СССР: вернуться в детство 4 (СИ)
Губы у тётки поджались ещё больше, совершенно в ниточку:
— А разве желание помочь Родине не является достаточной мотивацией?
— Как здорово, что вы об этом вспомнили! — громко обрадовалась я. — Жду вас завтра вечером у себя, когда там у вас работа заканчивается. И послезавтра. А на субботу день вообще не занимайте: сперва будем лоскутные одеяла шить, а потом сарай в старинном стиле строить. Вместе поможем Родине!
Тётя начала возмущённо открывать и закрывать рот — молча.
— А если вы мне сейчас скажете, что всё это делать не умеете, то не переживайте, я вас научу, — заверила её я. — В конце концов, вы же коммунистка и не должны бояться трудностей.
Вячеслав Егорыч гулко захохотал:
— Что, Евгения Семёновна, каково?
— Вы погодите смеяться, — попросила я. — Дело серьёзное.
— Конечно, серьёзное, — всё ещё улыбаясь, кивнул председатель.
— Если уж мы впрягаемся в глобальный процесс, я могу обещать, что концепт проекта в первом чтении будет готов к пятнице, — дяденька удивлённо приподнял брови. — Теперь мне хотелось бы знать: какими ресурсами мы в ближайшей перспективе можем располагать, и кто будет нашим, так скажем, связным в структуре городского и, наверное, районного исполкома? Ведь, насколько я понимаю, наша юннатская станция территориально принадлежит не городу, а прилежащему Иркутскому району? Или у вас финансы пойдут по линии Управления культуры? Так вот, хотелось бы, чтобы человек был не зашоренный, мобильный и способный осознать рабочие процессы, не пытаясь втянуть коллектив станции в мартышкин труд, который никому кроме этого куратора не будет интересен.
Евгения Семёновна гневно раздула ноздри и повернулась к председателю, изо всех сил меня не замечая:
— Я даже не знаю, Вячеслав Егорович. От горшка два вершка, а туда же. Какие-то претензии…
Я слегка разозлилась:
— Если вам нужны были отписки и показуха, зачем вы вообще нас пригласили? Мы занимаемся только реальными делами.
Вячеслав Егорыч смотрел поочерёдно то на меня, то на эту даму, и выражение лица у него было странное. И тут, волшебным образом, открылась дверь и какая-то девушка сказала:
— Евгения Семёновна, там из дворца пионеров приехали, и комсомольцы ждут, день защиты детей согласовать надо…
— Иду! — демонстративно поднялась мадам. — И вы, Вячеслав Егорыч, заканчивали бы здесь…
— Я вас понял, Евгения Семёновна. Сейчас отпущу девочку.
От торжествующего цоканья каблуков меня спасла только ковровая дорожка. Дверь тоже закрылась, как полагается двери в начальственный кабинет — неторопливо и приглушённо.
Я откинулась на спинку стула:
— С ней работать не будем.
Вячеслав Егорыч хмыкнул:
— Значит, понравилась идея?
Я пожала плечами:
— Идея хорошая, требует подхода с погружением, и я ни за какие деньги не стану участвовать в её опошлении.
— Даже так?
— Именно.
Он соединил руки в замок, пошевелил большими пальцами:
— А что там насчёт земли?
— В непосредственной близости от нашего хозяйства находится пустой участок, относящийся к иркутскому лесничеству. Гектар сорок, думаю, будет достаточно.
— Сколько? — поразился дядя.
— А что, вы настолько далеки от народа, что не знаете про правило?
Теперь он тоже откинулся в кресле:
— Какое правило?
— Проси в два раза больше, чем нужно. Тогда, возможно, получишь необходимое.
— Хм! — кажется, я его забавляла и озадачивала.
Ладно, потрачу время на пояснения.
— Ну, смотрите. Во-первых, сам традиционный двор уже большой. Потом нужно отдельно, как самостоятельные объекты, поставить мельницу и кузню, а также все тематические павильоны, про которые мы говорили — глина там и прочее. Допустим, в виде куска улицы из изб. Площадка для мероприятий типа Масленицы. Потом, нам нужно показать старинный способ хозяйствования — это значит кусок поля-огорода. И, конечно же, покос.
Покос я хотела застолбить под наши собственные нужды, если честно — чтоб не бояться каждый раз, что внезапно явится лесничий и начнёт предъявлять претензии.
— И к четвергу будет готов план?
— К пятнице. Черновой.
— М-хм… — Вячеслав Егорыч выпятил губу. — Что ж, давайте попробуем встретиться в пятницу.
ПРОЖЕКТ
Да, возможно тётенька с губами в ниточку перевесит меня своим авторитетом, но мне хотелось посеять семена идей. Ну, в самом деле, почему скандинавы смогли, а мы — нет? Имеется в виду, сделать свою старинную деревню-музей. Если не срастётся у нас, глядишь, через несколько лет кто-нибудь придумает нечто подобное, выдав идею за свою — да и Бог с ним, лишь бы сделали.
Оставшиеся до пятницы три с половиной дня я убила на составление бумажного плана. Привлекла в советчики Вову с его опытом реконструкторства, знанием подобных проектов и шкурным интересом. Хуже того — припрягла его чертить схемки и планы. А вечером в четверг выступила с ультиматумом:
— Ты, Вова, как хочешь, а я без тебя не справлюсь. Сидят они там, все такие толстые и важные, губы кривят.
Муж к моей душевной слабости отнёсся с пониманием.
— Значит, поедем вместе.
Вот это я понимаю — рыцарь. Я-то знаю, как он не любит высокие кабинеты…
— Давай тогда сразу речь срепетируем.
— То есть, мне ещё и говорить придётся?
— Ну Во-ва-а-а-а!..
— Ну, ладно, ладно…
23 мая 1986
В пятницу мы поехали в эту культуру вдвоём. Сели на уникальный Вовкин велик и помчались, только пыль завихрилась. В рюкзаке у Вовки лежала папка с идеей сибирского подворья (в виде текста, схем и картинок), а приложением к ней — список предполагаемых работников. Касательно этого списка у меня появился некий дополнительный интерес, и теперь я намеревалась всерьёз отстаивать свою задумку. Почему — позже расскажу, а то вдруг не выгорит.
В прежнем кабинете помимо хозяина сидел всего один персонаж — молодой человек (ну, как молодой — по исполкомовским меркам, лет тридцати пяти). Это внушало осторожную надежду на то, что речей удастся избежать.
— А это кто у нас? — с любопытством спросил Вячеслав Егорыч.
Я вовремя одёрнула себя, чтобы не ляпнуть «муж» и отрекомендовала Вову:
— Это наш зоотехник и заведующий хозяйством, Владимир.
— Что ж, очень приятно, — я думала, обойдётся без этого, но оба партийца привстали и пожали Вове руку. — Присаживайтесь. Что с планом?
Вовка достал из рюкзака папку и мы начали презентацию в четыре руки.
— Ну, что скажешь? — спросил Вячеслав Егорыч у «молодого».
— Выглядит красиво, — с непонятным сомнением ответил тот.
— При условии достаточного финансирования, — немедленно вклинилась я. — Очень хотелось бы, знаете ли, чтобы проект не превратился в долгострой. И в этом плане у нас есть одно предложение об облегчении затратного бремени для управления культуры.
Культурщики заинтересованно переглянулись.
— Во-первых, мы можем взять на себя полное оснащение центрального помещения, включая внутреннее благоустройство, — веско сказал Вова: — выкладку печи, стол, лавки, узорные скатерти, ткацкий станок и прочее — при условии, что продажа производимой сувенирной продукции будет одобрена в счёт премирования сотрудников и незапланированных расходов. А уж когда комплекс будет окончательно отстроен и заработает в полную силу, можно будет и развёрнутые экскурсии проводить, со сравнительным анализом способов хозяйствования в старину и на современном этапе.
— Ещё одно направление, которое мы можем предложить в плане межотраслевого взаимодействия, — вступила я, пока никто не успел возразить, — это сотрудничество с отделами образования, а конкретно — с комбинатами высшей ступени. Как минимум, на базе культурного центра могли бы стажироваться учащиеся по направлениям «музейная деятельность» или «экскурсовод». В плане народной культуры, конечно.
Вячеслав Егорыч пошевелил толстыми бровями. Пускать на свою поляну кого-то левого ему явно не хотелось. С другой стороны, последние указания для школ высшей ступени (насколько я знала от наших учителей) требовали активных взаимосвязей с настоящими предприятиями, чтобы учащиеся получали реальную практику, а не эфемерную. Я со своей стороны предположила, что отдел культуры тоже получил соответствующие директивы, и, кажется, угадала. Более того, взгляд Вячеслава Егорыча сделался выгадывающим. Прикидывает, наверное, как часть расходов спихнёт на образованцев, хитрый жук.