Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Он заехал на бывшую службу, покончил со всеми формальностями, раздал долги всем, у кого когда-то что-то занимал до получки, вернул в сейф электрошокер Вантуза, устроил в обеденный перерыв небольшую отвальную для друзей и, погрузив во все те же нанятые с утра «жигули» три коробки с книгами – фирма «Орбис» не подвела, вывезла из квартиры все тома в целости и сохранности, – отбыл на Мясницкую в регистрационную комиссию маломерного флота.
Переоформив яхту на себя, он отправился в посольство Украины хлопотать о разрешении захода в территориальные воды и порты Крыма. Затем вернулся на Преображенку и прописался, на всякий случай, в милицейском общежитии. Съездил в Сокольники, купил в фирменном «Зените» бинокль, прибор ночного видения, две мини-рации и немецкий фотоаппарат, чувствуя, как кружится голова от столь дорогих и вожделенных покупок. Наконец, зашел в Вознесенский храм и договорился с батюшкой об освящении яхты. Гонорар был довольно высок, и отец Симеон, уложив в портфель кадило, бутыль со святой водой, чашу и другие ритуальные вещи, без промедлений отправился с ним в Долгопрудный.
На Дмитровском шоссе их машину стал нагонять белый «мерседес». Еремеев похолодел: перед глазами живо встал расстрелянный рафик перед въездом в Хотьково. Оторваться от «мерса» не было никаких надежд. Надо останавливаться и принимать неравный бой здесь, в этом чудном березняке с зацветающей черемухой…
Выследили. Слишком долго крутился по Москве. Жаль шофера и священника – ни за что пострадают. Надо остановиться и отбежать в сторону, принять огонь на себя.
– Останови здесь, – попросил он и не узнал своего враз охрипшего голоса. Водитель затормозил на обочине. Сжимая пистолет в кармане куртки, Еремеев бросился навстречу подлетающему «мерсу».
Залечь бы в кювет. Поздно. Сейчас изрешетят…
Белый «мерседес» пронесся мимо. Он успел разглядеть лишь удивленное лицо блондинки, сидевшей рядом с водителем.
Пронесло. Ошибся. Мало ли в Москве белых «мерсов»… Нервы, брат, нервы. Хвойно-жемчужные ванны надо принимать, элениум на ночь – и никаких стрессов.
Он наломал букет черемухи, спрятал лицо в холодные цветы и листья и задохнулся от горьковато-сладкого запаха. Сто лет не вдыхал. Ведь черемуха же, не спецсредство какое, – всамделишная, живая!
– Рано, рано черемуху-то рвете, – пожурил его отец Симеон. – Распуститься как след не успела.
– Душа не утерпела.
Водитель с батюшкой улыбнулись. Вот, мол, не перевелись-де еще романтики в сей юдоли. Поехали дальше…
На «Санта-Марине» Еремеева ждал сюрприз. Из салона в кокпит вылезли ему навстречу бывший майор Тимофеев и помощник по особым поручениям. Оба были навеселе, и Артамоныч радостно хвастался:
– Это я его уломал. Я! Ни за что не хотел ехать. Это я…
– Это он! – обнимал посланца за плечи Тимофеев. – Знал, чем старого танкиста пронзить… А пароход у тебя классный! И девочки ничего. Ну ты – гусь! Все успел.
Заметив священника, поутихли. Вылезли и Карина с Леной.
Отец Симеон раздул кадило, окурил благовонным дымком ливанского ладана каюту, салон и кокпит, окропил святой водой палубу, мачту, паруса, пропел священные тексты и под конец, благословив капитана, вручил ему образок покровителя моряков и всех странников – святителя Николая. Иконку повесили в салоне. Там же накрыли и запоздалый обед.
– Может, с нами пойдете, батюшка? – предложил Тимофеев, поднимая чарку.
– Вот когда на Афон соберетесь, тогда и пойду, – отшучивался отец Симеон, моложавый и крепкий иеромонах из Ново-Иерусалимского монастыря.
– А нам что в Хайфу, что в Афон! – хорохорился Тимофеев. – Вот золотишко колчаковское с Артамонычем найдем, купим себе персональный танк, Карину в наводчицы возьмем, Ленку в заряжающие и махнем в Арабские Эмираты. – И тут же дурашливо пропел:
 
 
Вижу пагоды Шри-Ланки,
 
Вижу рисовы поля.
 
Если еду я на танке,
 
Всюду родина моя…
 
 
Проводив священника и договорившись с хозяином «жигулей», что тот заедет сюда завтра с утра, Еремеев вернулся на яхту и распределил спальные места. Девушкам отдал носовую каюту, Тимофееву отвел диван левого борта, себе – диван правого. А невысокий Артамоныч с превеликой охотой забрался в спальную шхеру, уходившую в корму по правому же борту за рундуком кокпита.
 
Выход назначили на завтра сразу же, как только Еремеев привезет Дельфа.
* * *
Уходили в полдень под дизелем. Карина с Леной героически загорали на носу под совсем еще нежарким майским солнцем. Чуть поодаль – у мачты – лежал на крыше салона забинтованный Дельф, время от времени побивая пушистым хвостом в пластик кровли. Тимофеев с Артамонычем резались в салоне в домино. А Еремеев сидел на руле, изредка поглядывая на удаляющийся город. На губах блуждала блаженная улыбка. Он не бежал из Москвы, он уходил из этого чудовищного мегаполиса победителем – на белом водном коне, с отбитой девой-красой, с друзьями-товарищами. «Санта-Марина» в его глазах походила на ковчег, который спасал пять душ, не считая собачьей, уносил их к новой, заведомо лучшей жизни.
 
 
Все впереди, а ныне
 
За метром метр… –
 
 
ревел из стереодинамиков в салоне любимец майора Тимофеева Высоцкий, –
 
 
Идут по Украине
 
Солдаты группы «Центр»…
 
 
Пройдя под мостом автомагистрали, Еремеев заглушил дизель, поднял грот и стаксель, в которые сразу впрягся свежий майский ветер. Зажурчала под кормой вода, яхта, кренясь на правый борт, понеслась к вратам первого шлюза…
  
Часть вторая. Знак Вишну
 
(Лейтенант Орест Еремеев)
  
Глава первая. Альтхафен. Апрель 1945 года как пить дать…
 
Только когда мотоцикл въехал в массивные ворота комендатуры, лейтенант Еремеев перевел дух и размазал по лбу скопившийся в бровях пот.
Жарко!
Да что жарко!.. Тут кого угодно бы холодный пот прошиб. Шутка ли, конвоировать «вервольфа» по незнакомому городу. Этих субчиков, судя по тому, что Еремеев о них слышал, надо перевозить в бронированных автомобилях. Но у смершевского автофургона полетела коробка передач, и за добычей капитана Сулая прислали этот дохлый колясочный мотогроб.
Капитан Сулай первым из смершевцев взял в Альтхафене живого «вервольфа»; неделю выслеживал его в портовых водостоках. И уж конечно же майор Алешин, прекрасно понимавший, кого добыл Сулай, мог бы расстараться если не насчет «виллиса», то уж хотя бы насчет бортовой полуторки.
Таинственный «вервольф» в серой докерской спецовке выглядел весьма прозаично. Тем не менее Сулай затянул на поясе пленника крепкий флотский линь, а свободный конец намертво привязал к скобе коляски. Руки оставил свободными, чтобы не привлекать внимания прохожих. «Вервольф» покорно позволил проделать все это и даже предупредительно поднял руки, чтобы Сулаю удобнее было обвязывать поясницу. Капитану эта предупредительность не понравилась, уловил он в ней что-то насмешливое, обидное для себя и потому узел на скобе затянул потуже. Сулай повел свою группу по горячим следам, а мотоколяска с добычей покатила через Хинтерланд в город.
Еремеев с любопытством поглядывал на белобрысый затылок немца. Он впервые так близко видел живого диверсанта и никак не мог понять, что заставляет его воевать после того, как война уже закончилась.
 
Посреди двора, у широкого колодца, сделанного, видимо, из бывшего фонтанного бассейна, плескался голый по пояс помощник коменданта капитан Кистенев. На фигурной закраине колодца стояло ведро. Кистенев ладонями черпал из него воду и блаженно поливал спину.
– Привет, Еремеич! Иди, освежись!