Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
- Понятное - сказал я. Хотя понятно мне было далеко не все -А скажите, среди ваших знакомых нет такой худенькой милой девушки...
Я, как мог, описал им свою посетительницу.
Уткины переглянулись.
- Тонька! - скривив губы, с усмешкой сказала Ира. - Вона, через две улицы жила, сейчас они уже квартиру получили. Из-за нее у нас и было... эта... мордобитие.
- Значит, было все-таки? - спросил я.
- Было, - ответил Сергей, обнимая жену за плечо, - да быльем поросло. Теперь вот - прибавления ждем.
Погоди, Тонька, подумал я, доберутся и до тебя. Или я плохо знаю Сухова. Непонятно было другое: зачем понадобился весь этот громоздкий спектакль? Не проще ли было просто пристукнуть меня, как Елина?
- Телефона тут нет поблизости?
Сергей покачал головой:
- Ближайший - вот у тех высоких домов.
Надо было немедленно звонить Завражному. Ну что, скажите, меня дернуло прежде пойти взглянуть на дом самозваной Уткиной, в котором я был позавчера?
29
Я проехал до конца улицы и свернул направо, но уже через два десятка метров обнаружил, что дальше проезда нет. Глубокий овраг с крутыми обрывистыми склонами подходил здесь прямо к границе крайнего участка. Я вышел из машины, огляделся, и мне показалось, что я различаю над одним из домов на следующей улице тоненький прутик телевизионной антенны - не Бог весть какой, конечно, но ориентир, по которому я собирался отыскивать тот дом. Заперев дверцу на ключ, я двинулся дальше пешком.
Эта улица казалась почти полностью вымершей. Многие дома стояли заколоченные, с поваленными заборами, выбитыми окнами. Вскоре я определил, что дом с антенной, попавший мне на подозрение, скорей всего, выходит фасадом не на эту, а на следующую улицу. Недолго думая, я перемахнул через шаткий заборчик одного из забитых домов, пересек, путаясь ногами в молодом бурьяне, двор, потом еще один, в который проник через дыру в ограде, и снова перепрыгнул через забор, удачно приземлившись на корточки. Метрах в тридцати впереди себя я увидел машину, притулившуюся у ворот. Это была синяя "трешка" с номером 79-77.
Первая мысль была: "Гляди-ка, а официант, оказывается, не наврал!"
Вторая - совершенно естественная и органичная: надо давать отсюда деру.
Но в меня словно вселился бес. Потом, когда я в спокойной обстановке пытался проанализировать свои поступки, разумного, логического объяснения не нашлось. Меня тянуло как магнитом. В телепатию, по крайней мере в свои способности к телепатии, я не верю. Особой смелостью тоже не отличаюсь. Так что, вероятней всего, я просто не мог отказать себе в удовольствии хоть одним глазком взглянуть на этого самого Марата.
Представляю, что сказал бы Сухов, если в мог увидеть меня в эту минуту! Но так или иначе, а моя алогичная, иррациональная, короче, совершенно мальчишеская выходка сыграла необыкновенно важную роль. А поддайся я разуму - плохи были бы мои дела...
Пригибаясь, короткими перебежками я добрался до синей машины и спрятался за капотом. У калитки, с той стороны забора, стояли двое. Один из них был повыше ростом - я видел часть его головы, украшенной очками. Вероятно, это и был Марат. Второго, пониже, скрывали от меня забор и кусты. Но разговор их я слышал отлично, хоть и шел он вполголоса.
- Он почему-то отогнал машину в самый угол к оврагу, а сам куда-то делся, - жаловался низенький. - Я со своей отъехал назад, к повороту, а там оставил Семена с Филькой, они его ждут.
Это Стариков, догадался я. И говорят они про меня.
- Себя он загнал в угол, Шура, себя. Только надо было давно это сделать, я ведь сразу говорил, что ничего из этой затеи не получится.
Ого, Марат, оказывается, рассуждал так же, как я! Кому же тогда принадлежала идея? Старикову? Не похоже! Неужели все-таки Медуза-горгона, прекрасная Елена Сергеевна?
- Я так думаю, что он этот дом ищет, - заметил Стариков.
- Сюда он не сунется, - уверенно ответил Марат. - Увидит машину и не сунется. К тому же ему сейчас больше всего хочется к телефону поспеть, дать в своей газетке отбой.
Надо же, поразился я, все знают! И ведь вот что удивительно: они меня здесь, кажется, ждали!
- А если все-таки сунется? - продолжал упрямо настаивать Стариков.
- Помнишь, Шура, что в таких случаях говорил Санчо Панса? Что камнем по кувшинчику, что кувшинчиком по камню - кувшинчику все едино.
- Ты, что ли, будешь... по кувшинчику?..
- Вместе будем, Шура, вместе. Дело-то общее. Заварили - надо расхлебывать.
Я стал потихоньку ретироваться.
Оказавшись наконец в безопасности, на одном из заброшенных участков, я приткнулся к забору и попытался спокойно обдумать свое положение. Следовало признать его довольно-таки пиковым. Прямо скажем - дрянь положение. Конечно, на войне знать замыслы противника очень важно. Но не менее важно уметь это использовать.
Итак, к машине мне нельзя. Выбираться из поселка пешком? А если они спохватятся, что меня что-то долго нигде нет, и поедут по дороге? Попытаться угнать машину Старикова? Это был бы самый роскошный, киношный вариант, но, к сожаленью, Не то, чтобы открыть и завести чужие "Жигули", даже при том, что я в принципе знаю, как это сделать, без должной сноровки уйдет слишком много времени, а у меня его нет. Спрятаться, затаиться? Но прав этот чертов Марат: я должен в самое ближайшее время оказаться у телефона, а лучше всего, прямо в редакции.
Последний вариант: колотиться в дома, прося помощи? Ой, маловероятно, что я, чужой человек, найду здесь, на ночь глядя, охотников идти воевать неизвестно с кем, неизвестно за что. И тут я вспомнил про Сергея Уткина.
Через несколько минут я задами оказался у его дома. На то, чтобы объяснить ему ситуацию, потребовалось всего несколько минут. Большого энтузиазма моя просьба у него не вызвала. Но он выслушал молча и хмуро сказал:
- Посидите тут, сейчас за ребятами схожу.
Скоро он вернулся с высоким неразговорчивым парнем, выбрал из поленницы в углу двора три крепкие палки, раздал нам по одной и скомандовал:
- Пошли.
И ничего не случилось. Мы просто подошли к машине и сели а нее, стуча палками. Вероятно, Семен с Филькой, оставленные в засаде, просто не рискнули к нам подойти.
Я быстро развернулся и подвез ребят к дому.
- Спасибо... соловей... - сказал я Сергею, крепко пожимая ему руку.
- Чего? - не понял он.
Отъезжая, я подумал, что обязательно надо завтра же, на официальном бланке, послать на завод письмо с извинениями. Правда, придется попотеть над формулировочками.
Машину подбрасывало на ухабах. Я торопился, совершенно не чувствуя себя в безопасности до тех пор, пока не выскочу на шоссе. Наверное, оттого я так обрадовался этому неизвестно как возникшему из сумерек гаишнику, который светящимся жезлом подавал мне знак остановиться рядом с его мотоциклом. Тормознув, я полез из машины, на ходу доставая документы, готовясь привычно оправдываться, сам еще не зная в чем, показывать удостоверение, объяснять, что жутко тороплюсь в редакцию, тем более что на сей раз это было сущей правдой. И тут меня словно кольнуло, да так, что я замер в нелепой позе, держась рукой за дверцу: откуда взялся здесь, в этом Богом забытом месте, да еще в столь поздний час, одинокий инспектор ГАИ?
И так я стоял, чувствуя, как вдоль позвоночника моего бежит струйка пота, сжимая липкой рукой документы, проклиная себя то ли за излишнюю подозрительность, то ли за излишнюю нерешительность, отчаянно надеясь, что все мои смешные фантазии - результат нервного перенапряжения прошедшего дня, а гаишник шел ко мне, улыбаясь какой-то чересчур широкой улыбкой. Я понял, что надо бежать, сделал движение, чтобы метнуться обратно в машину, и не успел. Рука моя мгновенно слетела с двери и оказалась зажата в какие-то тиски. То же случилось со второй. Я почувствовал, как с плеч мне сдирают куртку, да так ловко, что я оказываюсь как бы спеленут ею. Потом я понял, что меня очень быстро несут по воздуху мимо потерявшего улыбку гаишника куда-то вперед, сквозь сумерки, за поворот дороги. И первое, что я увидел за поворотом, были синие "Жигули", третья модель с номером 79-77.