Паренек из Уайтчепела (СИ)

Джек, крайне недовольный ее рукоприкладством, помрачнел еще больше. Наверное, он просто отвык общаться с девушками, подобными Маре Коллинз... Что-то в ее поведении напомнило ему собственную сестру, ту самую, вспоминать о которой, он старался как можно реже... Просто ради душевного равновесия.
– Ты не должна была вмешиваться в это дело, – отчеканил он недовольным тоном, и Мара лишь закатила глаза.
– Но уже вмешалась... Так мне говорить или нет? – только и спросила она.
Джек, продолжая молчать, едва приметно мотнул головой. С победоносной улыбкой девушка заявила:
– Я выяснила, какой доктор засвидетельствовал смерть бедняжки мисс Эдвардс. Один из самых дорогих, между прочим, – Мара поцокала языком. – Любопытно, откуда у Эдвардсов нашлись на него средства... Один кабинет на Харли-стрит чего стоит.
– А ты их, значит, об этом не спросила? – почти язвительно осведомился парень. – Я думал, ты у нас теперь настоящий детектив.
Мара демонстративно вздохнула.
– Ну вот, ты все еще на меня сердишься, – говоря это, она тронула парня рукой, – а я, между прочим, с маменькой ради тебя поругалась. Ей, видите ли, уборку приспичило затеять, а я сказала, что уйти должна... Уж больно меня наша история захватила.
Чуть отодвинувшись в сторону, Джек пробурчал:
– Могла бы и не ругаться. – И чуть менее мрачно осведомился: – Как ты вообще к ним в дом попала?
– Так я у Тодда адрес узнала, – с готовностью поведала Мара. – Тебя у дома так и не дождалась, вот и решила одна действовать... Поверь, миссис Эдвардс ни о чем не заподозрила: слишком убита горем, бедняжечка. – И уже с улыбкой: – Так мы пойдем к этому доктору или как? Хочешь, выдам себя за богатую наследницу с нервическими припадками? А ты можешь назваться моим женихом...
Вот уж чего Джеку по-настоящему не хотелось, так это «называться» женихом Мары Коллинз, однако сходить к дорогому доктору все-таки стоило, и потому он сказал:
– К доктору я один пойду. Если хочешь, можешь дожидаться меня на улице...
– Что, думаешь, мне не под силу богачку изобразить? – фыркнула девушка с оскорбленным видом. – Я, может быть, лучше любой из них.
Спорить с ней Джек не собирался, только прикинул дорогу до Харли-стрит и направился ловить проезжающий кэб. Так было намного быстрее...
Мара, подхватив юбки пышного платья, втиснулась в кэб следом за ним. Светло-сиреневая материя накрыла колени ее вынужденного кавалера, заполнив каждую пять тесного пространства... Джек попытался было отодвинуться, однако это оказалось тщетной попыткой. Локоть девушки буквально впивался ему в ребро...
– У тебя есть девушка, Джек? – спросила вдруг Мара, и ее голос завибрировал, словно тронутая ветром струна.
– Тебе это к чему? – пробубнил Джек, взмокнув от неловкости. И снова попытался отодвинуться... С девушками, особенно с красивыми, у Джека как-то не особо складывалось. Они заставляли его нервничать... Вот как сейчас, к примеру.
Мара стиснула оборку своего красивого платья, явно подобранного по случаю, и произнесла:
– Я тут подумала... быть может, ты со мной согласился бы уехать... Ну знаешь, в Америку, как я вам с приятелем и говорила. – И чуть более уверенно: – Не то, чтобы мне нужен был кавалер, понимаешь, – она поглядела на Джека в упор, – просто в паре путешествовать завсегда легче и безопаснее. А я решительно настроена уехать... Маменька в последнее время все чаще на меня поглядывает: никак с рук сбыть хочет; наверное, и толстосума какого-нибудь подыскала... С волосами в носу и обвисшим брюхом. – Она вдруг накрыла руку Джека своей горячей ладонью и с горячностью же заключила: – Ты мне, Джек, сразу понравился – между нами много общего. Мы легко понимаем друг друга...
Вот это уж было совсем неожиданно... Джек даже не знал, как к такому предложению отнестись. Просто опешил...
– Мара...
Но она его опередила:
– Не отвечай сейчас, ладно? Не надо. Просто подумай над моим предложением, взвесь все, как следует. Время терпит... Не стоит торопиться.
Джек не нашелся, что ответить. Да этого от него пока и не требовалось...
 
Доктор Энглманн оказался крепким орешком, и Джеку мало что удалось из него вытянуть.
А вернее, не удалось вовсе...
Если женщина-секретарь в его приемной еще хоть как-то купилась на «инспектора Джека Огдена», то ее начальник, стоило Джеку переступить порог его кабинета, сузил глаза и с вызовом осведомился:
– Кто вы такой и что вам от меня нужно? Вы, юноша, слишком молоды для инспектора, не пытайтесь меня обмануть. Бесполезное дело... Итак?
Доктор обладал внушительным видом и зычным голосом – два немаловажных фактора в работе с богатыми пациентами – Джек даже несколько оробел под этим решительным напором. Однако вида не подал...
– Я всего лишь хотел расспросить про вашу бывшую пациентку, Этель Эдвардс, умершую не так давно от затяжной простуды... – начал было говорить он, и умолк: лицо доктора Энглманна, еще секунду назад полное праведного негодования, передернулось, как при нервном тике. Цвет лица же сравнялся с белоснежной рубашкой...
Длилось это, однако, недолго: уже в следующую секунду доктор сумел взять себя в руки и только указал ухоженным пальцем в сторону двери.
– Убирайтесь из моего кабинета. Немедленно! – то ли пробасил, то ли прохрипел он.
Сама эта реакция была достаточно красноречива, и Джек поспешил заметить:
– Если вам есть, что сообщить о смерти мисс Эдвардс, то лучше бы вы сделали это добровольно. Полиция все равно явится с вопросами, и тогда вам не сдобровать...
– Убирайтесь из моего кабинета! – повысил голос доктор Энглманн.
И Джек, взявшись за дверную ручку, произнес:
– Если захотите облегчить душу, доктор Энглманн, инспектор Энтони Ридли из центрального участка – к вашим услугам. – И заключил: – На вашем месте я бы не стал долго отмалчиваться... А посему, приятного дня. Прощайте!
Он тщательно прикрыл дверь и вышел за порог. На душе было невероятно приятно... Ему понравилось, как он вел себя в разговоре с высокомерным доктором: так по-взрослому выдержанно, терпеливо, даже по-своему обходительно.
Аманда могла бы им гордиться...
… будь ей, действительно, до этого дело.
А ей все равно: она нынче ублажает богатого мужа. И, верно, тоже мечтает, чтобы он ею гордился...
Джек невольно скривился, и радостное расположение духа испарилось, как ни бывало.
Одно хорошо: его симпатичная сопровождающая тоже куда-то испарилась. Осмотревшись по сторонам, он так ее и не увидел... Что ж, так даже лучше: можно отправиться в участок и рассказать Ридли о что-то скрывающем докторе.
В конце концов, не мог же он умалчивать это до завтра! Авось мистер Баррет простит ему эту длительную самоволку. Джек очень на это надеялся...
Деньги в кармане стремительно таяли: постоянные разъезды по Лондону готовы были вот-вот его разорить. Однако в отлично пошитой одежде и при шляпе особо-то не побегаешь...
Джек свистнул кэб и отправился в обратный путь на Уайтхолл-плейс.
Ридли в участке не оказалось. Один из констеблей сообщил, что в Темзе выловили утопленника, и Ридли отправился по его душу.
– Это где-то близ Баттерси. Инспектор думает, что это тот самый, исчезнувший, как его там...
– Клод Гарднер? – подсказал констеблю Джек, и тот согласно кивнул.
– Он самый. На нем дорогие одежки с метками... Так нам сказали, по крайней мере. – Мужчина глубоко затянулся. – Вот тебе и прогулка по Лондону, а, Кукольный мальчик?! Шмяк – и ты покойничек, – он загоготал и закашлялся одновременно.
Джек оставил его давиться своим неуместным весельем, а сам отправился в сторону Баттерси... К счастью, это было не так далеко, и он осилил дорогу в неполные полчаса.
Констебли сновали на берегу, под опорами каменного моста... Ридли наблюдал, как двое из них перекладывают мертвое тело на носилки. Взгляд у него был сосредоточенный, погруженный в себя... Такой же, как и всегда во время тщательного раздумья.