Паренек из Уайтчепела (СИ)

Джек словно видел всю эту роскошь со стороны, не соприкасаясь с ней напрямую... Непричастный к этому празднику жизни. Особенно его поразили вежливые портье: «Не желает ли, месье, заказать кассуле с зеленым горошком или, быть может, Гратен Дофинуа из молоденького картофеля и свежих сливок от нашего метрдотеля?» И всё на французском, который парень не понимал, а потому нещадно краснел, и без того оглушенный этим «месье» и вежливым к себе отношением. К счастью, Ридли на ломаном французском перетягивал на себя их внимание и, ткнув пальцем в какие-то блюда в меню, отправлял стюардов восвояси...
Джек был счастлив, когда закончилась пытка обедом, и они вернулись в купе. Ридли сразу же погрузился в газету, захваченную из дома, а вскоре и задремал под мерный стук железных колес. Джеку же не сиделось на месте, он был через чур взбудоражен своим первым путешествием заграницу, а потому вышел из маленького купе, не мешая Ридли дремать, и, встав у окна в коридоре вагона, наблюдал за проплывающими за окнами непривычными видами Франции.
– Добрый день, месье! – прозвучало у него за спиной. – Вы англичанин, не так ли?
– Да. Мы из Лондона.
– Так я и думал.
Перед ним стоял невысокий мужчина с опрятными бакенбардами и живыми, доброжелательными глазами, оттягивавшими на себя всё внимание. Одетый в бордовый жилет с восточным рисунком и черные консервативные брюки, он показался Джеку чудаковатым весельчаком, любившим эпатировать публику.
Впрочем, первое впечатление, как выяснилось, оказалось обманчивым. Запалив свою трубку, незнакомец выпустил в окно кольцо дыма, спросил:
– Так этот мужчина в купе – ваш отец?
Джек смутился, не зная, как объясниться точнее, но в конце концов незнакомцу он мог сказать правду.
– В какой-то мере, именно что отец, хотя мы не связаны кровными узами, – произнёс он.
– А, понимаю, – выпустил тот новое облачко дыма, – он ваш, как говорят французы, protecteur, а вы его proteger. – И заметив непонимание на лице собеседника, улыбнулся: – Не берите в голову, молодой человек: французский – ужасный язык, никогда его не учите. Так куда вы держите путь? – осведомился, сменив тему беседы.
– В Италию, на озеро Лаго-Маджоре.
– О, Лаго-Маджоре! – воскликнул его собеседник, закатывая глаза от восторга. – Я обожаю эти места. Красивейшие в мире, поверьте мне, молодой человек!
Джек подумал, что незнакомец, должно быть, отчасти итальянец, хотя утверждать точно он бы не стал.
Тот, словно прочитав его мысли, продолжил:
– Сам я наполовину француз, наполовину итальянских кровей, но вырос в Англии, да. Жизнь меня поносила по миру, но только Италия стала мне родиной. – И хмыкнув в усы: – Я люблю, знаете ли, месье, темпераментных женщин, а нет никого темпераментней разъяренной итальянской «тигрицы», мечтающей откусить тебе голову. – Джек подумал, что удовольствие это сомнительное, что, должно быть, и отразилось у него на лице. И собеседник, ткнув в его сторону трубкой, добавил совершенно серьезно: – Да-да, молодой человек, пока вы в отпуске на Terre promise (земля обетованная), не упустите свой шанс испытать все прелести итальянских ma belle (красоток). Кстати, – он протянул Джеку руку, – Томазо Джонсон. Приятно познакомиться!
– Джек Огден, сэр. Рад знакомству! – Они пожали друг другу руки.
Мужчина продолжил, пахнув в окно своей трубкой:
– Не удивляйтесь моему имени, молодой человек: мои родители-космополиты пошли даже дальше, – говоривший понизил голос, – и вторым именем у меня... Антуан. – Он закатил глаза. – Подумайте только, Томазо Антуан Джонсон. Это было б ужасно, не будь настолько смешно! – Он, действительно, улыбнулся, заставив и Джека ответить тем же. И сразу спросил: – Ваш... э, спутник связан с полицией, прав я?
Джек удивился:
– Как вы догадались об этом?
– Профессиональное, месье Огден, профессиональное, – он указал на свой глаз. – Томазо Джонсон всегда распознает коллегу!
И Джек удивился сильнее:
– Вы полицейский?!
– Э, нет, что вы, молодой человек, Томазо Джонсон ростом не вышел, да и слишком вертляв, непоседлив и самобытен, чтобы подстраиваться под правила толстозадых инспекторов с завышенным самомнением. Нет, месье Огден, я люблю устанавливать свои правила... – Он многозначительно подмигнул. – Я частный сыщик. Работаю на себя. И я сам себя как начальник вполне даже нравлюсь!
 
Частный сыщик...
Джек впервые повстречал настоящего частного сыщика, которые, как он слышал, появились недавно в Америке. Он считал их кем-то вроде мифических единорогов или тех самых йети, о которых многие говорят, но ни разу не встречали в реальности – и вот один из них перед ним...
– Частный сыщик, – повторил он, всё еще пораженный открытием. – Не думал, что в Европе уже появились такие.
– Нас мало и тем мы ценнее! – подмигнул собеседник.
– То есть люди к вам обращаются? Просят помочь? В обход полиции?
– Пфф, – выдохнул месье Джонстон, – полиция только делает вид, что что-то там раскрывает. Связанные системой, финансами и сословными предрассудками, они мало что могут, поверьте мне, молодой человек. А вот детектив, действующий под эгидой своего нанимателя, не стесненный финансами и другими средствами в достижении поставленной цели, способен горы свернуть. Это я вам говорю на основании своего личного опыта! Поверьте мне, месье Огден. – Он пыхнул в окно своей трубкой, глядя на Джека как джинн из клубов волшебного дыма.
Разговорчивый и дружелюбный, месье Джонсон еще долго занимал Джека интересной беседой, с радостью делясь историями из практики о том, как, к примеру, месье N. нанял его проследить за мадам N. И чем всё это закончилось.
Ужинали они тоже втроем: Джек, Ридли и говорливый месье Джонстон. Было заметно, что консервативному инспектору лондонской полиции весельчак-сыщик пришелся не совсем по душе, но он терпел его ради Джека, глядевшего на собеседника восторженными глазами. В конце концов, они попрощались, направляясь каждый к себе, и Джонсон, вручивший Джеку визитку (на всякий случай!), скрылся в купе.
– Какой, однако, говорливый малый этот французик, – сказал Ридли, разбирая постель. – Готов спорить, сыщик из него самый посредственный. Разве может хоть что-то остаться в секрете, когда ты трещишь как сорока?
– А мне он понравился, – признался Джек немного смущенно. – Никогда не встречал таких необычных людей.
Инспектор вскинул кустистую бровь, но комментировать это не стал. Воздержался.
– Ложись спать, – сказал только. – Подниматься нам рано: в три будем в Цюрихе и оттуда на дилижансе отправимся к перевалу.
Джек лег, но еще долго не спал, прокручивая в голове события этого насыщенного на события дня. И когда проводник около трех разбудил их, предупредив о скором прибытии на швейцарский вокзал, он с трудом разодрал слипавшиеся глаза и вытащил себя из постели.
А уже к полудню нового дня они прибыли в Андерматт, маленькую альпийскую деревеньку, словно нарочно затерянную посреди бескрайних горных вершин и клубящейся мглы над самыми пиками. В ночи, пока они тряслись в дилижансе, величие окружавшей Джека природы еще не явило себя во всей своей полноте, но стоило взойти солнцу, как у него просто дух захватило: неописуемое слияние земли и неба на фоне уже не зеленых, но снежных или просто нагих, растрескавшихся утесов, поражало величием и дикой, необузданной красотой.
– Завтра будем в Италии, – сказал Ридли. – Осталось пересечь перевал. Но сегодня, пожалуй, дадим себе отдых и полюбуемся красотой этого места! Оно достойно того.
И Джек с радостью согласился, предвкушая прогулку, которую совершит, наслаждаясь красотой этого места. И уже подхватил свой саквояж, направляясь за Ридли к гостинице, когда женские голоса привлекли их внимание: им навстречу, беседуя и улыбаясь, из дверей той же гостиницы показались две женщины-англичанки с детьми.
Еще секунду назад щебечущие о чем-то своем и улыбающиеся, заметив новоприбывших, они замерли, вперив в них удивленные взгляды, и одна из них ахнула: