Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– От вас в город можно позвонить? – спросил Еремеев, обкладывая листьями подорожника следы зубов бультерьера.
– Нет. Только дежурному по части.
– Доложи ему.
Они пришли в кунг, служивший «караулкой». Сержант поднял трубку полевого аппарата, крутанул ручку магнето.
– Тарьщстаршнат, начальник караула сержант Егоров. Задержали на объекте неизвестного. Говорит, капитан милиции… Есть.
Он передал трубку…
Дальше все было как в пробуждении от страшного сна. В овальных оконцах уютного кунга робко розовел рассвет. Еремеев промыл порез и укусы крепким чаем из солдатского чайника. Ни йода, ни одеколона, ни, разумеется, водки в карауле не оказалось. Нашелся замызганный индивидуальный пакет, он и пошел на перевязку ран. Солдаты отыскали в тряпье драный водительский комбез. В нем Еремеев и встретил подъехавшего на армейском газике лейтенанта-артиллериста, а может, ракетчика. Без особых объяснений двинулись в штаб.
– Где мы хоть находимся?
– На территории полигона, – сухо ответил лейтенант.
– Город-то какой поблизости?
– В штабе узнаете.
Дорога – накатанный проселок – побежала вдоль живописного озера.
– Рыба-то ловится?
– Где? В Сенеже? – откликнулся задремавший было лейтенант. – Ловится.
«Сенеж! Озеро! Солнечногорск. Полигон – это, скорее всего, знаменитые армейские курсы “Выстрел”. Во куда занесло!» – изумился Еремеев.
В штабе он дозвонился до родного отделения милиции, и начальник подтвердил личность задержанного, но машину в такую даль прислать отказался. Договорились так: до Зеленограда Еремеева подбросят военные, а там его встретят свои… Только тут отпустило. Заныла нога. В санчасти обработали наконец рану как положено.
– Уколы от бешенства будем делать? – спросила прапорщик-фельдшер.
– Нет. Нацеди лучше мензурочку для дезинфекции внутренних органов. Стресс надо снять.
Стресс снял… Сидел на штабном дворе в ожидании «газона», глядя, как разворачиваются две заляпанные глиной боевые машины пехоты.
«Господи, как просто, как ясно все. Там – зло, ад, дьявольщина; здесь – добро, защита, свет. Повернуть бы эти БМП да разнести змеиное гнездо в два счета. Люди бы только спасибо сказали. Но попробуй, поверни, попробуй, докажи, попробуй, уничтожь… Тебя же скорее свои уничтожат, чем их истребят. Вот системочка-то. Вот законы-то… Вот завязалось-то, навязалось… Жизнь не сказка. А покажи-ка мне, добрый молодец, свое удостоверение личности, а предъяви-ка ты мне разрешение на меч-кладенец…»
Наиль, бедняга, продержится ли?..
  
Глава пятая. Руки на капот!
 
 
«Начальнику Московского областного управления внутренних дел генерал-майору милиции…
 
РАПОРТ
Настоящим доношу, что согласно Вашему устному распоряжению, мною, майором милиции Тисеватым, был произведен осмотр территории, принадлежащей ТОО “Радон”.
Данное товарищество, возглавляемое гражданином Р.Г. Матвеевым, инвалидом с детства, занимает территорию в 1 га и арендует на ней недостроенные подземные сооружения, ранее предназначавшиеся для запасного командного пункта штаба Московского округа ПВО. Я, вместе с моим заместителем по следовательско-розыскной работе, капитаном Боровым, а также командиром батальона дорожно-постовой службы ГАИ майором Охиным, осмотрел подземные помещения, в которых члены ТОО “Радон” выращивают грибы (шампиньоны), а также разводят нутрий для выделки меха. Все животные питаются отходами клинского мясокомбината, что подтверждается имеющимися в наличии документами и опросом обслуживающего персонала. Ничего противозаконного в деятельности ТОО “Радон” не обнаружено…»
– Ч Т Д, что и требовалось доказать, – вздохнул Еремеев, возвращая Махалину копию рапорта. – Либо этот майор Тисеватый пробковый дуб, либо получил на лапу. Не исключены и оба варианта, вместе взятые…
– Успокойся, Олежек! Как говорил одесский парикмахер, – «всех не переброишь». Всех не переловишь. И помни, что любой офицер живет только восемь лет: семь – до школы, и год на пенсии. Так что до инфаркта тебе восемь месяцев осталось. Живи и радуйся. Тем паче, что ты яхтой, говорят, обзавелся. Извини за нескромный вопрос, на какие шиши?
 
– На бабушкино наследство.
– Она у тебя в Монте-Карло с папой Карлой проживает?
– Ага. Из «новых русских»… В последний раз спрашиваю – на дело пойдешь со мной?
– Ты, Олежка, все в Карацупу наиграться не можешь. Тебя на подвиги тянет. Но любая твоя акция против «Радона» – преступная самодеятельность. И отвечать в первую голову будешь ты, а не они.
– Вот это-то самое непостижимое!
– Постижимое. Закон нужно чтить с обеих сторон.
– Можешь добавить: закон суров, но это закон.
– Вот именно.
– Тогда ответь, что первично – действие по утверждению закона или закон по утверждению действия?
– Знаешь, вас в вашем заочном юридическом хреновато учили праву…
– Зато тебя великолепно научили обвеховывать свой зад.
– Чем больше бумаг, тем чище жопа. А ты весь век ходи в засранцах.
– Ну, спасибо, уважил.
– Заходи. Когда деньги будут. Привет папе Карло и бабушке!
Зато Артамоныч, радостно встретивший его в общаге на Стромынке, на тот же вопрос, пойдет ли он на дело, сказал, не мудрствуя лукаво:
– А куда ж я без вас, Олег Орестович, денусь?
Еремеев усмехнулся, представив, что сказал бы о нем Махалин: «Индивид, выбитый из сетки ролевых отношений!» Право, их неплохо учат там, в Высшей школе МВД…
Он снова выдал Артамонычу пистолет, заметив себе, что сие действие квалифицируется, как незаконное хранение оружия и организация вооруженной банд-группы. Нехилый срок за такое светит.
– На мокрое дело пойдем? – опасливо спросил помощник.
– Пока от тебя требуется одно: позвонить из телефона-автомата вот по этому номеру и назначить место встречи.
В телефонной будке они слушали трубку вместе. Все тот же завораживающий голос Анастасии назвал новому «клиенту» новое место встречи: ворота Немецкого кладбища со стороны Новой дороги.
– Все, что от тебя требуется, – наставлял Еремеев Артамоныча, – взять на прицел санитара в салоне. И все. До моих распоряжений. Шофера беру на себя. И еще вот это возьми.
– Что это?
– Шприц-тюбик с успокоителем. Кольнешь ему потом, чтоб не дергался.
Коробка со шприц-тюбиком, изъятая у Леонкавалло в «Орбисе», оказалась незаменимым дополнением к их двум стволам.
Все шло как нельзя лучше: пока Артамоныч поджидал в кирпичных готических воротах «стюардессу Харона», Еремеев занял позицию в щели между оградой и цветочным киоском. Весь народ в этот поздний вечерний час толпился на остановке трамвая, так что пространство перед воротами Немецкого кладбища было совершенно безлюдно. Единственное, что его смущало: Анастасия могла увести клиента к другим воротам – к Главным. Но санитарная «Волга» остановилась, как по заказу, у цветочного киоска. В тот самый момент, когда Шарпей, а это был снова он, распахивал дверцу перед Артамонычем, Еремеев вышел из-за киоска и, оттолкнув оторопевшую Анастасию от передней дверцы, сунул пистолет в открытое окно кабины:
– Из машины! – скомандовал он шоферу. – Руки на капот!
Артамоныч наставил свой «браунинг» на Шарпея, и тот получил совершенно иное указание:
– В машину! Руки на затылок!
Если водитель послушно вылез и уперся в пыльный капот, даже растопырив пальцы для вящей убедительности, то санитар замешкался, и Еремееву пришлось повторить распоряжение, ткнув стволом в толстую спину.
– Шарпеюшка, прошью насквозь. Не дури!
 
Санитар нехотя влез, держа руки на шее.
– Ручонки повыше! На носилки ложись. Лицо вниз.
Анастасия благоразумно застыла, как в детской игре «Замри!». Она тихо ойкнула, когда игла шприц-тюбика вонзилась сквозь юбку в ягодицу. Шарпей же взвыл благим матом, должно быть, Артамоныч по неопытности угодил в седалищный нерв. Из-под левых подмышек и у санитара, и у шофера вытащили по «макару». Анастасию, покорно обмякшую и безразличную ко всему на свете, усадили на ее законное место рядом с шофером. Шофера предупредили, что если он не хочет заиметь две лишние дырки в башке, путь везет без фокусов, на что он охотно согласился: