Капкан Хранителя (СИ)

Сагимор хохотнул.
— Мне кажется, Диармайд Саэнгрин несколько преуспел в том, чтобы полагаться на помощь женщины, верно?
— Похоже на то, — сокрушенно пожаловалась Данан.
— И никак не отвертеться?
— Ну, если не получится наканючить, Дей, скорее всего вспомнит, что мы занимаем крепость на его территории, и вместо того, чтобы просить, потребует. Но с нас хватит, — твердо сказала командор. — Моей первоочередной задачей является восстановить орден, и швыряться людьми, чтобы залатать любую дырку в политических неурядицах короля — не лучший для этого метод.
— Справедливо, — рассудил Сагимор.
Данан замолчала, сосредоточившись на том, чтобы доесть. Выражение её лица едва ли можно было назвать беззаботным, и, стоило признать, в последние годы Сагимор редко видел её такой.
— Так сильно переживаешь из-за магов и короля? — осведомился он.
— Не только, — раздумчиво отозвалась женщина. Сагимор сообразил сразу:
— Что-то случилось на собрании командоров?
Данан подняла на мужчину высвечивающий насквозь взгляд:
— Тальвады не было.
Новость, несмотря на простоту, была значительной. Сагимор прочуял мгновенно: помимо душевной компании и разговоров, Данан искала встречи с ним, чтобы обсудить именно это.
— Полагаю, многие заметили.
Женщина усмехнулась:
— О, особенно я! Поверь, когда ты оказываешься на собрании командоров единственной женщиной, все пялятся на тебя, будто ты зеленая. Когда нас было двое, все выглядело вполне естественно.
Сагимор коротко усмехнулся, но в целом шутки не оценил. Данан отбросила веселье:
— Слышал что-нибудь?
Эльф немного наклонился вперед. Оперся локтям о стол, подпер голову пальцами. Его взгляд блуждал, и Данан понимала, что мужчина пытается припомнить все обрывки фраз, случайно брошенные слова или мелькнувшие в сплетнях события, которые хотя бы косвенно могли бы ответить на вопрос Данан. Затем поднял на женщину взгляд и качнул головой:
— Увы.
Данан выдохнула глубокий вдох.
— Тальвада не из тех, кто пропускает ежегодные посиделки в Талнахе. Хотя бы ради того, чтобы подколоть Первого Смотрителя, она точно явится. Если узнаешь что-нибудь, пришли весточку.
— Не вопрос.
Данан распрямилась, разминающим движением отвела назад плечи, чуть запрокинула голову. Потом вовсе откинулась на спинку кресла.
Есть вещи, в понимании недоступные никому, кроме смотрителей Пустоты. А есть вещи, даже среди смотрителей доступные только единицам. Данан могла сказать наверняка, что её объединяла с командором Тальвадой, отнюдь не только принадлежность к женскому полу.
Когда шесть лет назад на вершине павшей Цитадели Тайн Темный архонт был повержен, Тальвада поднялась к Данан и стояла рядом с ней, пока чародейка не успокоилась. В каждом слове, сказанном тогда Тальвадой, во весь рост встала безжалостность истины, от которой Данан так и не смогла не спрятаться.
«Тот, кто принял в себя Пустоту исчадий, становится человеком, похожим на монстра. Но тот, кто принял в себя Пустоту архонта, становится монстром, похожим на человека».
Среди всех ныне живущих смотрителей, Тальвада была единственным ветераном сразу двух Пагуб. Она знала об архонтах больше всех, и точно не стала бы недооценивать важность встреч в Талнахе, по сути, пренебрегая долгом.
Сагимор наблюдал за женщиной, опасаясь, как бы она ни начала жаловаться. Ей, Данан Таламрин, это бы не пошло. Он хотел спросить: «Устала?», но сдержался. Подобный вопрос действительно может подтолкнуть командора к ненужной в их общении личной откровенности. Поэтому эльф спросил нейтрально:
— У тебя все в порядке? — Если Данан захочет, то сама расскажет что-нибудь, и вряд ли опустится до нытья: вопрос ведь вполне обыденный. А нет — так и ладно.
Данан всмотрелась во внимательные глаза мужчины, блестящие, как два ограненных сапфира в бликах пламени. Сагимор не мог сказать наверняка, что она чувствует из-за присутствия Пустоты архонта в жилах. Не мог даже представить. Но, разглядывая выражение мужских глаз, чародейка видела: Сагимор, в отличие от многих, по крайней мере, знал: она действительно несет в себе необратимый след древнего зла.
 
Знал, но не стал спрашивать какую-нибудь ерунду вроде: «Пустота правда так изводит тебя? Ты по-прежнему слышишь голос архонта? А если ткнуть тебя ножом, потечет красная кровь или черная?»
Женщина хмыкнула: она понимала источник его осведомленности. Наверняка, когда три года назад чародейка рассталась с Жалом, тот попросил Сагимора, давнего приятеля, приглядывать за молодым командором. И до кучи, объяснил, почему это важно.
Что ж, пусть так. Данан не держала зла на Жала ни за расставание, ни за болтовню. Прежде Жал редко говорил то, в чем не было необходимости, как и принимал решения, в которых не было смысла.
Чародейка вежливо улыбнулась.
— Приятно иметь дело со знающим человеком, — ответила она. — Все в порядке, спасибо. — Качнулась в кресле. Опираясь на подоконники, поднялась. — Если других новостей, я поеду. Спасибо за беседу. Будешь на западе Даэрдина, заглядывай.
Сагимор поднялся тоже:
— Непременно.
Данан направилась к выходу, и Сагимор проводил её с неуместной учтивостью. Когда женщина закрывала дверь, он вдруг поймал преграду, заставив чародейку вскинуть голову и взгляд. «Что-то еще?» — беззвучно спросила командор единственным движением бровей.
— Я не знаю наверняка насчет магов и Тальвады, но краем уха слышал, что в крепость леди-командора прибыл какой-то важный гость, — сообщил Сагимор и заговорщицки подмигнул.
Видя хмурое выражение на женском лице: «Ну, кого еще принесла там нелегкая?», Сагимор уточнил:
— Невысокого роста.
И Данан даже не поняла, как её губы расползлись в широкой улыбке. Она сделала благодарный кивок:
— Тогда мне стоит поторопиться.
  
Глава 4
 
Тайерар держал коня шагом практически вровень с королем. Диармайд взял большой отряд сопровождения, свесил государственные дела на советников, Эдорту и Борво, и дал деру из дворца. Времена, когда он был изгнанником-смотрителем и мотался по странам Аэриды вместе с Данан в надежде найти спасение от Пагубы до сих пор щемили сердце. Было нелегко, но точно куда интереснее и привольнее, чем все время торчать запертым в четырех стенах, слушать бубнеж советников и нытье королевы.
До Смотрителей Пустоты государь был Стражем Вечного, и Тайерар когда-то, когда Диармайда вообще никто не прочил в короли, приходился ему соучеником. Государь надеялся, несмотря ни на что, потрепаться с Таем немного о былом — отвлечь капитана от тягостных дум. Но, как выяснилось, разговоры о временах, когда Цитадель Тайн еще стояла нетронутой, давали строго обратный эффект, поэтому Диармайд предпочел замолчать, нет-нет бросая косые взгляды на мрачное лицо Тайерара.
Тай ощущал себя, как много лет назад. Тогда он только обучался делу Стражей, и командир выстраивал их в шеренгу. Руки по швам, подбородок вздернуть, стоять, выслушивать крики. Обычно командир выбирал новую жертву каждый день, гораздо реже прилетало всем сразу. Он точно знал, как больнее ударить, как сильнее унизить. У Тая в тех шеренгах пальцы всегда сжимались в кулаки. Это же просто невозможно, невыполнимо, бессмысленно — терпеть издевательства, не имея возможности ответить.
Старшие говорили Таю, что это часть обучения. Но Тай не понимал. Не мог и не хотел понимать! Как можно воспитать воина, если прививать ему привычки раба?! Как человек, не способный верить в себя, может впоследствии стать командиром? Да и как тут поверишь, если тебя днем и ночью зовут ничтожеством?
Терпение всегда давалось с трудом. Однажды, еще в бытность рядовым, Тай чуть не вылетел из ордена — когда бросился на капитана с кулаками. Пришлось долго отчитываться перед коммандером, а затем еще четверо суток прозябать в казематах.
Тайерар перетерпел и сумел остаться. Выйдя из темницы, он увидел: ничего не изменилось. Это часть обучения, продолжали говорить старшие. Он все так же продолжал стоять в шеренге, снося помойную брань, ощущая, как все внутри сжимается от гнева, как крошатся стиснутые зубы, и как в горле, забивая гортань, застревают бесчисленные слова, которыми он хотел бы капитану ответить.