Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
- Езжай на свой завод, увольняйся, - сказал он мне на прощание: вернешься в Москву, подавай документы в кадры, все будет нормально. Чем быстрее начнешь работать, тем лучше. Только одно условие: о том, что ты делаешь для нас, никому ни слова.
- То есть? - удивился я. - Даже в отделении?
Валиулин со скорбным видом пожевал губами и кивнул:
- Даже в отделении. Мы ведь с тобой про него ничего не знаем. Кто он, что, какие связи, какие возможности? А береженого Бог бережет...
Из того, что осталось мне от Зиняка, цельная картинка местных нравов не склеивалась. Это были какие-то незавершенные отрывки из чужих драм, клочки страстей. К тому же я нашел всего два заявления от жильцов тех домов, которыми интересовался Валиулин. Рогачевский Борис Константинович, персональный пенсионер, жаловался на Соколкова, соседа сверху, ведущего антиобщественный образ жизни: у него, что ни день, допоздна сидят гости, стучат каблуками, двигают у пенсионера над головой мебель, а уходя, хлопают лифтом. Еще гражданка Брыль Е.Ф. сообщала властям, что из ее почтового ящика два раза за один месяц пропадал "Огонек". Негусто, а ведь надо с чего-то начинать.
В замке завозились ключом (я закрылся, чтоб не мешали), стало быть, появился оперуполномоченный угрозыска Валя Дыскин, тоже доставшийся мне в наследство - они с Зиняком работали в паре. Отворилась дверь, он стоял в проеме боком, делая энергичные приглашающие жесты и говоря:
- Заходи, красавица!
С порога шагнул в кабинет и, ссутулясь, остановился посреди прохода мужчина с сиреневым лицом. Вглядевшись, я подумал, что он мог бы работать в медицинском институте, демонстрируя студентам, как проходят у человека лицевые сосуды: все они отчетливо проступали на его физиономии, похожей на контурную карту. Маленький вихрастый Дыскин легонько подтолкнул его в спину:
- Садись вот сюда. Эта болезнь на ногах не переносится.
- Какая еще болезнь? - насторожился сиреневый, но Дыскин не ответил, а шустренько бочком протерся между ним и краем стола, плюхнулся на стул, загромыхал ящиками, зазвенел ключами, заскрипел дверцей сейфа. Перед ним на столе возникла стопка чистой бумаги и тонкая коричневая палочка "дела".
- Давай, быстренько, нет у меня на тебя времени, - сказал он, нетерпеливо тыча пальцем в свободный стул, и мужчина покорно на него опустился. Левый локоть когда-то черной, а сейчас серой от грязи и времени стеганой куртки был разорван, жеваные коричневые штаны бахромились по низу. На фоне общей тусклости только его лицо, как керосиновое пятно в луже, переливалось всеми оттенками, вплоть до фиолетового.
Дыскин раскрыл папочку.
- Вот какая неприятная история, - начал он с эпической интонацией, приключилась вчера в квартире 60 дома 21 по 2-й Власьевской. Кражонка вышла. Мелкая, конечно, - добавил он, испытующе вглядываясь в мерцающее перед ним пятно, - но кража! В связи с этим прискорбным фактом вопрос: есть у вас, гражданин Парапетов, что-нибудь сообщить правоохранительным органам?
- Я, что ли, украл? - сипло поинтересовался мужчина.
- Да разве я сказал, что ты? - удивился Дыскин. - Я спросил: есть что сообщить или нет?
- Нету... - помотал головой Парапетов.
- На нет суда нет, - согласился Дыскин. - Пойдем дальше. Знакомы ли вы с Клоповым Сергеем Леонидовичем?
Парапетов молчал.
- Ну, смелее, смелее, - подбодрил его Дыскин. - Вы ж в одном подъезде живете! Неужто забыл? Высокий такой, чернявый!
- Знаком, - выдавил из себя Парапетов.
- Какие у вас с ним отношения? Дружеские?
- Вроде того...
- Выпиваете иногда вместе, да?
- Бывает... Чего уж там... - махнул рукой Парапетов, глядя в сторону.
- Ну и хорошо, - радостно подытожил Дыскин, - ну и замечательно! У меня лично больше вопросов нет. Вот вам бумага, вот ручка, напишите объяснение. Здесь удобно? А то сюда пересядьте.
Парапетов взял ручку, занес ее над листом бумаги и застыл.
- А... как писать-то?
- Вот те раз, - огорчился Дыскин. - До сорока лет дожил детина, не умеет объяснение написать! Впервой тебе разве?
- Я в смысле... - голос у Парапетова вдруг сел, он прочистил горло. - В смысле, про что писать-то?
- Не знаешь? - удивился Дыскин. - Ну, давай я тебе помогу. Пиши: "Начальнику отделения майору милиции Голубко В. З. от Парапетова Михаила Антоновича, проживающего..." Адрес свой не забыл? Давай. Написал? Пиши дальше: "Работающего..." Ты где сейчас работаешь? - вдруг участливо поинтересовался он.
Парапетов тяжко вздохнул.
- Понятно. Пиши: "В настоящее время нигде не работающего. Объяснение". Написал? Поехали дальше. С красной строки: "С ранее судимым Клоповым С. Л. я знаком с детства, живем с ним в одном подъезде. Отношения между нами дружеские, иногда вместе выпиваем, но..." Поставь запятую перед "но". Поставил? "...но мне ничего не известно о том, что в конце марта сего года Клопов менял бачок в туалете квартиры Горновых и похитил при этом с гвоздя возле вешалки ключ от входной двери". Точка. "Я ничего не знаю о том, что 2 апреля он тайно проник в квартиру Горновых в отсутствие хозяев и вынес оттуда радиоприемник "Маяк", восемь книг разных наименований и бутылку грузинского коньяка". Побыстрей пиши, побыстрей! Чего заснул? "Я не распивал этот коньяк вместе с Клоповым и не продавал радиоприемник возле магазина "Гастроном" по Большому Сытинскому проезду..." Что с тобой, Миша?
Парапетов прекратил писать и сидел, почесывая другим концом ручки в коротких и жестких, давно не мытых волосах.
- Застукали, значит... - протянул он тоскливо.
- Выходит, так, - подтвердил Дыскин.
- Только я в квартиру не ходил, Валентин Петрович, - сложил умоляюще руки Парапетов. - Хотите верьте, хотите нет...
- Верю, - кивнул Дыскин. - Потому что ты трусоват. - При этих словах Парапетов радостно закивал. - Да и вдвоем вы бы небось побольше утащили. Так что самое время вам сейчас, гражданин Парапетов, искренне раскаяться.
Он смял в комок лист с "объяснением" и ловко кинул его в корзину через всю комнату.
- Бери бумагу, иди в коридор, там есть стол. Напишешь сверху: "Чистосердечное признание". А дальше все подряд...
Когда Парапетов ушел, я спросил с любопытством:
- Кто их там видел?
- А никто, - легко ответил Дыскин. - Как мне заявление про кражу принесли, я сразу: ключ в тайнике друг другу оставляете? Нет. А запасной где? В прихожей висел. Кто из посторонних был за последнее время в квартире? Клопов, бачок менял! Ну, все ясно. А где Клопов, там и Парапетов. Клопов тертый, черт, я и начал с дружка его.
- А как ты узнал, что они приемник у гастронома продавали?
- Где ж еще? - удивился Дыскин. - Там винный, около него что хочешь купить-продать можно. Ну как, ловко?
- Ловко, - согласился я. - Потому что он дурак стоеросовый. Мог запросто отпереться: приемник продавал, а что краденый, не знал. И на коньяке тоже не написано. Презумпция невиновности.
- Презумпция... - проворчал Дыскин. - Ему и так ни черта не будет, откажут за малозначительностью. А с умным я бы и разговаривал по-другому. Умные приемники "Маяк" не воруют. Они вон, у Таратуты, архитектора, на четырнадцать тысяч вынесли, шестой месяц ищем...
Мне показалось, что он слегка обиделся. Но и я тоже хорош, что за дурацкий у меня характер! Ну, хочет человек, чтоб его похвалили, - так похвали! Самому, что ли, не нравится, когда тебя хвалят? Я быстренько сменил тему и деловито поинтересовался:
- Много "висяков" сейчас на нашей территории?
Судя по всему, этот вопрос не поднял Дыскину настроения. Он длинно вздохнул:
- Смотря как считать. Если автомобильные дела отбросить, то выйдет семь. Одно убийство и шесть крупных квартирных, из них три - с этими тряпками, слышал, наверное?
Я кивнул неопределенно: дескать, краем уха.