Жена хранителя теней (СИ)

А я смотрела в лица собравшихся людей и понимала, что, может быть, нам удалось поселить в их сердцах сомнение.
— Все это не относится к делу, — Корвус повысил голос. — Совет Кальстора проголосовал, и, как гласит закон, решение не может быть отменено. Но я гарантирую: если сотрудники научного отдела выяснят, что Тени действительно способны чувствовать… в чем я лично сомневаюсь, то они, безусловно, отпустят их. Алвориг Алсой, что вы скажете?
— Я скажу, что все Тени в Зеркале, — развел руками Дан, и пол под его ногами окрасился в красный.
— Вы лжете, — прищурился Корвус.
И тут мой супруг вернул Хранителю Закона его же слова:
— Вы сами убедительно доказали, алвориг Версой, что Круг Истины неверно реагирует на мои слова. Получается, что либо я говорил правду о специально испорченном Зеркале Теней и Круг доказал это зеленью, либо я говорю правду сейчас, а Круг реагирует неправильно, показывая мои слова ложью.
Я с нескрываемой гордостью посмотрела на Дана. Мне даже в голову не пришло использовать ловушку Версоя против него же.
— Уважаемый Совет, — Дан чуть поклонился, — мы с супругой очень устали.
Он сжал мою руку, и я, догадавшись, продолжила вместо него:
— Ведь мы, как гласит закон, полностью освободили Таэсс-Харн. Знаете, очень тяжело полностью очистить замок от вещей и людей.
Корвус Версой немного изменился в лице:
— Таэсс-Харн пуст?
— Разумеется. — Я прищурилась. — Вы — Хранитель Закона. Если Зеркало уснуло, что должен сделать Хранитель Теней?
— Освободить замок, — деревянным голосом произнес Версой. — Замок засыпает и окутывается сетью защитных чар.
Пол под его ногами никак не отреагировал на сказанное. Я присмотрелась и криво усмехнулась: он вновь парил над Кругом Истины.
— Уважаемый Совет Кальстора, — Данриэль чуть поклонился, — можем ли мы быть свободны?
— Да уж, и правда, — раздался голос неугомонной квэнни Конлет. — Собрались просто так, посидели на неудобных стульях, пора и честь знать. Ну хоть на птицу Антариус посмотрели. Давно их не было.
С этими словами она поднялась на ноги и начала спускаться по широкому проходу. А я… Я оторопела, потому что впервые видела женщину в узких черных брюках! Мужских брюках!
«Я бы со стыда сгорела», — пронеслось у меня в голове.
Но квэнни Конлет все было безразлично. Она, не замедляясь, прощалась со знакомыми, приглашала кого-то в гости, потому что «давно не виделись», и — ох, Мать-Магия, — успевала еще и трубочку набивать.
Конечную точку в этом фарсе поставил неизвестный мне мужчина, который последовал за квэнни Конлет.
— Вы можете быть свободны, — сухо обронил Хранитель Закона и исчез в золотых искрах.
— Я не понимаю, — выдохнула я и посмотрела на Данриэля. — Я… Все так начиналось и обернулось просто каким-то пшиком!
— Вот уж нет, девонька, — раздался за моей спиной голос квэнни Конлет. — Все только начинается. И чем оно аукнется Сагерту
— один Отец-Хаос знает. Данриэль, найди время навестить старуху.
Она, оказывается, не ушла. А просто стояла у выхода в компании того мужчины. Стояла у выхода и курила, попыхивая вишневым дымом.
Данриэль подхватил меня под руку, и мы подошли ближе, чтобы не кричать на весь зал. Который, впрочем, стремительно пустел.
— Как прикажете, квэнни Конлет, — коротко поклонился Дан.
— Меровиг, — поправила его квэнни. — Я уже давно не чувствую себя частью рода Конлет. А ты, девонька, квэнни Алсой или имя есть?
— Л-лиарет, — чуть оторопело отозвалась я.
— Вот и чудно, жду завтра на кофе и орешки. — Она кивнула нам, коротко пыхнула трубку и повелительно протянула руку. — Алвориг Нортренор, будьте столь любезны отправить бабушку домой.
Мужчина белозубо улыбнулся, коротко нам поклонился и с трепетом коснулся тонких изящных пальцев Меровиг.
— Как прикажешь.
Они исчезли, а я повернулась к Дану:
— Кто это?
— Меровиг Конлет — Он тепло улыбнулся. — Пожалуй, это единственный человек, который нормально относился к Теням. К сожалению, она не бывает в свете. Но является частью Совета Кальстора, что многих злит. Пойдем домой.
 
Мы вышли на улицу, и Дан помог мне подняться на семейный плат. Помолчав, я тихо спросила:
— Ты знал, что все это будет бессмысленно? Прорва людей собралась ради того, чтобы ничего не произошло.
— Произошло, — возразил мне Дан. — Корвус хотел посадить нас в лужу и вынудить меня предать Теней. Но в итоге нам удалось выкрутиться. Но самое главное, что разумная часть Совета должна задуматься о том, кто говорит правду.
— А еще мне показалось, что Корвус недоволен тем, что Таэсс-Харн уснул, — припомнила я.
— Я тоже это заметил, — согласился Дан.
— Все Тени будут рады, если духи действительно запечатаны в Разломе, — раздался шелестящий голос Орина. — За это не жаль отдать жизнь. Подобие жизни. Но будет бесконечно больно смотреть на то, как погибает Север. Смотреть и не иметь возможности ничего изменить. С каждым днем мы, оставшиеся на этой стороне, теряем силы.
Я прикрыла глаза и положила голову на плечо Дана. Что нам принесет завтрашний день?
— Кстати, в зале была пресса, — шепнул Орин. — Будет любопытно взглянуть на завтрашний новостной выпуск. Готов поспорить, что они отпечатают его вне плана.
— Думаю, что ничего хорошего о нас не напишут, — уверенно произнес Дан и добавил: — Но я согласен с тобой, Орин. Если духи действительно останутся в Разломе, то…
— То наши жизни — не самая страшная цена, — договорил за Данриэля Тень.
А я всхлипнула и поспешно закусила губу. Они правы, правы, но, Мать-Магия, как же больно платить такую цену!
Глава 15 
Особняк квэнни Конлет утопал в иллюзорных цветах. Что совсем не радовало его владелицу! Сердитая Меровиг встретила нас у ворот, и по ее хмурому лицу было ясно: вся эта красота не подарок, а диверсия.
— Мой супруг искренне верит, что это заставит меня вернуться к нему, — мрачно произнесла Меровиг. — Рада видеть вас.
— Мы принесли лучший шоколад, — улыбнулся Дан, — может, это примирит вас с действительностью.
Ринари, прибывшая из Таэсс-Харна поздно ночью и оттого невыспавшаяся, медленно обвела взглядом окружающую нас красоту и хмыкнула:
— Могу убрать.
— Убери, — тут же кивнула квэнни Конлет и представилась: — Меровиг. А шоколад всегда кстати, у меня только орешки.
— Ринари, — откликнулась Наставница и щелкнула пальцами.
В тот же момент перед нами предстал обычный, чуть запущенный весенний сад.
— Потрясающе, — выдохнула Меровиг и поинтересовалась: — Ринари — это имя или проклятье?
— Имя, — тонко усмехнулась Наставница и задумчиво добавила: — А может, и проклятье, тут как посмотреть.
— Идемте в дом, — Меровиг поманила нас за собой.
Внутри нас сразу проводили в затененную комнату с массивными креслами. Высокие окна были закрыты плотными портьерами, под ногами пружинил толстый ковер, а в воздухе витал аромат вишневого табака, смешанный с нотками кофе и ванили. А еще в этой комнате было прохладно.
— Не люблю яркий свет и жару, — пояснила Меровиг и упала поперек кресла. Оперевшись спиной на одну ручку кресла, на вторую она закинула ноги и, выхватив из воздуха изящную черно-серебряную трубку, ловко ее набила. — Позвала я вас по делу.
Дан выложил на стол шоколад в красиво упакованной коробке. Тут же где-то вне комнаты что-то зазвенело, зашипело, а через несколько мгновений в гостиную влетела вереница нежно-голубых чашек. Следом за ними торопился исходящий паром кофейник и стайка чайных ложечек.
— Без блюдец, — возвестила Меровиг. — Они погибли смертью храбрых: моя внучка с подружкой изучали левитацию и, кхм, немного перестарались.
 
Меровиг кивнула на стену, и я, проследив за ней взглядом, увидела несколько вмятин и разрезов на темно-синем бархате. Этим самым бархатом были обиты все стены в комнате, и если приглядеться, то становилось понятно: в этой комнате часто упражняются в магии.