Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Кому же он названивал? Блондину? Предположим. Но это - в четверг, потому что в пятницу в кафе блондин сказал мне, что Латынин звонил вчера. А вот куда он дозвонился следующим утром? Похоже, этот звонок напрямую связан с его поспешным отъездом. И тут мне в голову пришла неожиданная мысль.
Уж не попал ли я под очарование картинки, нарисованной легкой, но твердой рукой Маргариты Ефимовны Жильцовой? Почему это, собственно, надо принимать за аксиому, будто у Саши такие отношения с отцом, что он ни за что не обратится к нему за помощью? В конце концов, отец есть отец, и когда прошел порыв первых дней, и стало ясно, особенно после смерти Кригера, что больше помощи ждать неоткуда... Не ему ли звонил наш герой?
Елена Сергеевна, кажется, говорила, что ее муж уехал дня на три. Было это в среду, а сегодня суббота. Что ж, он мог вернуться и в пятницу. Итак, необходимо позвонить Латыниным.
Я снял трубку и набрал номер. Подошла она. Первый вопрос, который я задал как бы между прочим: не нашелся ли Саша? Ответ отрицательный. А приехал ли Виктор Васильевич? Положительный. С ним можно побеседовать? Пожалуйста!
У Латынина был глубокий бархатный голос актера и мхатовское произношение.
- Лена рассказывала мне о вашем визите, - сказал он. - Я сам собирался разыскивать вас. Хорошо, что вы позвонили. Сегодня у меня, к сожалению, концерт. Если сможете, я готов завтра в любое время.
Мы договорились на час дня возле бассейна "Москва", куда он обычно ходит по воскресеньям. Распрощавшись, я подумал, что Маргарита Ефимовна не преминула бы, наверное, съязвить по поводу того, как Виктор Васильевич продолжает печься о своем здоровье и не желает менять привычек даже тогда, когда с сыном его случилось такое несчастье. И тут же поймал себя на том, что глубоковато вошел в образ Жильцовой: о каком, строго говоря, несчастье речь? Этого я не знал.
Я сидел за своим рабочим столом, покачивался в кресле и думал о том, что сегодня я дальше от написания материала, чем был даже в тот момент, когда четыре дня назад впервые подъехал к дому Кригера.
Дверь открылась от толчка ногой. Вошел Протасов с гранками в руках.
- А ты что здесь делаешь? - удивился он.
- Работаю. - Я вспомнил, что у него сегодня идет материал.
Он сел напротив и окинул меня ироническим взглядом, пошевелив пальцами возле головы:
- Работа мысли, да? Ты же у нас детектив, комиссар Мегрэ! Витька-шофер от тебя в восторге - вот это и есть твой контингент. Обожает читать, как ты там кого нашел, какой обличающий документ заполучил, загнал преступника в угол своими непревзойденными вопросами! Ну что ж, у каждого свой читатель...
- Злой ты, Валя, - сказал я.
Он сделал вид, что уткнулся в гранки. Сказал устало:
- Я не злой. Просто все это я уже кушал большой ложкой, а в результате не имею ничего, кроме хронического несварения желудка. Но тебе, дураку молодому, этого ведь не объяснишь.
- А ты попробуй!
Он поднял на меня глаза и покачал головой:
- И не подумаю. Ты молодой, здоровый жеребец, а я на десять лет тебя старше, но уже пожилой и больной. О чем нам разговаривать! Разве ты в состоянии меня попять? А когда станешь таким же, говорить будет поздно. Живи! Вон весна кругом, ты с Нинкой расстался, найди себе девушку, хорошую, нежную, прогуляй с ней всю ночь по Москве. Через десять лет такое тебе даже в голову не придет. Здесь-то ты хоть мне веришь?
Протасов снова уткнулся в свои гранки. Я подумал, что последний совет, пожалуй, действительно ценный и своевременный. И полез в блокнот искать телефон Воропаевой.
- Мне необходимо поговорить с товарищем директором, - сказал я служебным голосом.
- Да, я вас слушаю, - ответила она точно таким же.
- Девушка, что вы делаете сегодня вечером?
Она рассмеялась:
- А я уж начала волноваться: почему этот ловелас мне не звонит? Ну, нашел Латынина?
- Расскажу при встрече, - быстро сказал я.
- Но это шантаж!
- Что делать, если нет другого способа увлечь женщину, - вздохнул я. Ну так что?
- Я согласна, - тоже вздохнула она.
- Как насчет того, чтобы поужинать в Доме журналиста?
- Не поняла. Вы приглашаете меня в ресторан?
- Именно. Вас это удивляет?
- Нет, просто меня уже сто лет никто не приглашал в ресторан.
- Поразительное совпадение! Ровно столько и я никого туда не приглашал. В семь возле твоего дома, устроит?
- Да, - сказала она. - Постараюсь не опоздать.
Я положил трубку и весело посмотрел на Протасова:
- Валя, жизнь прекрасна!
- Что удивительно, - ответил он.
21
В отделе иллюстраций сидела одна Лика и, высунув от старания кончик тонкого языка, клеила какой-то заголовок.
- Чудеса трудового героизма, - сказал я. - Тебя надо за деньги показывать: стажер, который приходит на работу в субботу, когда в конторе одна дежурная бригада!
Лика старательно разгладила очередную букву и только тогда удостоила меня взглядом.
- Маэстро Громов, - сказала она,, намазывая клеем следующую, - мой духовный вождь и производственный наставник, учит, что в области фотографии женщина может сравняться с мужчиной только путем усердия. Других шансов нет.
- А ты и поверила!
Она посмотрела на меня укоризненно:
- Обижаешь! Но - сделала вид...
- Вот я ему открою глаза на твое коварство.
- Бесполезно, - ответила Лика. - Маэстро все равно считает, что знает женщин лучше всех на свете.
- Кстати, где он?
- В лаборатории. Сейчас придет.
Вошел Феликс с пачкой фотографий и кинул их на стол:
- Можете полюбоваться на наших друзей. Фоторепортаж о дружеских встречах у Центрального телеграфа.
Я внимательно просмотрел все карточки, надеясь хоть где-нибудь на заднем плане увидеть человека, похожего на Марата. Но тщетно. Я сам не мог понять, зачем мне это нужно: ведь Сухов все равно запретил его разыскивать. Может быть, я просто хотел убедиться в его существовании, проверить наконец, не наврал ли мне официант. Но пожалуй, надо признать, что я, скорее всего, втайне жаждал повстречаться с ним вот гак, случайно, не нарушая данного Сухову слова. Сухов прав: я действительно не знал бы в этом случае, как поступить. Но я надеялся действовать по обстоятельствам.
- Какие у нас планы? - спросил меня Феликс. - Домой поедешь?
Я отрицательно покачал головой, и это движение, вероятно, породило одну идею.
- Слушай, Феликс, - сказал я, стараясь выглядеть озабоченно, - давно хочу посоветоваться с тобой в одном теоретическом вопросе. Как ты думаешь, можно приглашать в ресторан женщину, если она находится от тебя в служебной зависимости?
Громов посмотрел на меня подозрительно:
- В каком это смысле?
- Ну, если я ее начальник, а она, стало быть, моя подчиненная.
Феликс насупился, чувствуя подвох. Но я глядел на пего безмятежными глазами.
- Это кому ты начальник? - наконец спросил он. - У тебя ж никаких подчиненных нет.
- Ты не понял, Феликс! Это теоретический вопрос!
- Ах, теоретический! - воскликнул он, включаясь в игру.
Тогда так: зависит от дальнейших намерений. Одно дело, если... Тогда ни-ни! А когда просто... Это пожалуйста!
- Значит, с целью, например, поговорить в спокойной обстановке о производственных проблемах.
- Бога ради! - подхватил Феликс.
- Ну, вот и отлично, - сказал я. - Мы сегодня с одной дамой ужинаем в ДЖ. А ты пригласишь Лику и составишь нам, компанию.
Феликс вытаращил глаза, не зная, как реагировать.
- Странно, что никто не интересуется, удобно ли подчиненным женщинам принимать такие приглашения, - надув губы, сказала Лика. Но тут же добавила: - Хотя бы теоретически!
Я увидел, однако, что оба не слишком возражают.
Лика потребовала, чтобы ее непременно свозили на секунду домой переодеться, но, когда через сорок минут она спустилась к нам с невинным видом, Феликс не удержался от язвительного замечания: что-то насчет того, что его бабушка в Ликином возрасте вышла замуж за его дедушку, абсолютно не прибегая к помощи макияжа, и всю жизнь потом прекрасно себя чувствовала. На это Лика, вздернув презрительно напудренный носик, холодно ответила, что не собирается пока выходить замуж, но, когда соберется, обязательно пригласит Феликса в качестве консультанта.