Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– За это стоит.
Я наполнил рюмки, и мы снова выпили.
Жанна весело покрутила головой.
– Очень крепкий коньяк. Я основательно захмелела. – Попыталась подняться и, хохоча, тяжело шлепнулась на стул. – И все равно хорошо. Вот, оказывается, почему люди напиваются – все неприятности, проблемы улетают, словно их и не было.
– И что же тебя беспокоит, трезвую?
Жанна глубоко вздохнула.
– Ты считаешь, что я забыла об Андрее? И думаешь, он напрасно пригрозил? – Помолчала. – Я чувствую, что он жив. А коль жив, значит, угроза его не напрасна. Но дело вовсе не в этом. Дело в том, что после случая с заколкой, я возненавидела его. Обвинить, угрожать… А поступил как? Со своим другом, с однополчанами? С тобой… А черт с ним, – вдруг в сердцах заключила она. – Налей, Женя, еще. Я сегодня хочу напиться!
Пьяная она нравилась мне еще больше. И появились шансы выпытать у нее еще кое-что.
Мы выпили снова.
– А почему ты предпочла Краснодар, не поехала в Москву?
– В Москву, разгонять тоску, – усмехнулась Жанна. – Ты, дорогой, Евгений Васильевич, плохо обо мне думаешь. Генеральскими погонами меня не соблазнишь.
– Я не имел в виду генерала. У тебя же в Москве родители.
– Ну и что? Жить с ними в двухкомнатной квартире, каждый день выслушивать их нотации? Уволь. Я в детстве их наслушалась. А здесь у меня любящий дядя, свой уголок. И климат здешний мне больше нравится. Жарковато, правда, летом. Видишь, как я разомлела. И от жары, и от коньяка. Но эту я допью, – кивнула она на недопитую рюмку. – За тебя. Чтобы почаще заглядывал ко мне.
Да, захмелела она изрядно. Коньяк действительно был вкусный и крепкий, я чувствовал это по себе.
– Кофе хочешь? – предложила Жанна.
– Мы и без кофе мокрые с тобой, как мышата.
– Душ желаешь принять? Надеюсь, ты не торопишься?
– Не тороплюсь. Но с душем повременю до дома.
– А я временить не хочу! – решительно заявила Жанна. – С твоего позволения, приму сейчас. Помоги мне подняться.
Я подошел к ней и, обхватив за талию, поставил на ноги. Ее окончательно развезло, она шаталась, и голова, как у китайской куколки, вихлялась из стороны в сторону.
– Помоги мне раздеться, – требовательно попросила она.
Ничего себе заявочка!
– Как же ты будешь мыться? Ты разобьешься о ванну.
– А ты? – насмешливо сощурила глаза Жанна. – Разве ты откажешься помочь мне? – И вдруг, согнав с лица усмешку, пояснила: – Терпеть не могу, когда одежда прилипает к телу.
Рассуждала она как трезвая. Играет со мной или всерьез рассчитывает на что-то?
– Ну чего испугался, летчик? Видишь, как я набралась. И устала. Помоги.
Слово «летчик» явно призывало к действию. Хотя я и бывший, но не оправдать доверие моих коллег не мог…
3
К магазину «Овощи, фрукты» на Центральном рынке, принадлежавшему дяде Жанны, мы делали вторую ездку. Уже во второй половине дня. Заканчивали разгрузку, когда к нашему фургону подошел белобрысый детина с короткой стрижкой, стал наблюдать за нами. А невдалеке я заметил еще двоих, смуглолицых, горбоносых, явно кавказцев. Да и где кавказцев ныне не увидишь! В прошлом году я во время отпуска был в Москве, так и там их на рынках больше, чем нашего брата…
Белобрысый дождался, когда мы закончили разгрузку, подошел ко мне.
– Послушай, хозяин, тачка свободная?
«Неужто клюнуло?»
Я не спешил с ответом. Глянул на своего напарника, будто желая на его лице прочитать согласие или возражение, пожал плечами.
– Собственно, мы хотели еще одну ездку сделать…
– Так сделаете! – убедительно заверил белобрысый. – Нам тут десяток ящиков помидор подбросить надо. Недалеко и хорошо заплатим.
– Откуда?
– Да рукой подать, из Динской.
Действительно, недалеко. Трасса там оживленная. Правда, рядом посадка… Все равно рискованно нападать. Неужели обыкновенные барыги? Жаль если снова сорвется. Хотя по глазам сообщников, подошедших к белобрысому и внимательно наблюдавшим за нами, не похоже, что их волнует только перевозка. Да и одеты не для прогулок – джинсовые брюки, куртки, под которыми легко спрятать оружие…
– Сколько? – спросил я.
– Сотни баксов хватит?
Еще бы! На наши деньги это две с половиной тысячи рублей. Выручат ли они столько за помидоры? Прикинул: десять ящиков по тридцать килограммов. Триста. Если по десятке за килограмм возьмут, барыш всего пятьсот рублей. Могут, правда, и дороже продать, если куда-то на север отправляют. Но вряд ли. Вероятнее всего, «тачка» наша их заинтересовала, вон как внимательно поглядывают на нее кавказцы.
– Хватит, – не стал я торговаться. – И не будем терять времени, садитесь в кузов.
– А кто дорогу покажет? – не согласился белобрысый.
– В Динскую я дорогу знаю.
– Но хранилище не в самой Динской. Надо, не доезжая перекрестка, свернуть налево. Я покажу.
– Хорошо. Садитесь в кабину, а ты, Коля, полезай с ними, – кивнул я на кавказцев.
Мой пистолет – под сиденьем слева, Семенова – справа: наша легкая одежда не давала возможности спрятать оружие на себе, и это серьезно обеспокоило меня – напарник оказывался в невыгодном положении. И взять оружие на глазах у клиентов довольно проблематично. Можно было, конечно, что-то придумать, отвлечь их внимание, чтобы Николай взял пистолет, но я был уверен, что в кузове и в кабине преступники не нападут на нас, на первом же посту дотошные гаишники, тщательно осматривающие машины, обнаружат следы насилия.
Мы расселись по местам, и я завел двигатель. Фургон резво покатил по асфальту.
Достать пистолет из-под коврика подо мною было делом мгновения – я до автоматизма отработал этот прием, – но еще лучше, если он будет у меня под поясом брюк. И выбрав момент, когда белобрысый засмотрелся на остановившуюся у светофора иномарку (не иначе, побаивается, не нас ли сопровождает), я сунул пистолет под рубашку.
До хранилища, которое действительно находилось не в станице, а в поле, мы доехали, как я и предполагал, без происшествий. А вот теперь, как напутствовал Чудаков, надо держать ушки на макушке: у хранилища, деревянного сарая, ни души. Двери на замке. Значит, внутри пусто. Прихлопнуть нас здесь и бросить ничего не стоит.
Белобрысый выпрыгнул из кабины первым, едва я остановил машину. Открыл двери фургона. Напарники его, красные и пропотевшие до нитки, выскочили как из душегубки: солнце накалило металл и превратило фургон в сухую парилку. По лицу Семенова тоже катился пот градом. Но он весело подмигнул мне, сказал с улыбкой:
– Ты, Евгений, когда поедем обратно, не гони так, уж очень хорошая парилка, все болезни излечит.
Белобрысый и кавказцы тоже переглянулись, и на их лицах промелькнула ухмылка, которую можно было принять за предупреждение: вряд ли вам придется ехать обратно.
– Достань-ка лучше из бардачка сигареты, – сказал я, – перекурить надо.
Лейтенант понял намек и метнулся в кабину. Вылез оттуда с чуть оттопыренными полами распашонки, протянул мне пачку сигарет. Я сунул себе в рот и предложил покупателям. Закурил только белобрысый. Он, чувствовалось, нервничал: пальцы мелко подрагивали, лицо напряжено. Глубоко затягивался, бросал быстрые, беспокойные взгляды вокруг, особенно на дорогу, откуда могла появиться нам подмога – все-таки не доверяет, догадывается, что милиция идет по их следу. Бросил сигарету, вмял ее носком кеды в землю.
– Ну, пошли, – скомандовал. – Нам тоже надо торопиться. – Открыл замок.
Я пропустил его в хранилище первым. За ним вошел Семенов. Кавказцы ждали, когда войду я. Ну что ж, пожалуйста.
В хранилище был полумрак, свет пробивался лишь в щели между досок, и рассмотреть, что в дальнем углу, не представлялось возможным. Да и не это сейчас волновало всех нас.
Дойдя до середины хранилища белобрысый вдруг резко повернулся и выхватил пистолет. Но я опередил его. За моим выстрелом грохнул второй: это Семенов всадил пулю в руку кавказца, потянувшегося за оружием. Третий бросился было назад, к двери, но тут же, словно споткнувшись, грохнулся на земляной пол – я попал ему в ногу…