Всегда только ты (ЛП)
Райдер широко улыбается ей, и улыбка Уиллы тоже становится шире. Я со шлепком бросаю свой бургер и на тарелку и макаю ломтик картошки в кетчуп.
— Боже милостивый. Да поцелуйтесь уже.
Райдер смеётся. Мягко прикоснувшись губами к виску Уиллы, он поворачивается обратно к своему разговору — полукругу мужчин, состоящему из Рена, нашего капитана Роба, нашего вратаря Франсуа и Лина, многообещающего новичка-защитника.
— Извини за это, — щёки Уиллы розовеют, пока она потягивает лимонад. — Мы всё ещё на фазе «Ты-мне-очень-нравишься-и-мне-постоянно-хочется-на-тебя-вешаться».
Я отмахиваюсь, держа в руке картошку фри.
— Это я должна извиниться. Мой мозг не знает фильтров. Большинство мыслей, зарождающихся в нём, сразу слетает с моего языка. Я не хотела быть грубой. Вы влюблены и счастливы. Не за что извиняться.
Уилла улыбается и берёт свой бургер.
— Спасибо. Ну то есть, когда я раньше видела таких влюблённых людей на публике, мне это казалось гадким. Я всегда думала, неужели сложно оставить любоффь-моркоффь дома? — она откусывает большой кусок от бургера и продолжает. — А потом я встретила Райдера, и да, с подходящим человеком это реально сложно.
Мой бургер застревает в горле. Какая ужасающая перспектива — осознать, что тебя настолько влечёт к кому-то, что ты не можешь ничего поделать, кроме как любить их. Я стараюсь улыбнуться и показать ей, что я в порядке, но я неспособна улыбаться против воли. Каждый раз, когда я пытаюсь это сделать, складывается впечатление, будто меня вот-вот стошнит.
Уилла смеётся.
— Ты выглядишь так, будто я сказала тебе, что между булочек твоего бургера положили собачье дерьмо.
Бинго.
Наконец, я прочищаю горло и смотрю на свою еду.
— Я, эм… — мою позицию касаемо отношений сложно объяснить. И пусть мне нравится Уилла, я не готова поднимать эту тему с ней.
Она слегка пихает меня рукой.
— Эй, я просто дразню тебя, — склонив голову, она смотрит на меня на протяжении долгой минуты. — Ты не сторонница отношений?
Я качаю головой, затем откусываю ещё еды.
— Нет. Ничего не имею против. Просто это не для меня.
— Да. Я сама была очень даже против отношений, когда встретила лесоруба, — она показывает пальцем через плечо в сторону группы мужчин, где стоит Райдер. Рен хохочет над его словами, и это заставляет Райдера тоже рассмеяться.
В профиль они почти близнецы, вот только всё в Рене буквально кричит мне — посмотри на него. Неуправляемые красновато-коричневые волны волос, длинный нос, острые скулы. Борода плей-оффа, которую он поддерживает в опрятном виде, так что я всё равно вижу намёк на полные губы, изогнувшиеся в кривой усмешке. Когда он смеётся, вокруг его глаз появляются крохотные морщинки, и у него есть привычка хвататься за грудь и слегка наклоняться, будто чья-то способность веселить его устремляется прямиком в его сердце.
Такой счастливый. Такой беззаботный. Каково вот так жить, интересно? Быть таким необременённым?
Я понятия не имею. В прошлых отношениях я была обузой. Кучей проблем, с которыми надо разбираться, кучей осложнений, которые надо решать. Дома люди обращались со мной как с проблемой, а не как с личностью. Так что я пришла к двум выводам. Во-первых, пора переехать, а во-вторых, чтобы защитить себя от повторения такого унижения, лучше оставить своё сердце в покое, под замком.
Так что я ношу чёрное. Я не улыбаюсь. Я прячусь за густой завесой тёмных волос и километрового списка дел. Я с готовностью принимаю сравнения с ведьмой, хожу с хмурой гримасой и хмыкаю в ответ на все вопросы. Я не завожу дружбу с соседями, не посещаю пикники с командой. Я остаюсь в безопасности уединения, холодная и неприкасаемая.
По чертовски весомой причине. Я больше никогда не потерплю такого отношения.
Уилла нежно похлопывает меня по руке, затем закидывает в рот картошку фри.
— Хочешь знать, что заставило меня передумать?
Я кошусь на неё.
— Нет.
Это заставляет её снова рассмеяться.
— Ах, Фрэнки. Ты прям одна из нас. Руни тебя полюбит.
— Руни?
— Моя лучшая подруга по колледжу. Она теперь в Стэнфорде. Биомедицинское право.
Редкий подвиг для меня — мне удается прикусить язык и не поделиться своими планами на юридический факультет. Да, я несколько месяцев назад отправила документы в КУЛА. Да, я помешалась на своём письменном заявлении как одержимая и практически уверена, что оно идеально. Но я не получила письма, подтверждающего зачисление.
Я держу рот на замке и потягиваю рутбир.
— У кого-нибудь из породы Бергманов неизбежно скоро будет день рождения, — говорит Уилла. Насколько я помню из его рассказов о семье, у Рена устрашающее количество братьев и сестёр, и большинство живёт поблизости. Он один из тех редких спортсменов, которые заключили контракт в родном городе и никуда не хотят уезжать. Что поразительно для этого бывшего нью-йоркца, который намеренно переехал на другой конец страны.
— Зигги, ведь так? — Уилла смотрит в потолок, пролистывая какой-то мысленный календарь. — Да, думаю, Зигги следующая. Как только мы с Раем сошлись, и особенно когда мы переехали в Такому, Руни начала приходить на все семейные вечеринки Бергманов, чтобы провести максимум времени со мной и пообщаться. Она единственный ребёнок-экстраверт, так что она влюбилась в эту большую семью, и теперь она почётная Бергман. Приходи на вечеринку Зигги и познакомишься с Руни.
Я закашливаюсь, поперхнувшись газировкой.
— Эм, с чего бы мне туда приходить?
Уилла мягко похлопывает меня по спине.
— С того, что я тебя только что пригласила. Мне нужна солидарность в таких вещах, Фрэнки. Все эти Бергманы и Руни — они недостаточно мрачные и неадекватные. Не такие, как ты и я.
— Ну, спасибо?
— Мне нужна родственная брюзгливая душа. Серьёзно, приходи в следующий раз. Вы с Реном дружите. Его мама всегда донимает его, чтобы он привёл девушку. Готова поспорить, он будет рад твоей компании.
В её словах так много сбивающих с толку компонентов, что я не нахожу ответа. Я моргаю, гоняя картошку фри по тарелке.
Уилла поднимает свою еду, но потом делает паузу.
— И ещё, как одна раздражительная душа другой, говорю — если вдруг встретишь того, кто заставит тебя пересмотреть свои взгляды на отношения, я всегда рядом, ладно? Лишь скажи слово.
Глава 2. Фрэнки
Плейлист: MARINA — How to Be a Heartbreaker
Прежде чем мне представляется шанс ответить на нервирующее предложение Уиллы, Мэтт, Мастер Мудачного Озорства, плюхается за барную стойку рядом со мной. Я чую от него запах пива.
Потянувшись прямо через меня, Мэтт тянет руку Уилле.
— Ты звезда футбола. Жена брата Ренфорда, — говорит он с заплетающимся языком.
— Не совсем. Просто Уилла, — пожав его ладонь, она быстро отпускает его, затем вытирает ладонь о свои джинсы под баром.
Рука Мэтта с сильным хлопком приземляется на мои плечи, отчего я едва не падаю прямо в свою еду.
— Фрэнк. Фрэнк, Фрэнк, Фрэнк, — он вздыхает. — Когда закончишь играть в ледяную королеву?
Я выпрямляюсь и пытаюсь сбросить его руку с плеч, но он лишь сжимает ещё сильнее.
— Фрэнк, — говорит он. — Мы оба знаем, что тут что-то есть…
— Мэтт. Убери от меня свою руку, пока я не расквасила твои яйца Посохом Старца.
Посохом Старца я называю свою трость.
Да, мне двадцать шесть, и я пользуюсь тростью. Она выглядит как дымчатое стекло, но на деле она акриловая и совершенно крутая. А ещё она отлично подходит для того, чтобы бить по яйцам дебилов вроде Мэддокса.
Мэтт опускает руку и хмурится.
— Я тебя не понимаю. Ты то тёплая, то холодная.
— Нет, Мэтт, это не так. Я постоянно холодная как первоклассный морозильник. Не сваливай всё на меня. Если я женщина, которая регулярно бывает в твоём обществе и не пускает на тебя слюни, как те мятущиеся души, которые покупают на eBay твои защитные щитки для паха, это не означает, что я втайне хочу тебя трахнуть.