Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Так вот, Алик увидел здесь свой “шанс” и ухватился за него. Стараясь остаться незамеченным, он пошел за этой парой. Проводив их до входа в кинотеатр, он задумался. Купить лишний билет у вьющихся тут же мелких спекулянтов не составляло труда, но Алик рассудил, что в кинотеатре можно “засветиться” перед Троепольской, и решил подождать на улице. Разумеется, он не собирался торчать здесь все три с лишним часа. Вместо этого он прикинул, что самое раннее, когда люди могут уйти с фестивального просмотра, даже если картина не понравилась, – минут через пятнадцать после начала второго фильма. К этому времени Алик успел съездить в ТЮЗ, к одной знакомой травестишке, у которой выпросил накладные усы и клей – сказал, что хочет кого-то разыграть. Потом, завернув на машине в какой-то двор, изменил соответствующим образом внешность, нацепил кепку и, сочтя себя теперь в безопасности, занял наблюдательную позицию метрах в двадцати от белой “шестерки”, которую он запомнил не по номеру (к великому нашему сожалению!), а по тому, что она была на стоянке крайней. Каково же было его изумление, когда раньше определенного им времени он вдруг увидел Ольгу (на этот раз настоящую, как понимаем мы), сидящей на бульваре у фонтана!
Но и тут ее поведение справедливо показалось Алику странным. Что она здесь делает? Почему не уходит? Он неотрывно наблюдал за ней в течение полутора часов, остававшихся до конца сеанса. Ольга только один раз встала со скамейки, чтобы сходить в киоск за газетами. Наконец, взглянув на часы, она перешла к левому выходу из кинотеатра. Сначала Алику казалось, что она кого-то ждет, но потом он увидел, как Ольга, смешавшись с толпой, выходящей из кино, неторопливо идет вдоль “Известий”. Затем она поднялась на ступеньки, ведущие к метро, и он уже приготовился двинуть за ней, когда заметил, что Ольга снова остановилась, повернулась и смотрит куда-то в сторону памятника. Сам Алик стоял на тротуаре у подножия лестницы, и ему было трудно проследить за ее взглядом, но, обернувшись, он в последний момент успел заметить отъезжающую со стоянки белую “шестерку” с пожилым джентльменом за рулем. Рядом с ним никого не было.
Эту часть рассказа Овсова Северин откомментировал так: Ольга, несомненно, решила проследить за Шу-шу и “стариком”. Но, увидев, что они разъезжаются по отдельности, возможно, запомнила (в отличие от Алика!) номер “шестерки”, а дальше пошла за Шу-шу, то есть за наркотиками.
Как рассказывал дальше Алик, Ольга вдруг быстренько развернулась и наискосок через площадку перед метро выскочила на улицу Горького. Алик же, сообразив, что там она может сесть в троллейбус или в такси, бросился за машиной и, как оказалось, очень вовремя. Потому что, когда он завернул за угол, Троепольская, по его словам, как сумасшедшая металась на проезжей части, пытаясь поймать такси. Остановился какой-то частник на голубеньком “запорожце”. За ним, не теряя его из виду, Овсов выехал на Садовое, а на Лермонтовской свернул в сторону Басманной и вскоре докатил до уже знакомой нам с Севериным подворотни, за которой начинался изрытый траншеями двор.
Судя по всему, Алику до самого конца так и не пришло в голову, что он наблюдает за наблюдающим. Даже то, что Ольга, отпустив частника возле подворотни, не сразу пошла в нее, а некоторое время стояла на тротуаре, глядя через двор, не навело его на эту мысль. Видимо, он так был увлечен слежкой, что не осознал этого и тогда, когда сам минуту спустя стоял на том же месте, глядя, как Троепольская перепрыгивает через трубы, направляясь к стоящему в глубине за тополями дому... Потом он двинулся следом.
В подъезде было темно и сыро. (Это мы с Севериным могли представить вполне натурально.) Но Алику было еще и боязно.
“Куда ее черт несет?” – с досадой думал он про Троепольскую. Он стоял внизу, задрав голову, и прислушивался.
Сверху к нему доносился невнятный шорох, словно кто-то пробирался в темноте по лестнице, осторожно ощупывая ногами ступеньки. Решившись, Алик взялся за перила и на цыпочках пошел вверх.
Несмотря на всю внешнюю благополучность овсовского существования, мне думается, его все-таки следует отнести к категории неудачливых ковбоев. Во всяком случае, с тех пор, как он познакомился с Ольгой, вернее, Ольга с ним. Собственно, сам факт этого знакомства сейчас уже можно смело признать роковой неудачей его жизни, а все остальное – лишь цепной реакцией. Возможно, кому-то это покажется мистикой, а с другой стороны, так ли уж странно, что, в полной темноте дойдя до конца пролета, Алик занес повыше ногу в поисках очередной ступеньки, не нашел, оступился, споткнулся буквально на ровном месте и грохнулся на каменный пол?
Шум был довольно сильный, и он решил, что почти наверняка раскрыт, но все же в первый момент замер в неудобной позе на карачках, напряженно прислушиваясь. То ли ему показалось, то ли впрямь над его головой скрипнула дверь? Но еще через несколько мгновений Алик где-то совсем далеко услышал невнятные гулкие голоса, и у него отлегло от сердца: пронесло! Он поднялся, отряхнул ладони и двинулся дальше.
Северин сдержанно торжествовал:
– Обратите внимание на профессиональную работу со свидетелями, – скромно напомнил он. – Бабушка-старушка рассказала нам про женщину в ярком платье, которая шла к дому №16. Это была или Шу-шу, или Ольга. Вполне возможно, что вторую она могла не заметить.
– Или обе слились у нее в одну, – не удержался съехидничать я.
– Дедушка же, – продолжал Стас, делая вид, что не замечает моего выпада, – запомнил мужчину в кепке и с усами, то есть Овсова. Полагаю, что Шу-шу поднялась на третий этаж быстро и безбоязненно – если исходить из нашего предположения, что у нее там была назначена встреча. А вот Троепольская и Овсов, каждый из которых за кем-то следил, должны были пробираться вперед осторожно. Думаю, тут могло происходить вот что. Дверь действительно скрипнула над головой Овсова, ему не показалось. Когда он грохнулся и наделал шуму, Ольга, которая никого не ждала сзади, должна была очень испугаться. Предположим, в этот момент она стояла пролетом выше Алика, на площадке второго этажа. Как бы я поступил на ее месте? Я бы попытался спрятаться и переждать. Что она и сделала, зайдя в одну из квартир второго этажа!
Мы все молчали. Да, Стас нарисовал довольно четкую картину, в которой нет ярко выраженных противоречий. Но ведь и ярко выраженных допущений в ней достаточно! Так ли все было на самом деле?
– Дальше, – потребовал Комаров.
– Дальше вы и сами знаете, – пожал плечами Северин. – Услышав голоса на третьем этаже, Овсов пошел потихоньку туда – и таким образом обогнал Троепольскую...
Да, не споткнись тогда Алик, все могло бы повернуться иначе. Но он споткнулся. И, если принять версию Северина, раньше Ольги пришел к финишу – к дверям квартиры, где в бывшей комнате Ильи Яропова по прозвищу Пиявка как раз разыгрывался первый акт драмы, в которой мы все теперь участвуем.
Овсов, заинтригованный – дальше некуда, остановился в полуоткрытых дверях, надеясь подслушать, о чем говорят в квартире. И тут раздался выстрел.
То есть сначала ему показалось, что в одной из комнат грохнулось об пол нечто тяжелое, громоздкое и пошло гулять резонансом по пустому помещению. Алик в испуге замер, вжался в притолоку. Потом (через сколько секунд, минут, не помнит, время показалось ему безумно долгим) распахнулась дверь комнаты, в коридор выпал рассеянный свет, и не успел Алик ахнуть – в этом рассеянном свете мелькнула серая фигура, которая бросилась почему-то не к выходу, а в противоположную сторону. Где-то в конце коридора, за поворотом, бухнуло, глухо и дробно простучали по ступенькам каблуки, все стихло. И тут сквозь затхлый, пропитанный пылью воздух в ноздри Овсову тоненько потянулся кисловатый запах порохового дыма.
Вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Но раскрытая дверь комнаты, исходящий из нее свет нестерпимо манили выйти из темноты. С бешено колотящимся сердцем он сделал первый шаг. Разум подсказывал ему: беги? Любопытство оказалось сильнее.