Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Как скажешь, так и будет, – заверил Березовский. Сам того не ведая, Люсин уже безмятежно улыбался. Лениво потянувшись, он уютно устроился в кресле и шлепнул пританцовывавшего вокруг него Березовского.
– Да сядь же ты ради Бога!
Юрка сразу же привычно растянулся на диване.
– Выкладывай, – сказал он, стыдливо прикрывая свою писанину раскрытой книгой.
– Понимаешь, Юр! – Люсин шумно вздохнул и пригладил макушку. – Есть одно дело, кажется, по твоей части.
– Давай, – с готовностью согласился Юрка.
– Не все так просто, дружище… Я и сам еще точно не знаю, что из этого выйдет, но на всякий случай хочу заручиться твоим согласием.
– Да брось ты… Что за церемонии?!
– Нет, ты погоди, – остановил его Люсин, – не все так просто. Я не знаю пока, понадобится ли это, но, если понадобится, могу ли я рассчитывать на твою помощь в качестве консультанта?
– Ты что, сдурел? – возмутился Березовский. – С каких это пор ты стал таким… сумнительным?
– Э, Юр, – досадливо поморщился Люсин, – если бы это было мое личное дело!.. Тут материя тонкая. Служебная тайна. Понимаешь?..
Березовский выжидательно смотрел на него, подперев подбородок руками.
– В ходе следствия – а речь идет именно о следствии – могут возникнуть всякие неожиданные нюансы. Я как чиновник и человек подчиненный могу действовать только в определенных рамках. Ну да ты понимаешь: порядок есть порядок.
– Не нами заведено, – машинально поддакнул Юра.
– Во-во! В моих личных делах ты как был Юркой Березовским, так им и останешься. Тут все ясно. В наших же – он сделал на этом слове едва заметное ударение – служебных делах ты, если понадобится, можешь участвовать только в качестве о-фи-ци-аль-ного – понимаешь! – консультанта товарища Березовского. Ясно?
– Более-менее. Давай дальше.
– Дальше – проще. Если ты согласен, то будь готов дать письменную экспертизу и все такое прочее, конечно, с полным соблюдением служебной тайны. Опять же, если в этом окажется необходимость.
– А ты лично в этом очень заинтересован?
– Конечно, Юрик! Это же моя работа!
– Тогда о чем разговор? Давай свои бумаги и говори, чего подписывать.
– Пока ничего. На данном этапе я привлекаю тебя к работе, как говорится, на свой страх и риск. Ведь может получиться так, что все это не стоит выведенного яйца.
– Выеденного.
– Чего?
– Выеденного яйца!
– Ну да, конечно, не в этом дело.
– Значит, ты просто подстраховался? Боялся, что, если дело осложнится, а я уйду в кусты, у тебя будут неприятности?
– В принципе это так. По существу же совсем не так! Я ничего не боялся. И не боюсь. Мне очень нужна твоя помощь, и я ни на минуту не сомневался, что ты меня выручишь. Просто не хотел ставить тебя перед свершившимся фактом. Хочу, чтобы ты сам видел все, как оно есть.
– Значит, пока тебе достаточно только моего честного слова?
– Просто твоего согласия.
– Ладно. Считай, что ты его получил. Благодарю за доверие.
– Да брось ты, Юр! Чего ты?
– А ты чего? Мог бы в двух словах сказать. Так, мол, и так. Помоги, Юра, и подпишись в соблюдении тайны.
– Так ведь не надо пока.
– Что «не надо»? Подписываться или соблюдать?
– Подписываться. Соблюдать на всякий случай надо.
– Так бы и сказал.
– А я так и сказал. Только в более деликатной форме.
– Ладно. Инцидент исчерпан. Рассказывай.
– Рассказывать, собственно, нечего. Прочти-ка вот эту штуку. – Люсин достал из внутреннего кармана черный пакет из-под фотобумаги и извлек из него снимок. – Что ты насчет этого думаешь?
Юра ловко поймал фотографию и зажег лампу у изголовья.
– Чтоб не сверлить тебя глазами, я пока в кухне чего-нибудь перехвачу.
– Ветчина и сыр в холодильнике, хлеб в шкафу. Есть еще какие-то консервы.
– Хватит одной ветчины, а потом выпьем.
Люсин прошел в кухню и принялся методично готовить себе бутерброды.
– Тебе принести? – спросил он, уже откусывая.
– Нет. Спасибо. Слушай.
 
 
Предначертание свершится!
 
Сим заклинаем семерых.
 
Капитолийская волчица
 
Хранит завязку всей игры.
 
Пусть Монсегюр в огне падет,
 
Лютеции звезда затмится,
 
Все ж с розой крест соединится,
 
И в их единство ключ войдет.
 
Итак, свершится: роза – крест
 
Под кардинальским аметистом.
 
Следите ж за игрою мест!
 
Звезда Флоренции лучиста,
 
Но на подвязке будет кровь.
 
Обеих их соединит
 
Холодный камень Сен-Дени.
 
Отличный от других алмаз —
 
Бордоское вино с водою.
 
О семеро, мы молим вас:
 
Не обернитесь к нам бедою!
 
Из пепла Феникс оживет
 
В снегах страны гиперборейской,
 
Когда на смерть – не на живот —
 
Пальмира Севера пойдет
 
Против когорт и ал лютейских.
 
На четках Феникса как раз
 
Седьмая есмь тигровый глаз.
 
Жезл победителя мальтийский
 
Хранит содружество ключа.
 
Не перепутай сгоряча
 
Порядок мест в игре их строгой!
 
Ни эшафотом, ни острогом
 
Нельзя прервать игру судеб.
 
Последний есмь наследник – Феб.
 
Не токи родственной крови,
 
А волю звезд – небесных судей —
 
В игре той строгой улови
 
И разгадай наследство судеб:
 
Сатрап лакею передал
 
Цареубийственный кинжал.
 
Ты положи игре конец
 
И отыщи жену младую,
 
Чье имя носит тот ларец,
 
Чьи звезды – чистый Козерог.
 
В ночь тихую и ночь святую
 
Дано узреть концы дорог.
 
Итак, внемли же: крест и роза.
 
Затем латинский аметист.
 
Подвязка и бордоской лозы
 
Огонь, которым камень чист.
 
Звезда Флоренции, конечно,
 
Льнет к италийским городам,
 
Тигровый глаз теперь навечно
 
Жезлу мальтийскому отдан —
 
Вот слуги тайные ларца,
 
Таящего грозу дворца,
 
Взращенного на молоке волчицы.
 
Храни же тайну до поры!
 
Предначертание свершится!
 
Сим заклинаем семерых.
 
 
Люсин с наслаждением жевал бутерброд с ветчиной, уставившись на заросшее буро-зеленой слизью стекло аквариума, сквозь которое безуспешно пытался разглядеть рыб. Это настолько его заинтриговало, что он поднял покрывавшую аквариум фанерку. В сумрачной воде промелькнули темные рыбьи спинки.
 
И увидел он залитую тяжелым живым серебром палубу. Лазоревый блеск прыгающих сельдей. Мокрые роканы товарищей. И волны – чуть тронутые суровым глянцем просвечивающего сквозь облака северного солнца.
 
То-то потешались они, когда узнали, что пойдет вместе с ними в трехмесячное плавание какой-то корреспондент из Москвы. Но встретили, как полагается, – уважительно, широко. Кеп принес омаров из морозильника, десяток лангустов. Ребята морского карася вяленого принесли собственной заготовки. Коньячок был, лососина – все чин чинарем, по самому высшему классу. Даже шашлык из зубатки.