Шах одноглазому королю (СИ)

Он спешно ее пожал. Предварительно зачем-то вытерев свою ладонь об халат, как будто он не врач, а, как минимум, токарь, которого внезапно оторвали от работы, и он не успел вымыть руки.
Появление офицера в больших чинах, судя по наличию личного штабного автомобиля с водителем, без охраны, да еще и говорящего по-русски, похоже окончательно выбило его из колеи.
— Да, я Крюков. — буквально выдавил он из себя.
— Да не волнуйтесь вы так. — постарался успокоить я его. — Завтра вашу больницу с инспекцией посетит рейхсфюрер СС. Я прибыл накануне, чтобы все подготовить.
Вместо того, чтобы успокоиться, он еще больше занервничал:
— Что вам угодно?
У него начали дрожать руки. Он не знал, что с этим делать и, в конце концов, спрятал их за спину.
Я ободряюще приобнял его за плечи, почувствовав через халат, что плечи у него тоже заметно дрожат.
— Вы опять по поводу пожара? — спросил он со страхом в голосе. — Нашу колонию... — он даже начал заикаться, такой ужас внушил я ему своим появлением. — ликвидируют? — наконец, удалось ему закончить фразу.
— Успокойтесь, доктор. — я убрал руку с его плеча. — Давайте взглянем на эту, как у вас говорят, виновницу торжества. — после чего окликнул водителя — *Geben Sie mir das Pack! *Подайте мне тот пакет!
Водитель вытащил с заднего сиденья бумажный сверток с апельсинами и шоколадом и отдал мне.
— Вы считаете, что гибель 20 человек — это торжество? — внезапно осмелел Крюков.
Я предпочел не обратить внимания на его выпад.
— Я могу увидеть Гальперн Жанну Моисеевну, прежде, чем мы поговорим?
— У меня нет пациентки с таким именем. — ответил он.
— Теперь есть. — объяснил я. — Пациентку, которую к вам перевели 20 июля из минской клинической больницы и, которая устроила пожар, зовут Жанна Гальперн. Я могу на нее посмотреть?
— Идемте. — сказал Крюков. — Она в женском беспокойном хроническом отделении.
Указанное отделение оказалось чем-то вроде одноэтажного барака с зарешеченными окнами и дверью, запертой изнутри.
Крюков постучал. Дверь открылась почти немедленно. В дверях стояла маленькая хлипкая старушонка, вместо, ожидаемого мною громадного санитара.
— Здравствуйте, Григорий Валерьевич. — поздоровалась она с Крюковым. А потом повернулась ко мне. — Добрый день, господин офицер!
Мы с Крюковым поздоровались в ответ, он представил мне старушонку:
— Беляева Нина Григорьевна — медсестра. Один из старейших наших работников. — потом спросил у этой Беляевой — Как она?
— Сегодня получше. — ответила медсестра. — Даже поела. Молчит только все время.
— Проводите господина... — начал Крюков и вопросительно посмотрел на меня.
— Фон Тобеля. — закончил я за него. — Показывайте, где ваша Глед?
(Здесь игра слово Глед у древних германцев одновременно обозначает и богиню огня и радость)
  
Глава 16. Визит к Пиковой даме.
 
Директива Генерального штаба Красной Армии начальникам штабов военных округов от 2 июля 1941 года.
Имеются отдельные случаи, просачивания с фронта дезертиров во внутренние районы, − отмечалось в директиве Генерального штаба Красной Армии начальникам штабов военных округов от 2 июля 1941 года. − При этом военные комиссариаты якобы принимают таких людей на учет и отпускают домой.
Всем областным, районным военным комиссарам, командирам соединений и запасных частей предписывается немедленно дать указание задерживать и передавать военным трибуналам для привлечения к ответственности по законам военного времени военнообязанных, призванных по мобилизации, а также военнослужащих, просачивающихся с фронта в тыловые районы одиночным порядком или группами без надлежащих документов. Отдельные команды мобилизованных рядового и начсостава, передвигающиеся в свои части, следует строго проверять и принимать меры к передаче их по назначению или в ближайшие запасные части
С о в е р ш е н н о с е к р е т н о
13.8.1941 
ОПЕРАТИВНЫЙ РАПОРТ, Сольцы, № 72
Командиру I армейскго корпуса генералу пехоты Куно фон Бот-у
 
11-ая пехотная дивизия
Силами вверенной мне дивизии, при поддержке 8-й авиационного корпуса на левом фланге была атакована, силами 2-го и 23-го пехотных полков, 1-ая горнострелковая бригада противника, которая бросила свои позиции, не выдержав удара. Находящаяся на ее правом фланге, 70-ая стрелковая дивизия противника отступила к станции Батецкой, тем самым открыв путь на Новгород — Чудово. В 00 часов 30 минут по местному времени завершено окружение указанной дивизии и 237-й стрелковой дивизии противника в районе западнее населенного пункта Менюши,
Развивая наступлениена Новгородском направлении, вверенная мне, дивизия в 04 часа 30 минут по местному времени,совместно с 21-ой пехотной дивизией, завершила прорыв обороны русской 48-ой армии на участке 128-ой стрелковой дивизии противника, действуя в первом эшелоне I армейского корпуса, чему способствовал факт предоставления разведкой подробного плана обороны указанной русской дивизии, на котором были обозначены минные поля, основные узлы сопротивления и распределение сил между участками обороны.
Воспользовавшись этим 11-ый саперный батальон ликвидировал обширные минные поля русских, после чего вышел к шоссе Новгород-Луга, где уничтожил мост, отрезав русским пути отхода.
Долговременные огневые точки противника были подавлены огнем орудий 8,8 cm FlaK 37 из состава 1-го батальона 47-го тяжёлого артиллерийского полка.
Потерь среди личного состава и техники не имею.
Потери противника уточняются
Чрезмерное количество военнопленных, а также огромное количество трофейной техники и вооружения значительно затрудняют движение дивизии вперед, в связи с чем прошу оказать помощь транспортом корпуса для этапирования военнопленных в тыл и эвакуации трофеев.
Командир 11-ой пехотной дивизии
генерал-лейтенант Герберт фон Бёкманн
Из дневного сообщения Совинформбюро 13 августа 1941 года
В течение ночи на 13 августа на фронтах ничего существенного не произошло.
«Врут все», как любил говаривать доктор Хаус — герой единственного сериала, который мне удалось досмотреть до конца первого сезона. Эта гениальная мысль пришла мне в голову сегодня в семь утра, после прослушивания очередной сводки «Совинформбюро».
Я, далеко, не спец по истории Второй мировой, но точно помню по фильмам про войну и немногим, прочитанным на эту тему, книгам, что в августе 41-го все было еще достаточно грустно, а вот товарищ Левитан своим монотонным голосом сообщал, что мы бьем врага всегда и везде, а некий молодой патриот из Батайска, работая на двух станках, выполнил за шесть часов норму на 1630 процентов на каком-то вагоностроительном заводе. Так вот откуда ноги современного патриотизма в стиле, «без моей работы твое ружье стрелять не будет», растут. Я-то думал, сводки «Совинформбюро» нечто вроде сегодня мы уничтожили столько-то, они столько-то, кто-то куда-то продвинулся на столько-то. Век живи — век учись, а дураком помрешь.
Вчера вечером до меня, посредством все того же рыжего политрука, довели приказ военкома о присвоении звания младшего сержанта и назначении на должность помощника командира 1 взвода 1 роты переменного состава Ленинградского ВПП, а следом за ним тут же еще один приказ, теперь уже о назначении меня ВРИО (временно исполняющим обязанности) командира того же взвода.
К тому времени в казарме я остался один. Здоровенный старшина, фамилию которого я так и не успел узнать, вместе с моим единственным знакомым Мамукой и прочими соседями по казарме, в составе некой четырехзначной команды, убыли на двух ЗИСах в неизвестном направлении.
 
В два ночи, правда, на их место прибыли другие.
Мы с политруком Валероном все, оставшееся до утра, время принимали их, вносили в список личного состава, забирали прод-, вещевые и денежные аттестаты, зачем даже не знаю, и предписания.