Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
— Ну, благодетель, спасибо! А давай меняться: ты будешь башку под пули подставлять, а я из-за тебя — с начальством ссориться, доказывать, что ты не виноват, что тебя недоподстрелили. Но уж в следующий раз этот недостаток ты обязательно устранишь.
— Хватит, поссоримся. Слушай, Вова, вам тут, внизу, попроще… Понимаешь, у жены скоро день рождения — надо бы через твоих хануриков чего-нибудь этакое достать…
Радиостанция на столе зашуршала, всхрапнула и опять затихла.
— Т-с-с! Тихо. — Капитан Груздев из управления Грачновского неловко повернулся и задел стакан. Содержимое вылилось частично на брюки, а частично — на газету, служившую скатертью.
— Да не дергайся ты, ради Бога. — Виноградов слегка передвинул от себя полную окурков пепельницу. С тех пор как он в очередной раз бросил курить, ничто не вызывало у него большего отвращения, чем вид и запах подмокших, использованных фильтров. — У меня же бойцы на посту, если что — предупредят «тональными».
— Давненько я так не сидел, — задумчиво протянул самый старший из присутствующих, уже знакомый здоровяк комитетчик. — Считай так, что с Указа.
— Только не надо… У вас еще не так пьют.
— Да где угодно — но не в кабинетах.
— А это потому, что вы все друг друга боитесь — кто первый начальству стукнет… От безделья друг на друге тренируетесь.
— Уймись, — оборвал подвыпившего Груздева Виноградов, не давая разрастись до размеров локального конфликта вековому антагонизму между политическим и уголовным сыском. — Уж к Петровичу — это как раз не по адресу.
На правах хозяина он разлил из бутылки остатки:
— Допиваем, подбиваем бабки — и по домам.
— Годится. — Представитель политического сыска огромной виноградовской финкой аккуратно располовинил луковицу и водрузил свою долю на хлеб. — Чтоб у нас все было — и нам за это ничего не было!
Дружно выпили. Решительно, по-мужски смели со стола остатки трапезы, эвакуировали за окно, в бурные воды залива, стеклотару. Достали и разложили — Виноградов на собственном столе, а гости на лежащих на коленях «дипломатах» — спецблокноты и папки.
— Торжественное заседание, посвященное счастливому избавлению всеми нами любимого товарища Виноградова от вражеской пули, объявляю закрытым. Концерта тоже не будет, потому…
— Кстати, мужики, смотрите, что я тут себе выписал, — перебил Владимира Александровича чекист, листавший фирменный морфлотовский «ноутбук».
— Перебивать именинника — бестактно, — не преминул отметить язвительный Груздев.
— Пардон-пардон, я быстро… Вот: «Тайные розыски, или шпионство, суть посему не только позволительное и законное, но даже надежнейшее и почти, можно сказать, единственное средство, коим высшее благочиние представляется в возможность достигнуть предназначенной ему цели». Кто бы вы думали?
— Крючков?
— Павел Пестель.
— Господи, очернители проклятые — уже и до декабристов добрались. И куда госбезопасность смотрит?
— А она, между прочим, сейчас вместе с тобой бандитов ловит, раз уж ваша фирма не справляется. — Груздев был способен вывести из себя даже самого миролюбивого сотрудника КГБ.
— Все, мужики. Поехали. — Виноградов несколько раз чиркнул по бумажке, расписывая ручку. — Петрович, давай, помогай чем можешь.
— Ну — так. Контровский Константин Георгиевич… установочные данные у вас есть… заслуженный мастер спорта… Поднял я архивные бумаги за его чемпионский период — ничего особенного, как у всех «сборников»: помаленьку контрабанда, мелкие грешки с валютой. Была одна история с какой-то околоспортивной девкой, но замяли, договорились полюбовно…
Виноградов сделал пометку в своих материалах.
— В тысяча девятьсот восемьдесят седьмом году, с уходом из большого спорта и прекращением загранпоездок, Контровский из нашего поля зрения как-то выпал, во всяком случае, я запросил — компромата на него нет. А в восемьдесят девятом, в самый разгул демократии, мы его даже «просветить» не успели — просто мгновенно оформил «фиктивку» со шведкой и был таков. Да тогда, в общем, считалось — свалил, и черт с ним. Не он один… Получил скорее обычного и шведское подданство. В Союзе до вот этого раза не был… Значит, ребята справку подготовят, а пока на словах сказали: в Швеции покойник активно участвовал в деятельности русско-еврейской мафии. В разборках со стокгольмскими кавказцами и с «хельсинкской» группой его команда обеспечивала безопасность боссов. Это достоверно, а предположительно — на них по меньшей мере три трупа, в том числе, что пикантно, один осведомитель шведской полиции…
— А что же тамошние коллеги? Они-то что всю эту бражку не прихлопнут?
— Так ведь ни один шведский подданный не пострадал… Вон, как выяснилось, даже их человек работал не столько из-за денег, сколько за продление вида на жительство… Вообще, наши бывшие соотечественники «крутятся», как правило, аккуратно, шума не поднимают, «доят» исключительно своих, которые в полицию не жалуются. Шведам проще, когда весь этот гадюшник сам собой управляется.
Виноградов оторвался от наполовину исписанного за время рассказа листка и попросил:
— Петрович, если у тебя пока по покойнику все…
— Все.
— …прервись, пожалуйста. Пусть Груздев дополнит.
— Я, собственно, могу дополнить только, что в восемьдесят седьмом — восемьдесят девятом годах Контровский был бригадиром в команде боевиков, ходившей лично под Тамариным. Дел они, особенно поначалу, наделали немало. Потом-то поутихли…
Сам знаешь. И еще задолго до посадки Тамарин его перекинул в легальный бизнес — было такое СП «Спортспейсинтер». Честно говоря, полезное предприятие, хотя и отмывало тамаринские деньги. Не в этом суть. А в том, что за кордон Контровский спешно мотанул не из-за бандитского криминала, а в связи с нашей комплексной ревизией — кто-то ему заранее стукнул. Все грехи на него и списали, хотя погореть могли многие. Приезд Контровского особой тайной не был, но и ажиотажа не вызвал. До пальбы, разумеется. А сейчас мы своих людей зарядили, но пока — ничего.
— Добро, будем надеяться на вашу хваленую оперативную осведомленность. Так. Теперь моя очередь. — Виноградов нашел нужный листок в блокноте. — Контровский приехал в Союз…
— Приехал?
— Прилетел, прошу прощения, в наш аэропорт и, судя по времени, проехал на такси прямо к нам на Морвокзал, в гостиницу. Это подтверждают и те, кто его встречал, — Сухарев и Володин. Володин — просто шофер и охранник, а Сухарев — председатель кооператива «Спорттур», также на тамаринское наследство созданного. Кстати, кооператив же и место Контровскому забронировал — люкс с оплатой в соврублях по интарифу. Заявка — за день до прилета гостя, на трое суток. Сухарев Контровского в гостинице разместил, все оформил — и больше у нас не появлялся… Видимо, задачу свою выполнил полностью. А с покойничком почти безотлучно находились Володин и один-два парня из его команды. В первый же день я с Квадратным — это, вы знаете, его еще дошведская кликуха — в гостиничном буфете встретился, мы до того были только заочно знакомы, интересно — живая история… Ну что — понюхали друг друга, поулыбались… Вечером они вчетвером — Квадратный, Володин и два «быка» в «Ориент» поехали. Вроде как посидели спокойно — никаких драк, конфликтов. Каких-то девиц сняли — абсолютно левых, их знать никто не знает. Напились, судя по всему, капитально — Контровский такой скандалище закатил, когда их с Володиным и девицами в номер не пустили!.. С матюгами, угрозами, высыпанием валюты на стойку… Мои милиционеры подошли — он попытался на них дернуться, но Володин конфликт замял. Девок отправили, «быки» в холле заночевали, Квадратный — у себя в номере. Володин раненько с утра из дому вернулся, гостя разбудил — пошли опять вчетвером в бар. Володин с собой бутылку притащил, подлечились немного. Минут через тридцать Квадратного в сортир потянуло — он так своим сказал. Ну и вышел покойничек.
— А про убивца что? Эй, Груздев, это по твоей части.
— Личность, так сказать, установлена, но… Перегоненко, ранее трижды судимый — кража по малолетке, потом — разбой, последний раз — двойное убийство, тринадцать лет. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом сбежал, грохнув часового, с тех пор в розыске. Последние года полтора — профессиональный ликвидатор, душ пять на нем, не считая Квадратного. Постоянных хозяев, по нашим данным, не имел, работал по контракту — за наличные, документы, хату. Больше пока ничего. Да, пушка по учету не значится — импортная штучка, для серьезной работы. По машине — тоже глухо, тут на результат рассчитывать не приходится.