СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
— Здра-а-авствуйте, — а Вовка и говорит, холодно так:
— Алевтина Александровна, что же это вы всё никак не успокоитесь? Мы вас в дверь — а вы в окно. Я не желаю с вами общаться. Вы если будете настаивать на нашем с вами совместном проживании, я ж на вас фотоальбом начну собирать, с вашими любовниками. Выясню, где они живут, жёнам фоток отошлю, для улучшения общественного морального облика…
Алевтина Александровна круто развернулась и умчалась в сторону калитки — не знаю уж, ждал её кто-то или в город пешком побежала. А инспекторша рот разинула и стоит.
— Пройдёмте, — говорит Вова, — в прошлый раз товарищ капитан из детской комнаты милиции живо интересовалась моим школьным ранцем, так вот он готов, освидетельствуйте, пожалуйста.
В общем, в очередной раз нам написали, что условия удовлетворительные, а что там дальше — фиг поймёшь. Так меня это достало, что в очередной визит тащмайора я решила ему намекнуть — прямо так, прямее некуда:
— Сергей Сергеич, примените своё красноречие, повлияйте как-нибудь на отдел опеки, потому что если нас будут пытаться разлучить…
— Хрен вам будет, а не беседы, — невежливо закончил Вова.
Сергей Сергеич посмотрел на нас внимательно и против своего обыкновения объяснил, что волноваться на эту тему не нужно. Методы, Вовой озвученные — вполне рабочие. Досье на Алевтину Александровну давно собрано.
С одной стороны это успокаивало. А с другой, я, между прочим, подумала, что у них там вообще на всех интересующих лиц досье собрано. Мда.
С первой же полной зарплаты бабушка попросила свозить её в юбилейнский партком и гордо внесла за себя членские взносы — девять рублей. Парткомовский дядька ещё сказал, что до трёхсот включительно можно было по два с половиной процента заплатить, но, по-моему, бабушке хотелось красиво выступить. Триста рублей! Кажется, она чувствовала себя миллионером.
Если говорить о наших планах «на земле», совершенно шикарной новостью было то, что у нас появилось несколько новых сотрудников, здорово облегчивших мне (и всем нам!) существование.
Дядька-кольщик сосватал нам в Шаманку свою племянницу, Арину (да-да, родители назвали её в честь няни Пушкина, а учитывая, что папа у неё был Родион…). Хозяйство у нас не такое чтоб огромное, я с Ариной Родионовной переговорила.
— Понимаешь, — говорю, — тут всё по-честному. Можно взять на себя небольшой сектор и получать небольшую зарплату. Пришла утром, коз подоила — и гуляй, Вася. Сорок рубликов в месяц. Можно в птичнике дополнительно помогать, побольше будет. А летом у нас ещё огород, можно на полный рабочий день и, соответственно, рублей триста. Ты как хочешь?
— Я б на триста пошла, — приценилась Арина. — А осенью что ж?
— А осенью… Осенью «Подворье» заработать должно. Посмотрим, глядишь, и на осень подработку найдём, чтоб на голодном пайке не сидеть.
Итак, Арина взяла на себя птичник и половину дойки, плюс по необходимости помощь в теплицах. И это не могло не радовать, потому как постоянно растущая задача объять необъятное становилась для меня всё труднее.
Тётя Нина договорилась-таки с девушкой делопроизводительницей. Теперь наши документы сразу оформлялись в соответствии с текущими требованиями, а не как я себе могла бы вообразить.
А папа привёл мне завхоза. Это был хороший дядька, даже уже дедушка, с опытом работы по нашей части. Они с баб Раей нашли общий язык, и это не могло не радовать. Теперь я спокойно могла расписать им фронт работы и оставить проект на пару недель.
А оставить придётся: мы же в позапрошлом году, когда коз привезли, с Марией Степановной обсуждали возможность приобретения нового производителя года через два — да как-то об этом и подзабыли, вроде, годик можно было ещё потерпеть… А она вот не забыла. И выписала нам молодого и перспективного козлёнка! Сюрприз!
Говорила я, что не одобряю сюрпризы, да?
Забрать юного альпийца следовало как можно скорее, пока вес позволял транспортировать его в ручной клади. Поэтому на восемнадцатое августа у нас с Вовкой уже были куплены билеты на самолёт.
СТАВРОПОЛЬ
19 августа 1986
Встречал нас в этот раз лично Олег Петрович на милицейском бобике. Радовался, удивлялся, какой Вовка здоровый вымахал — почти отцу уже по плечо. Это, конечно, некоторое преувеличение, но учитывая, что папаня у Вовки почти два метра ростом, Вова реально не мелкий. Не то что я, метр с кепкой.
Встретили нас душевно, посидели так славно. Братец у Вовки забавный, маленький, смешно общался с нами на тарабарском языке, смело ходил вдоль дивана и с азартом дёргал нижние дверцы шкафов, сплошь от него завязанные резинками. А то, знаете, есть у детей такое распространённое развлечение — открыть шкаф и всё из него выгрести. Особенно бодрит, если это кухонная тумба с баночками всяких круп, муки, сахара… Покрашенный обувным кремом коридор тоже неплохо смотрится. Ну, вы поняли.
В конце августа маленькому Никитке должен был стукнуть годик, и Мария Степановна планировала начать выходить в свою любимую лабораторию, хотя бы на полсмены.
Из немедленных насущных проблем требовалось срочно побежать и купить обратные билеты. Потому что, если вы не в курсе, в восемьдесят шестом пока ещё нет возможности сразу купить билет туда и обратно — только в одну сторону. А вот когда приедешь, следовало срочно мчаться в кассу, иначе можно было и застрять — не уехать и не улететь…
Остаться без билетов на самолёт я не боялась. В самом крайнем случае Женя сказал звонить ему, они там тоже куда-то позвонят и по своим каналам договорятся. Меня немножко смутило другое: козлик оказался крупноват.
— Мария Степановна, а вы уверены, что нас с ним в самолёт пустят?
Она слегка растерялась и говорит:
— Я даже не знаю. А что делать?
— Что делать… Давайте пробовать…
Приехали мы в аэропорт. Директор нас, между прочим, узнал:
— А-а! Знаменитые юные сельскохозяйственники! Снова срочно надо домой?
— Надо, — любезно согласился Вова. — Только в этот раз нам надо козлёнка с собой увезти.
— Никаких проблем! Оформляйте багаж…
— Да вы что! — вскинулась Мария Степановна. — Это премиальное животное, уникальный экземпляр! — приукрасила, конечно, но пробиваться как-то надо. — Вы представляете, что будет, если он от стресса умрёт? За него такие деньги плачены! Из-за рубежа доставлен…
Директор кряхтел, мялся, делал сочувственное лицо. В итоге выдал:
— Я, конечно, иду на нарушение полномочий, но если вы говорите, что он маленький, и разрешение ветеринара области есть на вывоз, я могу пойти вам навстречу, личным распоряжением. Мы имеем права разместить в салоне животное весом до восьми килограмм.
Мы с Марией Степановной переглянулись.
— В таком случае, мы сперва проведём контрольное взвешивание, а потом вернёмся, — дипломатично улыбнулась она, и мы откланялись.
— Ну, что? — спросил на улице всю дорогу молчавший Олег Петрович.
— Что-что… Утром я его взвешивала. Двенадцать килограмм уже!
— Мда-а, перебор…
— Поездом? — предложил Вова.
— А какой у нас выбор?
— Только, чур, про козлёнка в кассах ни слова, — предупредил Вова. — Купе СВ возьмём, а с проводником напрямую договоримся, это проще будет и нервов меньше.
Поехали мы на вокзал. С СВ всегда проще — дорогие билеты, зараза, дороже самолёта! Есть шанс. Да и народу в СВ в два раза меньше, чем в купейном (и в шесть раз меньше, чем в плацкарте!), а нам хотелось затихариться и проскочить по возможности без повышенного к нам внимания.
Однако оказалось, что прямого поезда до Иркутска не было, только прицепные вагоны — плацкарт и купе (обычное, четырёхместное). Поезда ходили через день, но возможность целиком выкупить купе представилась только на двадцать восьмое, на этот рейс мы и взяли билеты. В купейном сразу повышался риск всяческих жалоб и претензий, поэтому мы на всякий случай купили и багажный билет тоже — вдруг придётся козлика срочным порядком туда испомещать? Тогда уж поедем как есть и будем надеяться на лучшее. Не на попутках же нам до дому добираться, в самом деле.