СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
Васька, почти как кот, считал, что раз уж проснулись, то это отличный повод чего-нибудь пожевать! И играться он хотел тоже почти как котёнок. Или как щенок. Я свернула в трубочку газетку и играла с ним, заботясь только о том, чтобы его копытца не стучали слишком громко — не знаю, сел кто-нибудь у нас за стенкой или нет, не хотелось бы скандала в первую же ночь.
Часа через два Вова проснулся, посмотрел на наши упражнения и говорит:
— Ложись, я с ним посижу.
Вот тут я залезла на полку стремительно, безо всяких философских рассуждений. И отрубилась мгновенно!
Проснулась в обед — все спят, сплошной повал. Нет, вы посмотрите на эти наглые морды! Следы козьей жизнедеятельности подозрительно отсутствовали. С другой стороны — и газеток меньше. Наверное, Вова вынес, а новые не расстелил.
Я слезла, и Васька сразу с любопытством поднял голову. Достала газетную пачку. На пару дней хватит, надо будет посмотреть на какой-нибудь большой станции киоск, прикупить ещё.
Начала утолщать на полу газетный слой, и тут мне в глаза кинулся заголовок «Вехи истории». И картинка такая, подозрительно напоминающая древний Киев. Река, толпы по берегам. Ну-ка… «Правда» за шестнадцатое августа. Недавно совсем.
ИСТОРИЧЕСКОЕ? ИЛИ ВСЁ ЖЕ ПОЛИТИЧЕСКОЕ?
Я развернула газету и немедленно удивилась вслух:
— Гляди-ка!
— Что? — сразу спросил сверху Вова.
— Да спи…
— Да нет уж, скажи, — он слегка свесился с полки.
— Ты знал, что у нас есть Совет по делам религий?
— А он есть?
— М-гм. И его председатель разразился внезапной статьёй.
— Что, опять про пережитки?
— Ты знаешь, вроде как и про пережитки… а вроде как и про перегибы.
— Вот так даже?
— Ага. Казуистика сплошная. И так это у него ловко получается! Вот смотри, начинают вроде как напористо: Совет верен ленинским принципам в отношении религии…
— А потом вдруг оказывается, что церковь — не такой и враг?
— Ну, нет, не настолько топорно. Тут про переосмысление отношений государства и традиционных для регионов Советского Союза культовых объъединений. Причём переосмысление вроде как с обеих сторон. И только «традиционных», чуешь? Не всех подряд.
— То есть сразу намекают, что сектантов никуда пускать не будут?
— Хороший вопрос. Тут вообще, смотри, вторая часть про крещение Руси — я что читать-то начала: картинку увидела.
— И какая у нас теперь линия партии по крещению?
— Ну… — я развернула довольно объёмную статью, — товарищ председатель вполне убедительно доказывает, что крещение Руси, которому через два года стукнет аж тысяча лет, было знаменательной вехой на пути развития отечественного самосознания… Ха!
— Что?
— Проехался дядя по пиндосам! Наши-то, дескать, вон когда уже, а эти, которые нас учить хотят, только через восемьсот лет в кучку соберутся.
— Чё, прям так и написал?
— Ну, нет, конечно, он тут длинно и культурно. А вот из занимательного: централизованная религия, оказывается, была прогрессом по отношению к языческому мышлению. И внесла свой вклад в объединение государства Российского. И даже «тысячелетнюю культуру нашей Родины нельзя оценить и глубоко понять в отрыве от царствовавшего в тот период мировоззрения»… То есть, вроде бы почти всё то же самое, что в школьном учебнике, но интонации немножечко другие — и вот этот пафос борьбы куда-то делся.
— И к чему подводит-то?
— Да тут общие фразы. Типа того что человеку культурному неплохо было бы иметь общее представление не только, скажем, о древнегреческих мифах, но и об истории религии на территории нашего государства — чтобы, тысызыть, вооружиться знаниями. Звучит вроде бы так, что люди должны изучать вопрос ради контраргументации, если вдруг…
— А на самом деле читай между строк: религией позволено интересоваться.
— Да, согласна… О! А юбилей крещения Руси будет праздноваться как культурное событие общегосударственного масштаба!
— Сто процентов, чтобы лишний раз амеров носом ткнуть: или двести лет — или тыща! И вы нам ещё будете в носу запрещать ковыряться! Плюс это вышибает у Европы из рук одну из самых мрачных пугалок: «русские против церкви!!!» — сама вспомни.
— Ну да. Но акцент делается именно на культуру.
— Это уж мелочи жизни. Всё, хватит читать, давай чай пить!
Я достала из сумки кружки, выглянула в коридор — никого — и пошла за кипятком, размышляя, что тотальный запрет на религиозность закончился.
ПО ТУ-У-УНДРЕ…
Нет, не по тундре, естественно. Но «по железной доро-о-оге, где мчится поезд…» — дальше наши с Вовой показания расходились. У меня почему-то поезд был «Воркута — Амстердам» (если он такой есть, я буду в шоке, конечно), а у Вовы «Даллас — Нью-Орлеан» и дальше «Мы бежали с тобою… от злого шерифа… чтобы нас не настигнул… Смит-Весс о на заряд!» — не помню, откуда взялась это переделка, так что авторство заявим народное.
В поезде было ску-у-у-у-учно. И к нам привязалась эта дурацкая песня.
Помимо пения оставалось есть, спать (если Васька позволял) и обсуждать всякое, что в голову придёт.
— Как думаешь, в этом году доброжелателей из родительского комитета не найдётся?
— Боброжевателей? — усмехнулся Вовка.
В прошлом году нас приписали, оказывается к другому классу, и одна сверхинициативная мамочка начала с настойчивостью достойной лучшего применения вклиниваться в наши со школой отношения.
Как это — домашнее обучение? Дети отрываются от коллектива! А как же совместные походы в цирк и поездки на картошку??? Ах, у них своя юннатская станция? А почему наши дети из класса не принимают там участие?
Пришлось нам организовать нечто вроде обзорной экскурсии, после чего у мамочки возникли новые вопросы. Не надрываются ли дети от непосильного труда⁈ Почему несовершеннолетняя девочка — и вдруг председатель? И не слишком ли это всё похоже на сельхозкооператив, да ещё с нарушениями трудового кодекса?
Как она нас тогда достала, честное слово. Мало того, что всякие дурацкие рисунки-конспекты сдавать надо и контрольные писать, так ещё и с излишне активными мамашами разбираться приходится! Как она мне напоминала профкомшу-Шурочку из «Служебного романа» — лезет везде, где надо и не надо, в каждой бочке затычка!
Беседовать с родительским комитетом пришлось директрисе, нашей бывшей классной (Татьяне Геннадьевне) и нашей нынешней. Маму тоже позвали — сразу за двоих родителей. А мы с Вовой заявились сами.
— А дети могут в коридоре подождать, — заявила эта социально активная мамзель.
— Дети могут, — согласилась я. — А представители юннатской станции не могут. У вас же вопросы по работе организации, верно? Насколько мы поняли, вы инициировали это собрание, поскольку выступаете против решений двадцать седьмого съезда КПСС?
Такой поворот вопроса вызвал у родительского комитета некоторое замешательство. Но тут выступила директриса.
— Давайте не будем торопиться, а пойдём по порядку…
И так она чётко по полочкам всё разложила, что мы прямо все (реально, все присутствующие) оказались молодцы. И мамашу эту похвалила за бдительность и общественный настрой, и нас, что мы такие выдающиеся писатели-аграрии, и родителей наших, что обеспечивают максимально достойные условия и всяческую поддержку, и учителя-то нами грамотно рулят, а самое главное — это руководящая линия партии, благодаря которой мы все так здорово идём по пути строительства коммунизма. И при этом таким мягким, обволакивающим голосом. Сразу понятно, почему её в директора двинули. После финального: «У вас есть ещё какие-нибудь вопросы?» — все вышли из кабинета как будто зазомбированные и потихоньку расползлись в разные стороны, но у меня лично осталось подозрение, что эта неуёмная мамаша (которую я про себя звала «заноза в общественной жопе») рано или поздно не утерпит и пошлёт куда-нибудь «сигнал». Вполне возможно, анонимный.
Вот, кстати, на носу первое сентября, а мы в поезде тащимся, а значит, снова торжественную линейку прогуляем, когда должны были бы (по мнению родительского комитета, во всяком случае) стоять в общих рядах…