Мумия блондинки (Сборник)

— Он может этого не рассказывать,— усталым голосом прервал его Роберт,— потому что свидание было со мной. Мисс Сейлор настояла, чтобы я пришел к ней в сад.
Пенелопа и Мерсия не удивились, и я поняла, что им это было известно.
— Почему она на этом настаивала? — осведомился Трент.
— У Нормы Сейлор было на то основание. Она прочла заказное письмо, и у нее сложилось впечатление, что письмо написал я.
Декан Эппл вытаращил глаза.
— Вы, Хаднатт, написали ей это письмо?
— Я не говорил, что писал его, Эппл. Я заявляю с полной ответственностью, что не писал вообще никаких писем Грейс Хау. Это была ни на чем не основанная выдумка Нормы Сейлор.
— Наверное, у нее все же были какие-то основания предполагать это? — негромко осведомился Трент.
— Я могу только пересказать вам то, что слышал от Нормы Сейлор, лейтенант. Наша беседа продолжалась недолго. Я вышел в сад, она сидела на скамье у фонтана и была очень возбуждена. Вынув из сумочки письмо, она пояснила, что именно его Грейс Хау получила в тот день, когда ее убили. Естественно, я посоветовал Норме отнести письмо в полицию, но она ответила: «Вы последний человек, от которого я могла ожидать такого совета!» Я так и не понял, на что она намекала. Тогда мисс Сейлор вынула письмо из конверта, поднесла его к свету прожектора и принялась громко зачитывать отрывки из него. Должен сказать, что письмо можно назвать страстным. В одном месте автор сравнивал Грейс Хау с Нормой Сейлор, разумеется, в пользу первой; в другом писал о дневной ссоре, о встрече в театре позже, вечером. Я все еще ничего не понимал. Тогда Норма спросила, не знакомы ли мне эти фразы, и обвинила меня в том, что письмо написал я сам.
Роберт Хаднатт развел руками с таким отчаянием, что этот жест сказал больше, чем любые оправдания.
— Ну что я мог ей возразить? Отрицал, конечно, но Норма упрямо твердила свое: письмо мог написать только я. Тем более, что внизу стояла подпись: «Роберт».
Ну разве это не безумие?! Письмо, подписанное «Роберт», говорило о ссоре и о свидании в тот же вечер в театре. И письмо это было написано не Робертом Хаднаттом!
Лейтенант молча сидел в кресле, немного наклонившись вперед и сбрасывая невидимые пылинки со щегольских брюк.
— Поскольку она предъявила мне такое обвинение,— продолжал Хаднатт,— я подумал, что имею право хотя бы взглянуть на письмо, но она не дала мне его. Все же мне удалось уговорить ее показать конверт, и я обратил ее внимание на то, что, хотя, по ее мнению, послание было написано мною, почерк-то был не мой! В конце концов, я — не единственный Роберт на белом свете. Однако Норма продолжала настаивать на том, что у меня с Грейс была тайная связь. Вы бы слышали, каким озлобленным тоном она бросала мне в лицо эти мерзкие обвинения! Не понимаю, почему она так меня возненавидела. Под конец она заявила, что отнесет письмо в полицию, но сначала покажет его моей жене.— Он с тоской взглянул на Пенелопу.— За последние дни все мы так глубоко погрязли в этом деле, что я отказался от борьбы с обстоятельствами и сказал Норме Сейлор: если она решилась на такой бессмысленный и бесчестный поступок, я не в силах ее остановить. После этого я вернулся к Пенелопе и Мерсии и рассказал им о своем разговоре с Нормой Сейлор. Что еще я мог сделать?
Теперь Трент смотрел на Пенелопу.
— И Норма действительно явилась к вам после того, как предъявила это обвинение вашему мужу?
— Да,— кивнула Пенелопа.
И тут вмешалась Мерсия:
— Позвольте мне все объяснить, Пенни... Вам лучше послушать меня, лейтенант, так как с Нормой разговаривала я. Она пришла в учебный корпус вслед за Робертом и заявила, что хочет побеседовать с миссис Хаднатт. Я знала, что Норма затаила на нее зло, и не хотела допустить безобразной сцены, как добивалась того Норма. Я настояла, чтобы Норма поговорила со мной. Она предложила снова пойти в английский сад, поскольку там нас никто не смог бы подслушать.
Я недолго пробыла с ней. Сказала ей в лицо все, что думала о ее поведении. Ведь даже если она и в самом деле верила, что письмо написал Роберт, то не имела права на такую жестокость по отношению к миссис Хаднатт за то, что та сделала ей совершенно справедливое замечание. Далее я ей сказала, что было очень глупо с ее стороны до сих пор не передать письмо в полицию.
 
Норма была не менее упряма, чем Грейс, Вновь и вновь она твердила, что это написал Роберт, несмотря на то что почерк был не его. Достала письмо из сумочки и предложила мне его прочесть и удостовериться в этом самой.
— И вы прочли письмо, мисс Перриш? — спросил Трент.
— Нет. Я отказалась даже дотронуться до него. Не хотела брать на себя новую ответственность. Я лишь снова повторила, что она должна немедленно отнести это послание в полицию.
— Она обещала это сделать?
— Нет.— Мерсия пожала плечами.— Тут она заявила мне нечто и вовсе не понятное. Мол, до нее только сейчас дошло, что все это может иметь совсем другое объяснение.
 , Трент вскинул голову.
— Что именно она имела в виду?
— Она не стала объяснять, вернуться в учебный корпус со мной тоже не пожелала. Я не могла принудить ее уйти из сада: за ручку таких девиц уже никто не водит. Так что она осталась сидеть на скамейке, а я сразу же позвонила в местную полицию. Мне ответили, что шеф Дордан уже в Вентворте. Больше я ничего не могла сделать.
— Все это было до моего приезда?
— Мне кажется, примерно за полчаса.
Трент перевел взгляд на декана Эппла.
— Скажите, вы с Нормой совсем не разговаривали в этот вечер?
— Я? — удивился тот.— Нет. Впрочем, в самом начале вечера я с ней танцевал. Всегда стараюсь потанцевать со своими студентками, чтобы не было обид. Но ее у меня тут же перехватил какой-то парень, так что я с ней вряд ли перекинулся и парой слов.
— Мистер Картерис?
— Я? Нет, я не подходил к Нормё. Видел ее мельком вместе с мисс Перриш в саду, когда встретился с Ли. И только.
Пришла моя очередь. Я рассказала о своей неудачной попытке побеседовать с Нормой, о том, как встретилась со Стивом, вернулась с ним на танцы, а позднее танцевала с доктором Хаднаттом, после чего разыскала Джерри. Мы с ним были вместе с того момента, как появился Трент, и до моего страшного открытия в бассейне с фонтаном.
Детектив слушал внимательно.
— Ну что ж, все ясно. Убийство было совершено после моего прибытия на танцы, когда все мы видели Норму на галерее. Я могу отчитаться за мистера Картериса на этот период времени: он находился со мной вплоть до начала тревоги. Мистер Хау и мисс Ловеринг вместе ужинали, они могут дать об этом соответствующие показания. Но если кто-то еще входил в английский сад уже после...
Он не закончил фразу, но всем было понятно ее значение.
Нервно кашлянув, декан Эппл проговорил:
— Вы можете также вычеркнуть и меня, лейтенант. В тот момент, когда вы прибыли, я как раз танцевал с женой ректора и видел, как вы вошли в зал с миссис Хаднатт. После танца мы с ней уселись в уголке с мороженым и беседовали до т ого момента, как нам сообщили о трагедии. Уверен, она подтвердит мои слова.
Заговорила Мерсия:
— Я тоже видела, как вы вошли, лейтенант. Я танцевала с доктором Хаднаттом. После этого мы поднялись наверх поужинать. И все еще были там, когда смолкла музыка и все куда-то побежали. Нас наверняка видели десятки студентов.
Глаза Трента раскрылись еще шире.
— Похоже, все, находящиеся в этой комнате, могут предъявить свое алиби.
Помолчав, он посмотрел на Пенелопу.
— А вы, миссис Хаднатт? Есть ли и у вас столь же неопровержимое алиби?
Та покачала головой.
— Нет, лейтенант. В то время, о котором идет речь, я отправилась одна в английский сад. У меня на то была серьезная причина. Я беспокоилась за Норму, после того как Мерсия сообщила мне об их разговоре. Вы приехали, лейтенант, и сразу же ушли со Стивеном Картерисом. Ни вы, ни местная полиция не обращали внимания на Норму. И я сочла своим долгом пойти туда и убедиться, что с ней все в порядке. Прежде всего я поднялась на галерею, где мы ее видели, но ее там не оказалось. Я нашла там только Элейн Сейлор, и она не знала, где ее сестра. Поскольку в танцевальном зале Нормы тоже не было, я отправилась в английский сад.