Легион павших. I - III Акт (СИ)

— Они же сбегут, — Къярт то и дело оглядывался на оставленных в чаще гривов.
— Может сбегут. А может и нет, — Райз попытался подсчитать, сколько раз он велел Клыку оставаться на месте. — Я лелею надежду, что Фелис понимал, что делал, когда отправлял нас с ними в деревню.
Къярт ничего не ответил, а Райз не стал продолжать мысль, что, вполне возможно, это все происки Фелиса, и дело кончится если не нападением гривов на селение, так чем-то подобным. В очередной раз поймав себя на том, что пытается предугадать действия некроманта, он мотнул головой, прогоняя прилипчивые мысли.
Засаженное овощами поле подходило под самую черту леса. Толстые стебли стелились по земле; среди крупных, шершавых на ощупь листьев желтели нераспустившиеся цветки. Еще подъезжая к деревне, насчитывающей навскидку полсотни бревенчатых домов, Райз обратил внимание, что на близлежащих полях нет ни одного человека. Он даже начал предполагать что-то недоброе, но доносящиеся с ветром обрывки песен и звон стекла означали пиршество, а не беду. С чего бы это? По календарю никаких праздников в Афракском Союзе сегодня не было.
В последние дни Райз не только занимался изучением энергии духа, но и успел посидеть за парой книжек: справочником по географии, совсем новым, еще пахнущим типографской краской, и летописью, которая выглядела куда старше, чем события, что в ней описывались.
Поместье Фелиса находилось на территории Коуфладских земель, входящих в состав Афракского Союза — государства-гиганта, разросшегося почти что на весь континент — один из четырех, разделенных мелкими морями и узкими проливами.
Афракский Союз был основан спустя сотню лет после победы над Ордой парой десятков феодалов, и с того дня, как факт его существования закрепили размашистым текстом на бумаге, не участвовал ни в одной войне — ни большой, ни маленькой. Но это нисколько не мешало ему присоединять к себе все больше земель: торговыми договорами или же «семейной» дипломатией. Так что спустя тринадцать веков на континенте остался только территориальный гигант-переросток и десяток мелких государств вдоль побережья, продолжающих цепляться за свою независимость. Благодаря наличию выхода к морю, которого не оказалось у менее везучих земель, они могли позволить себе худо-бедно выдерживать торговую блокаду Союза, вознамерившегося однажды взять под свой контроль весь континент. А пока что в его состав входило четырнадцать земель.
Коуфладские территории со своими плодородными полями носили гордое звание житницы всего Союза. Железные дороги изрешетили равнины и прорезали густые леса, по полноводным рекам одна за другой тянулись баржи. В этих краях у людей не было причин для роптания, разве что чрезмерно высокие налоги, которые не стеснялся устанавливать наместник Коуфлада. Но даже отдав государству все, что оно требовало, у людей оставалось достаточно, чтобы жить лучше, чем большинство соседей.
Или же так говорилось в книгах, а, как известно, бумага врала не хуже базарных теток.
Райз не назвал бы представшую перед ним деревню зажиточной: обычные бревенчатые избы, единственным украшением которых были расписные ставни, да и те уже не первый год просили свежей краски. Изгородью домам служил низенький плетень, местами накренившийся под тяжестью плюща.
К аромату земли и зелени примешался запах навоза и домашней живности, чей клекот и фырканье доносились со дворов по обе стороны дороги. Вдыхая дух деревни полной грудью, Райз разглядывал сохнущие под солнцем простыни и разбросанные в пятнах желтого песка деревянные игрушки; выставленные в ряд жестяные ведра с зерном и плетеные коврики, что лежали на крыльце каждого второго дома. Все же под синим небом и желтым солнцем мир выглядел необычайно ярко и резко — особенно резко для того, кто привык видеть его в мягком полумраке подземелий.
Шум и гам праздника звучал все отчетливее. Сквозь музыку, излишне скрипучую, как на вкус Райза, доносились хмельные разговоры и гогот.
Когда за домом, неуклюже взгромоздившимся на высокий фундамент и нацепившим на крышу золоченый конек, проступили персиковые облака энергии духа, Райз ускорил шаг и вскоре свернул на короткую улицу, что вела на главную площадь, где собралась вся деревня.
 
Праздник был в самом разгаре. На расставленных по периметру площади столах теснились тарелки — с уже ополовиненным содержимым — и полные до краев кружки; люди сидели плечом к плечу на узких лавках, а псы носились из стороны в сторону, каждый надеясь схватить брошенную кость вперед остальных.
Сельчане болтали и смеялись, кто-то притопывал в такт музыке, а кто-то и вовсе пустился в пляс, поднимая клубы пыли. Трое разодетых в пестрые костюмы парней играли на местных струнных инструментах подле стоящей в центре площади статуи. Вырезанная из дерева и вскрытая лаком она сверкала на солнце, возвышаясь над крышами ближайших домой, а ее основание было усыпано свежими цветами.
Статуя сразу показалась странной. Ее можно было бы назвать похожей на человеческую, если бы не слишком широкие плечи и грудь, и в стать им бедра при довольно узкой пояснице. Кроме того у нее отсутствовало лицо. Вернее, имелись только грубые очертания, обозначившие глазные впадины и невыразительную выпуклость на месте носа, и списать их на неумелость мастера уж никак не вышло бы: рельеф тела был выведен более, чем искусно.
— Эй, идите сюда! — один из празднующих заметил чужаков и зазывающе махнул рукой, после чего вытолкал из-за стола сидящих рядом мальчишек. — А ну ступайте, дайте место гостям.
Райз замешкался, заметив синеву, пропитавшую воздух вокруг Къярта.
— В чем дело?
— В прошлый раз именно с местного празднества все и покатилось под откос.
— Къярт, с приближающимся нашествием Орды все уже катится под откос. Хватит бояться собственной тени.
Райз вздохнул, прочитав на лице парня абсолютное безразличие к его словам.
— Правда, прекращай уже. У тебя, вон, даже перчатки есть. Просто не лапай девочек без них, и ничего плохого не случится.
Къярт одарил его мрачным взглядом и нехотя уступил.
— Не ждали мы вашего брата так скоро, — позвавший их к столу мужчина сгреб в кучу оставшиеся после детей тарелки и сунул их сидящей рядом женщине. — Ну чего ты зеваешь, а? Эй, дайте кто-нибудь чистых тарелок! У нас гости тут.
Любопытные взгляды устремились к чужакам, а все разговоры, как по команде, смолкли, тогда как люди за соседними столами даже не заметили пополнения, продолжая травить пьяные байки.
На столешницу опустились две тарелки и ложки. Заметив на одной из них остатки каши, сидящий рядом мужчина быстрым движением схватил тарелку, тщательно вытер подолом рубашки и вернул на место.
— Вот, теперь полный порядок, — широко улыбнулся он, обнажив крупные зубы. — Я — Брок.
У Брока было пористое лицо и зачесанные назад сальные волосы. Загорелый, с толстой шеей, морщины на которой почернели от въевшейся в них пыли, и крепкими медвежьими руками, со стратегическими запасами земли под ногтями, он выглядел так, как и полагалось выглядеть мужчине, работающему в поле. Скорее всего. Все же наверняка Райз не знал. Внешний вид друидов с человеческим было даже глупо сравнивать, но они отличались исключительной чистоплотностью, а в Республике… в Республике Райз общался лишь с представителями высшего сословия, так что по сути и понятия не имел, как следует выглядеть простому работяге.
— Мое имя Райз, это — Къярт, — он кивнул в сторону парня, решившего, что сейчас самое время превратиться в деревянного истукана.
За столом было тесно, и Къярт боялся пошевелиться, чтобы ненароком не задеть сидящего рядом конопатого парня.
— А вы не сильно-то на торговцев смахиваете, — Брок окинул их придирчивым взглядом.
— А мы и не торговцы, — согласился Райз. — Мы здесь проездом. Услышали ваши гуляния и подумали: почему бы не заглянуть?
— Это дело верное. Не каждый день дочку старосты замуж выдают.
Брок взглядом указал на стоящий особняком стол, за которым людей сидело меньше, да и выглядели они поприличнее, особенно совсем еще молоденькая девчонка с вплетенными в волосы белыми цветами — в меру миловидная, с большими восхищенными глазами деревенской глупышки. Она старалась вести себя, как дама из высшего сословия, и у нее это даже получилось бы, не залезай она рукавами платья в тарелку всякий раз, когда решала прильнуть к сидящему рядом с важным видом и в накрахмаленной рубашке жениху.