Мумия блондинки (Сборник)

— Где камни? — наконец придя в себя, спросила Пус-си Кэт.
— В совершенной безопасности,— ответил Гунтер.— И, разумеется, не в монастыре Санта-Маргарита ди Пула. В свое время они отправились по почте в нужном направлении.
— Они лгут! — закричал Этторе, который смотрел на Гунтера со страшной злобой.— Я уверен, они лгут! Я все время наблюдал за ними!
— Они говорят правду! — сухо оборвала его молодая блондинка.— Если бы ты на самом деле следил за ними, ты бы знал, что камни у них.
— Этот славный Этторе! — насмешливо проговорил Гунтер.— Храбрый маленький мафиози, плюющий в колодец отцов, которые кормят его! Уверен, что дядя Бенефекто не будет доволен, когда узнает об этом!
— Дайте мне его! — прошипел Этторе.— Дайте мне его, и я заставлю его сказать, куда они спрятали камни!
— Закройся! — крикнула Пусси Кэт.— Перестань трещать!
Этторе побледнел и замолчал. Он отступил и стал в углу трюма.
— Итак? — спросила Пусси Кэт.— Что вы предлагаете?
— Наконец слышу разумные слова! — воскликнул Г унтер.
— Я слушаю.
— Что нас интересует? Мумия, а не драгоценности.— Она слушала с большим вниманием, полузакрыв глаза.— Но, как вы могли заметить, у нас нет мумии — у нас только манекен, похожий на нее. Но драгоценности у нас есть. Итак, я предлагаю вам обмен: мумию — на камешки!
Маленькая блондинка задумалась.
— Вам что, не нужны драгоценности? — спросила она.
— Нет, только мумия.
— Но у нас нет мумии.
— Найдите ее! — приветливо посоветовал Гунтер.
Молодая женщина казалась озабоченной. Она не предусмотрела такой ситуации.
— Мне нужно будет получить согласие моих шефов,— угрюмо проговорила она наконец.
— Это естественно,— согласился с ней Гунтер.
Подошел Этторе, по-прежнему державший ружье в руке. Он был бледен от ярости.
—Так мы не будем убивать их?
— Нет,— сухо ответила Пусси Кэт.
— Огорчен, старина? — улыбнулся Г унтер.
Красивый малый медленно проглотил слюну. Его лицо исказилось от ненависти.
— Я... я убью вас! — медленно проговорил он, поднимая свое страшное ружье.
— Спокойно! — закричала блондинка.
Она сделала шаг к нему. Этторе быстро отступил и наставил свою ружье на нее.
Пусси Кэт замерла. Она пыталась уговорить его спокойным голосом:
— Не будь идиотом, Этторе! Дай мне свое ружье.
— Не приближайтесь! — прошипел Этторе, глаза которого сузились от ярости.
Гунтер осторожно заложил руки за спину и стал медленно вытаскивать кинжал из тайника в рукаве. Он знал, что этот молодой кретин будет стрелять в них, что он убьет их даже в том случае, если для этого ему придется убить других. Этторе жаждал смыть свое унижение и стыд. Даже его страх перед мафией и их правилами не заставит его отказаться от мести. Этторе должен убить Гунтера, который унизил его перед женщиной.
— Спокойно, малыш,— вмешался старый убийца, приближаясь.— Дай мне свое ружье.
Он говорил грубым голосом, с уверенностью и спокойствием, как старый учитель, делающий замечание ученику за нарушение дисциплины.
—Дай! — повторил он.
— Назад! — прошипел Этторе.
У него были безумные глаза, рот перекосился. Мафиози сделал еще шаг вперед — и Этторе выстрелил. Выстрел снес старому убийце половину лица. С пронзительным криком молодая блондинка бросилась вперед. Крик испугал Этторе. Он повернулся и выстрелил во второй раз, попав блондинке в живот. Пусси Кэт завертелась, прижав руки к животу, дико крича, потом повалилась и больше не двигалась.
Этторе бросил свое разряженное ружье и лихорадочно стал вытаскивать из-за пояса револьвер. Кинжал Гунтера взлетел в воздух и на три пальца вонзился в основание горла Этторе. Красавчик с удивленным видом открыл рот и вырвал кинжал. Затем посмотрел на Гунтера все с тем же выражением удивления и упал на колени. Потом уткнулся лицом в пол.
Гунтер подошел к Пусси Кэт. Она держалась обеими руками за свой разорванный живот. Кровь сочилась сквозь пальцы. На таком близком расстоянии крупный заряд проделал в теле дырку, величиной в два кулака... Между тем девушка была еще жива. Она открыла рот, явно желая что-то сказать, по смогла лишь прошептать:
 
— Кретин...
Потом умерла и лежала, неподвижная, с открытым ртом и устремленными вверх глазами.
— Да,— заметил Г унтер,— настоящий кретин!
Он перевернул Этторе ногой. Донжуан из Санта-Маргарита ди Пула был мертв.
Послышался шум шагов по палубе, и появился старый бородатый моряк. Он посмотрел на три распростертых тела, потом на ружье, которое Бассович подобрал и успел уже зарядить двумя патронами из кармана покойного Этторе.
— Мама миа! — пробормотал старик, крестясь.
— Это издержки производства, мой друг,— сказал Коста.— Они умерли все трое.
Бородач с опаской покосился на ружье.
— Послушайте, патрон, я всего лишь бедный рыбак...
— Знаю, знаю,— перебил его Бассович.— Не напрягайся! Что мы теперь будем делать? — обратился он к Гунтеру.
— Отправимся в Неаполь, как было условлено,— пожал тот плечами.
Близ берегов Имиа они появились на следующий день, к концу вечера. Все три тела были утоплены с достаточным грузом на ногах, чтобы не смогли всплыть. Старый моряк вспомнил все молитвы, какие знал, прежде чем опустить трупы в море.
В этом месте, как он пояснил, встречались ямы глубиной более тысячи метров. Гунтер и Бассович видели, как один за другим тела погружались в воду и исчезали в ее синей глубине.
— Прекрасная могила все же,— произнес Гунтер.
Когда наступила ночь, судно подплыло к неаполитанскому порту, к молу Боверелло, куда обычно причаливали корабли с туристами. Не успел старый моряк закрепить швартовы, как высокий молодой человек подошел к краю причала.
— Вы господа Гибсон и Андропулос? — спросил он с небольшим акцентом.
— Да.
— Я от господина Фонтини.
— Мы следуем за вами.
— Предмет, который сопровождает вас, здесь?
— Да.
— В таком случае мы можем погрузить его в наш фургон,— сказал молодой человек.
Фургон оказался закрытым черным «фиатом» с номерными знаками Ватикана. Туда и поставили гроб, в котором фальшивая мумия заняла свое место, предварительно будучи завернута в покрывало. Старый моряк с беспокойным видом ожидал окончания операции, стоя на краю пристани.
— Мне кажется, нам не о чем больше говорить друг с другом, камарад,— сказал ему Гунтер.— Попутного ветра и доброй ловли!
Тот не заставил повторять это дважды. Он поклонился, приложив два пальца к поношенной каскетке, и прыгнул на барку с легкостью юноши. Судно отчалило так резво, что лопнули канаты. Очень скоро его огни затерялись вдали.
А Гунтер и Бассович влезли в фургон, который на большой скорости покинул порт и направился к автостраде делла Марина.
Кабинет был огромен. Свет проникал сквозь маленькие окна, которые окрашивали его в золотистый цвет, отражавшийся на блестящем паркете. Между окнами фрески Мелоццо и Форли представляли группы ангелов и бородатых пророков. Громадный Христос занимал всю стену около рабочего стола. Слышен был плеск фонтана под окнами.
Гунтер и Бассович встали, когда Его Преосвященство Понти, кардинал-викарий из Государственной канцелярии папы, вошел в кабинет быстрыми шагами. Он очень был похож на доброго кюре из какого-нибудь селения, с густой порослью волос на руках и в ушах, красноватым цветом лица и двойным подбородком. Глаза его были живыми и холодными — настоящие глаза дипломата.
— Садитесь, садитесь,— очень приветливо обратился он к ним.— Мы будем говорить без церемоний, не так ли?
Кардинал пренебрег высоким стулом у рабочего стола и сел в кресло подле посетителей.
— Спасибо, что пришли. Последние дни для вас были насыщены событиями и волнениями, а? Я в курсе, в курсе дела... Мы знаем о несчастье наших сыновей Святого Франциска, в тех местах, где, кажется, мало еще почитают Христа...