Яркие краски для Бесполезной (СИ)

Мой Защитник, мой муж, мой любимый… Прости, я была не права. Я проиграла…
Всё, что я смогла укрыть в своем сердце, это память, как я с любовью растила свой мир и что погибла от ярости чужих богов. Все остальное, что болью кромсало мое сердце, я оставила в своей голове, в своей памяти. Я забыла о своем Защитнике, надеясь, что он сможет пережить мою гибель и начать жить заново… Но, забывая его, я забыла и часть себя, огромную, наполненную силой часть. Именно ее мне не хватало, чтобы возродиться, чтобы окрепнуть, чтобы вновь вернуть его…
Я потерялась. Открыв глаза в темноте, поняла, что тело замерло, и течение утягивает его на дно. Отчаяние и боль пережитого сковали тело, и больше не было сил сопротивляться. Больше не было сил жить.
Все вокруг неожиданно стало неважным, мысли угасли, и не было больше ни страха, ни сожалений, казалось, я сама растворяюсь в потоке и исчезаю.
— Не смей! Не смей умирать! Не смей оставлять меня в этом мире одного!
Я дрогнула. Это был крик Защитника. Колотя защиту над миром, он видел, как меня рвут, и страдал от моей глупости и гордости. 
Прости…
— Я не сдамся! Не надейся! Слышишь? Я приду! Я найду тебя, и ты снова сможешь возродить этот мир! Позови меня! Позови!
В его голосе было столько отчаяния, столько боли и любви, что неожиданно сердце сжалось.
Прости… Я не могу… Правда, не могу… Так устала…
А потом меня встряхнули, дернули вверх, тепло прокатилось по телу, и родной, самый невероятный голос во всем мире закричал:
— Мила! Не смей! Не смей умирать!
Я дрогнула. Мой Эйран звал меня. Тело наполнилось болью, но стало все равно. Я потерплю! Главное — увидеть его, почувствовать его тепло, заглянуть в глаза, утонуть в его нежности.
Тело сводило судорогами, я хотела кричать, но понимала, что в легких нет воздуха. Меня перевернули, и жесткий кашель скрутил легкие, наполняя их огнем.
— Мила! Родная! Солнце мое, не смей умирать! Не смей!
Голова кружилась, но все же, смогла сделать первый вздох самостоятельно, и ничего, что после меня вновь скрутило от боли, зато меня прижали к теплой груди, и любимый голос снова звал по имени. Теплая энергия магии потекла по телу и медленно стала прогонять боль. Я чувствовала вселенскую усталость, но тепло любимых рук отгородило меня от всех горестей.
— Мила… Что же ты натворила!..
Голос Эйрана наполнило отчаяние и боль. Не выдержав такого, постаралась открыть глаза и прохрипеть.
— Прости. Я не хотела…
Руки, растирающие мои плечи и пытающиеся согреть меня, замерли.
— Мила? — по щеке прошлась волна тепла, и мое лицо приподняли за подбородок. Ясный взгляд любимых глаз изучал меня с трепетом и надеждой. — Ты помнишь, кто я?
Странный вопрос. Голова ещё плохо соображала, но волнение в глазах принца подсказали — ему важно услышать ответ.
— Да.
Никогда не думала, что такой ответ заставит его вздрогнуть, коснувшись вновь моей щеки, убрал налипшие на лицо волосы и тихо прошептал:
— Кто я?
— Эйран, — говорить было больно, горло и легкие саднило. А еще отголоски памяти вновь и вновь атаковали меня, и только Эйран стал той силой, что удерживал мой разум. — Принц Островов, мой принц.
Меня вновь прижали к мужской груди, убирая из поля видимости любимое лицо. От недовольства я тихо застонала.
— Прости, родная, дай мне немного времени. Я придумаю, как вернуться.
— Вернуться? — постаралась оглядеться и поняла, что мы находимся на острове. Огромная голова богини высилась над нами и, казалось, находится совсем рядом. — Нет, Эйран.
Каждое движение причиняло боль и отнимало силы, но мне надо было убедить Эйрана остаться. Еще одного погружения в память богини я просто не выдержу, я и сейчас то держалась из последних сил.
— Мила, не глупи. Нам надо обратно, тебя должен осмотреть врачеватель.
— Нет, Эйран, — я замотала головой, старалась подняться, но поняла, что еле трепыхаюсь. Кольцо на пальце сияло темной зеленью, а значит, я еще не сделала то, ради чего пришла сюда. — Мне надо туда, к лику. Мне надо коснуться его. Эйран, пожалуйста, мне очень надо это сделать. Прошу.
 
Он застыл рядом, полный сомнений и тревог. По щекам покатились слезы от слабости и понимания, что нет сил противостоять его отказу. И от этого голоса памяти вновь накатывали волной, угрожая вновь смыть меня из реальности.
Меня осторожно подняли на руки, и я уткнулась в сильное плечо, ожидая шума воды под ногами.
— Говори со мной, — неожиданно заявил Эйран. — Если ты замолчишь хотя бы на минуту, я развернусь, и мы уплывем от сюда. Поняла?
Подняв голову, поняла, что мы уходим с пляжа вглубь острова, туда, где журчала вода, вытекая из глазниц Богини.
— А что говорить?
— Не знаю. Всё, что хочешь. Я просто должен понимать, что ты в сознании.
— Как ты нашел меня?
— Я просил говорить, а не заставлять это делать меня.
— Прости. У тебя на руках я чувствую себя все лучше, вот и проснулось любопытство. Мне говорили, ты и твой брат вернетесь только через несколько дней.
— У меня было плохое предчувствие. Очень.
— Прости.
— За что?
— За то, что заставляю тебя нервничать.
— Это было в последний раз.
— Уверен?
— Да. Я тебя теперь и на шаг от себя не отпущу. Привыкай.
— Будешь всегда рядом?
— Да.
— Даже если я буду ругаться и кричать?
— В такие моменты особенно.
— Почему?
— Потому что ты всегда это делаешь, когда чего-то боишься. И я буду оставаться рядом, чтобы разобраться с этим и успокоить тебя.
— Я люблю тебя. Знаешь, я могу повторять эту фразу каждый твой шаг.
— Подходит. Продолжай.
— Я люблю тебя, я очень люблю тебя…
  
Глава 49 — Сделать правильно…
 
Эйран
Бейлиза мы не нашли. Магические поисковики смогли отследить, как он скрылся в подземных катакомбах. Магия там сбоила, и след мы потеряли. Этой особенностью катакомб воспользовался и Мариус со своей женой. Поиски бывшего Императора продолжались.
Ученый пропал, но его лабораторию я нашёл, и открытия, которые там сделал, выбили меня из равновесия. Новые рабские ошейники, нет, не так, рабские браслеты. Гениальные мозги сообразили, как упихнуть контроль над телом и разумом в небольшие украшения.
Меня больше всего разозлило, что практически все они были сделаны в виде женских украшений. Были так же и мужские, но, казалось, их делали впопыхах, не особо задумываясь о качестве и отделке, что нельзя было сказать о женских. В них идеально сочеталось всё: материалы, выделка, узор. Любая девушка с трудом бы устояла перед таким.
А потом мы вскрыли сейф. Кристалл, заряженный магией Милы, словно клинок, вошел в сердце. Бейлиз получил, что хотел, а, значит, Миле всё еще угрожает опасность. Все эти браслеты приобрели новый, страшный смысл, и даже Гелиор дрогнул. Как и о чем он договорился с Ромулосом, я не уточнял, мои мысли полностью заняла Мила и браслеты, что создал Бейлиз. Пока моя любимая не окажется рядом, я не найду себе места.
Видя мое состояние, Гелиор воспользовался ключом и открыл барьер прямо к нашему дому. Он только и успел сообщить мне, где расположили Милу, и я рванул прочь. Предчувствие катастрофы накатывало волнами. Пока не увижу Милу, не сожму ее в своих объятьях, буду сходить с ума.
Пересек барьер и тут же узнал, что Мила отправилась к Храму. Сначала выдохнул, там охрана одна из лучших, и тут же напрягся. Зачем ее туда ночью понесло?!
Чувство паники нарастало, я словно опаздывал и понимал, что, если не потороплюсь, это приведет к катастрофе. Выйдя из барьера у храма, первым увидел Нира. Он собирал макет будущих витражей. У него это отлично получалось. На мой вопрос, где Мила, чуть нахмурившись, кивнул наверх. И эти насупленные брови заставили нестись вперед сбивая дыхание.
Явно что-то задумала, а ее люди ее покрывают…
Тонкую фигурку увидел издали, но облегчения это, как ни странно, не принесло. Подбегая ближе, понял, что это Дубликат. Очень хороший, качественный, но энергию своей любимой я уже мог чувствовать на таком расстоянии и сразу понял — передо мной магическая пустышка.