Мумия блондинки (Сборник)

Я говорю это вам не только как полицейский, но и как мужчина — прелестной девушке. Вы совершили много поспешных, опасных для вас поступков, защищая своих знакомых. Отныне вы должны защищать только саму себя, Ли Ловеринг. И этому делу вы посвятите все свое время, ясно? Вы будете ночевать в доме Хаднаттов? Это прекрасно. Сейчас же отправляйтесь туда и не высовывайте носа, пока я утром не зайду за вами. Вы меня поняли?
 — Поняла.
 — Хорошо. А теперь забирайте свою зубную щетку — я провожу вас к Хаднаттам.
 С минуту я не двигалась: стояла рядом и краешком глаза смотрела на письмо Грейс, которое он все еще держал в руке. Я смогла разобрать всего одно слово на последней строчке, написанной рукой Грейс: это была фамилия «Эппл». 
  
 Глава 25
 
Лейтенант Трент проводил меня до дверей дома Хаднаттов. Впустила меня Мерсия Перриш. Выглядела она усталой и грустной. Как только детектив ушел, я спросила:
— Хаднатты вернулись?
— Нет еще, но думаю, скоро приедут. Во всяком случае, в сегодняшнем вечере было хоть одно светлое пятно: вроде для Роберта все закончится благополучно.
Она провела меня наверх.
— Я тоже ночую здесь. Пенелопа хочет, чтобы ты была вместе с Элейн. Я дала бедняжке снотворное. Постарайся не разбудить ее.
Она положила холодные пальцы мне на руку.
— И, Ли, прошу тебя забыть все то, что я говорила о себе и Роберте. После сегодняшних событий я поняла, что для Роберта не может быть более подходящей жены, чем Пенелопа. Для меня в его сердце не осталось местечка... Теперь постарайся и ты заснуть. Спокойной ночи.
Я проскользнула в темную комнату и разделась, не зажигая света. Я видела очертания фигуры Элейн на постели, слышала ее ровное дыхание.
В доме было удивительно тихо — только один раз скрипнула внизу входная дверь, а потом послышались осторожные шаги, и я поняла, что Роберт с Пенелопой вернулись.
Сон упорно не приходил. Мысли вновь и вновь возвращались ко всему тому, что натворила Грейс. Вроде я хорошо ее знала, а на поверку оказалось, что для всех нас она была загадкой. По ее милости все мы: Роберт, Пенелопа, Стив, Джерри, я сама и Норма — были втянуты в водоворот подозрений и реальной опасности.
Потом задумалась о Норме. Тот факт, что я ее не любила, лишь усугублял мои терзания. Я мучила себя воспоминаниями о тех моментах, когда желала ей зла.
Перед глазами мелькали события первого дня после исчезновения Грейс, когда я была у Джерри в больнице и вдруг в палату впорхнула Норма, уверенная в себе и убийственно красивая. Я представила себе ее зеленый спортивный костюм, ее глаза, ласкающие Джерри и умышленно не замечающие меня. «Хелло, дорогой, я принесла тебе нашу газетку...»
Вроде так она назвала листок, выпускаемый в колледже, или я ошиблась?
Я вдруг села в постели. Норма явилась в палату Джерри с номером «Вентворт Кларион» и, пока находилась у него, порвала в клочки письма Грейс к Джерри, потому что в них были нелестные высказывания по ее адресу. Позднее я снова вернулась в больницу, но не заметила газеты на его тумбочке у кровати. Может быть, Норма сунула обрывки писем в газету и унесла их с собой? У больницы ее поджидала машина — ведь она торопилась в парикмахерскую. Газету она, вероятно, куда-то сунула в машине, а потом забыла о письмах Г рейс, так что «Кларион» может спокойно оставаться и по сей день там... Возможен такой вариант или нет?
Я сказала лейтенанту Тренту, что обрывки писем до сих пор могли сохраниться, еще не осознав, как важно их найти. Тренту они нужны как улики, Джерри — для подтверждения законности своих притязаний на страховку, а мне хотелось, чтобы он ее получил. Вовсе не из-за того, что мое будущее было связано с Джерри... А если и так, чего тут стыдиться?
Короче говоря, я была сама не своя оттого, что могу по-настоящему помочь Тренту и Джерри.
Тут мне пришла в голову другая мысль. Раз эти письма так важны для Трента и Джерри, они наверняка важны и для убийцы! Может быть, именно сейчас кому-то тоже не спится, и он тоже ломает себе голову над тем, как раздобыть обрывки этих писем.
 
Это все решило.
Я встала, убедилась, что Элейн крепко спит, и принялась одеваться. Я не сообразила захватить с собой будничную одежду, и пришлось снова натянуть свое черное вечернее платье.
Только выйдя из комнаты, я вспомнила о предостережении лейтенанта. Он не велел мне и носа высовывать из дома Хаднаттов до его прихода утром. Мне стало страшно. Но тут же я подумала о том, что, если обрывки писем в гараже, их надо раздобыть как можно скорее, пока убийца не уничтожил эти драгоценные клочки. И потом, чего ради идти туда одной? Я могу позвонить Джерри — он пойдет со мной.
Итак, я стала на ощупь спускаться по лестнице, держась за перила и боясь, как бы не проснулась Мерсия или Пенелопа.
Телефонный аппарат на боковом столике я разглядела в темноте, но, чтобы позвонить, пришлось включить свет, который я тут же и выключила — ждала в потемках, прижимая трубку к уху.
Мне показалось, будто прошло несколько часов, рука с трубкой затекла, нервы были напряжены до предела, потому что я прислушивалась к звукам в доме. Мне даже показалось, что лестница стала подозрительно поскрипывать.
В этот момент в трубке послышался сонный голос:
— Хелло?
— Будьте добры, позовите к телефону Джерри Хау,— взмолилась я шепотом.
— Ли, какого черта ты вздумала звонить в такое время?
Я обрадовалась, узнав голос Стива.
— Стив, передай Джерри, пожалуйста, это крайне важно... Скажи ему, чтобы он ждал меня у северных ворот, как только сможет туда добраться.
— Но зачем?..
— Прошу тебя, я не могу объяснить.
Я осторожно положила трубку и пошла к входной двери. Проклятая щеколда не сразу подалась, но все же я выбралась из дома.
Во дворе было холодно и темно, луна и звезды скрылись за тучами. Только одна едва заметная полоска на горизонте говорила о приближении утренней зари.
Я побежала по сырой траве мимо серых зданий к северным воротам. Джерри пришел почти одновременно со мной. На нем была куртка и довольно неказистые брюки, в которых, как мне показалось, он выглядел большим и надежным.
— Джерри, ты, наверное, подумал, что я сошла с ума, вызывая тебя среди ночи, но мне только что пришла в голову очень важная мысль.
Я поведала ему о том, как Трент обнаружил письмо Г рейс в подкладке моей шубки, содержащее, по его мнению, решение загадки, и как я додумалась до того, что обрывки письма, вернее, двух писем, разорванных Нормой, могут быть в машине сестер Сейлор.
— Это необходимо проверить! — заключила я свой рассказ.
Он не сразу ответил — я подумала даже, что он еще не совсем проснулся,— потом спокойно сказал:
— Теперь я вспомнил. Норма действительно унесла с собой газету, так что, возможно, мы и отыщем эти обрывки в машине. Но Трент ведь предупредил, что это для тебя опасно, Ли. Тебе не следует туда ходить.
— Раз я с тобой, то в этом нет никакого риска, Джерри.
Он подошел ближе и внимательно посмотрел на меня.
— Правильно, дорогая. Всегда помни об этом. Когда ты со мной, тебе не надо бояться.
Неожиданно он обнял меня и поцеловал. И тотчас отпрянул.
— Пошли!
Выйдя из ворот кампуса, мы молча двинулись по дороге. Тишину нарушало лишь пение петухов да эхо наших шагов.
Точно не знаю когда, но я вдруг почувствовала почему-то, что нас преследуют. Уверенность в этом не основывалась ни на чем определенном, однако я могла держать пари на любую сумму, что кто-то крался за нами, соблюдая дистанцию и соразмеряя свои шаги с нашими.
Я не поделилась своими подозрениями с Джерри. Пару раз незаметно оглядывалась, но ничего подозрительного не замечала. Однако чувство близкой опасности не покидало меня.
Джерри ускорил шаги, когда в конце главной улицы Вентворта показался гараж. Кажется, он почувствовал такое же облегчение, добравшись до него, как и я.
Первый этаж был освещен единственной тусклой лампочкой, висевшей на шнуре посреди зала. Серый цементный пандус уходил вверх в темноту. Старик сторож безмятежно спал, положив голову на руки, покоящиеся на столе.