Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

- Нам туда, - сказал я, показывая в ту часть зала, где в этот момент высокий рыжий официант как раз заканчивал протирать пустой стол. 
- Здрасте! - кокетливо сказала ему Лика, плюхаясь на стул и с ходу задирая ногу на ногу, - Мы желаем пить и веселиться. Что подают в вашем богоугодном заведении? 
Горелов осклабился. Я удивился, увидев, что у него даже зубы рыжие. Похоже, не в пример Феликсу, наша компания ему нравилась. 
- Значит, так, - сказал он, принимая стойку. - Шашлык по-карски, на ребрышках, люля. Из закусок - ассорти рыбное, ассорти мясное, салатики, хлебцы, горошек моченый. Если желаете, есть лангусты. 
Я небрежно махнул рукой: 
- Давайте три по-карски, закуски всякой разной на ваш вкус. Для начала по паре пива... 
Он уже повернулся, чтобы уходить, но я удержал его. 
- Минуточку, - сказал я, понизив голос, и особенным образом глянул ему в глаза: - Еще три чистых стаканчика, ладно? 
Он снова тускло блеснул своими зубами, понимающе кивнул и исчез. 
- Иди, Феликс, - сказал я. - И постарайся, чтоб никто не видел. 
Громов подхватил свой сак, ушел и вскоре вернулся. 
- Порядок, - проворчал он, - если не считать, что на меня пялилось человек десять, пока я занимался этими глупостями. 
- О черт, - скривился я, - предупреждал ведь тебя! 
- Ну и шел бы тогда сам! - рассердился Феликс. - А еще лучше, раз ты такой умный, сделал бы все заранее. Тут, между прочим, люди пиво пьют, а тебе, видишь, надо, чтобы в туалете никого не было. 
- Мальчики, - сказала Лика, - по-моему, вы что-то заигрались в детективов. Посмотрите кругом - всем плевать на нас с высокой колокольни! 
- Ладно, - махнул Я рукой. - Глядишь, проскочит, действительно. Давай ее сюда. 
Феликс достал из сумки бутылку. Обычно она валялась у меня в багажнике, я хранил в ней дистиллированную воду для аккумулятора, у нее было горлышко с завинчивающейся пробкой. Что ценно - наклейка "Пшеничная" сохранилась до сих пор. Сейчас Феликс налил туда обычной воды из-под крана, и вся хитрость заключалась в том, что наш официант не должен был об этом догадываться. 
Он примчался буквально через несколько минут и мгновенно заставил стол кружками, тарелками, блюдами с закуской. Не забыл и про стаканчики. Я немедленно стал разливать. 
- Лей побольше, - ворчал Феликс. 
- Мне хватит пока, - нежно прощебетала Лика, когда перевалило за полстакана. 
Горелов крутился вокруг нас, раскладывая приборы, и бормотал: 
- Поаккуратней, ребята, поаккуратней, не дай Бог, метр увидит... 
- Ничего, - успокоил я его, - мы ее счас обратно в сумочку... Ну, будем здоровы! 
Себе я налил почти под завязку. 
Как выразилась потом Лика, каждый выпил, актерствуя в меру своей испорченности. Феликс, например, крякнул и смачно заметил: 
- Хорошо идет! Как вода. 
- Приятного аппетита, - пожелал нам Горелов, подхватил свои подносы и испарился. 
Мы взялись за еду. Громов ухаживал за Ликой. 
- Ешьте, товарищ стажер, не беспокойтесь, это настоящее... 
- Феликс, - сказал я, - налегай на пиво. Я за рулем, так что минимум пять кружек тебе, одну Лике. 
- Понятно, - вздохнул он и оглядел стол. - Боюсь, Завражный тебе не оплатит таких расходов на сбор материала. 
- Черт с ним, - ответил я. - Тут дело пошло на принцип. 
Слушайте меня внимательно: через несколько минут мы с вами должны здорово начать пьянеть. Помните, главное - не переигрывать. Лика, считай внимательно все, что он приносит. 
Они сыграли великолепно. Феликсу для этого много усилий не потребовалось: выпив несколько кружек, он действительно слегка окосел. Но Лика подыгрывала ему прекрасно. Он бормотал какие-то шутки - когда удачно, когда нет, но она в любом случае заливалась чересчур громким смехом, откидываясь на спинку стула. Я дождался момента, когда Горелов будет пробегать рядом, и уронил на пол со стола тарелку, которая хоть и не разбилась, но шуму наделала. 
"Вторую" мы разлили опять при официанте, когда он принес шашлыки. Ее заправила водой Лика в дамском туалете и принесла в своей сумочке. Рука у Феликса, наполнявшего стаканы, была очень убедительно нетвердой. 
 
Через два часа я решил, что момент настал. Дождавшись очередного появления Горелова в зале, я махнул ему. Он подошел. 
- Кофе, мороженое и счет, - пробурчал Феликс. 
- Посчитай нам, дорогушам - сказал я ласково и даже показал рукой в воздухе, как именно нам надо посчитать. - Только быстро, а то мы торопимся... 
Горелов вынул из кармана форменной куртки блокнот и карандаш. Я изо всех сил старался даже не глядеть на него, но все-таки краем глаза видел, что карандаш порхает, как ласточка перед дождем. 
- Двадцать восемь сорок девять, - сообщил он. 
- Угу, - сказал я как можно равнодушнее и вроде бы полез в карман за деньгами. Но остановился и спросил, прищурившись с хитрецой: - А не врешь? Ну-ка, покажь, чего у тебя там написано? 
Горелов улыбнулся моей пьяной подозрительности и поднес к моим глазам счет, где в графе "Итого" стояли, разумеется, цифры 28 и 49. 
- Нормально? - спросил он весело. 
- Нормально, - ответил я, отрывая листок с нашим счетом от блокнота. Иди погуляй пока. 
Несколько секунд он еще стоял у меня за спиной, не зная, как реагировать на мою наглость, по так, видимо, ничего не решил и отошел в сторону. Я отметил, что он не убрался на кухню, как обычно, а остался у стены, внимательно за нами наблюдая. Мы все втроем склонились над счетом. 
- Ассорти рыбных было два, - быстро сказала Лика, - а не три. 
- Горошек по тридцать четыре копейки четыре порции никак не может быть два тридцать шесть, - подсчитал Феликс. - И вот тут еще... 
Я же занимался главным: проверкой готового результата. 
- Все, ребята, - сказал я, - вот вам ключи от машины, идите вниз. Дальше я сам. 
Они ушли. Горелов проводил их глазами и неуверенно двинулся ко мне. 
- Садись, - сказал я ему. - Поговорим. 
  
13 
 
Итак, в прихожей квартиры Латыниных у меня зародилась некая мысль. А когда хозяйка, женщина в бигуди, похожая на медузу Горгону, провела меня в гостиную, мысль моя обрела окончательную форму. Ибо квартира эта была скорее похожа на музей. 
- Слушаю вас, - сказала Елена Сергеевна, а я все не мог оторваться от потрясающих бронзовых часов с амурами, психеями, панами и еще бог знает чем. Даже мне, профану, было понятно, что они страшно старые и поразительно тонкой художественной работы. 
Проследив за моим взглядом, Елена Сергеевна снисходительно улыбнулась: 
- Виктор Васильевич всю жизнь собирает антиквариат, это его главная страсть. Он ведь чтец, ему часто приходится разъезжать с концертами по разным городам, и всюду он что-нибудь отыскивает. Правда, сейчас с этим стало так трудно... По-моему, у чтецов это профессиональная болезнь. Вы знаете, наверное, Смирнов-Сокольский собирал книги, а Виктор Васильевич... 
Она обвела комнату рукой. 
- Вот эти часы, на которые вы обратили внимание, по некоторым сведениям, принадлежали самому Наполеону, их якобы отбили у арьергарда наполеоновской армии платовские казаки в двенадцатом году. Но я не верю! Про всякую приличную вещь говорят, что она была никак не меньше, чем у Наполеона, Павла или Людовика. Виктор Васильевич купил их лет пятнадцать назад у какого-то забулдыги в Костроме, отмыл, подреставрировал... Да, так мы отвлеклись. Вы говорите, что пришли насчет Саши? 
Я рассеянно кивнул головой. Я все еще не мот отделаться от впечатления, которое произвело на меня мое открытие. Мы сидели напротив друг друга в музейных креслах с резными позолоченными подлокотниками, а между нами стоял столик, который, вероятно, можно было бы назвать журнальным, если бы ему не было лет сто пятьдесят. Его крышка состояла из тщательно подобранных и подогнанных кусочков отполированного зеленого камня, образующих затейливую мозаику. Я готов был поклясться, что видел однажды подобный малахитовый столик в комиссионном магазине на Октябрьской площади, куда мы случайно забрели с Ниной. Он запомнился мне потому, что Нина восхищалась не столько столиком, сколько ценой на него: там была какая-то пятизначная цифра.