Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Фройляйн Ирен!
Он едва не сказал — Вейга…
Рихард был не один, он сидел по-приятельски с рыжеволосым гауптманом с авиационными «птичками» в петлицах — за кофе с коньяком.
— Гауптман Ванзенегер! [158] — назвался авиатор и привычно улыбнулся, предупреждая улыбку собеседника. — Не удивляйтесь моей странной фамилии! Ее получил мой прадед от самого Бисмарка! Он служил у него денщиком и мастерски истреблял клопов.
Рихард позвонил в бар, и оттуда принесли поднос с канапе, шпротами и яблоками, а также бокал рейнского для Ирины. Ирина лишь слегка поддерживала общий разговор, который вился вокруг родных для каждого из троих мест в Германии. Так выяснилось, что начальник казино Рихард Рокк родом из Пассау, «баварской Венеции», а Ванзенегер — уроженец Штральзунда. Но поскольку все бывали в Кёнигсберге, наперебой — чтобы сделать приятное гостю — стали расхваливать столицу Пруссии. Из общих увлечений определилась рыбалка. Причем капитан Ванзенегер как житель портового города оказался заядлым и многоопытным рыбаком. Именно он и пригласил всех присутствующих порыбачить в Свислочи. Приглашение было принято единодушно. Сговорились о месте и времени встречи.
— Нашей милой даме наскучило слушать мужские разговоры, — заметил Рокк. — Идемте в зал, там уже в разгаре танцы!
В зале Ирина имела успех. Ее беспрестанно приглашали то на вальсы, то на фокстроты. При этом кавалеры просили разрешение у майора, на лице которого застыла невеселая мина. То ли он ревновал свою подругу, то ли его снедала иная печаль. Но благодаря Ирине Лунь познакомился с весьма важной для него персоной — комендантом минского вокзала оберст-лейтенантом Крамером. Тот был уже навеселе, и трудно было сказать, кто ему больше понравился — фройляйн Ирен или ее бравый спутник, но только без особых церемоний он предложил Луню выпить на брудершафт, что и было исполнено под аплодисменты ундины.
— Если тебе нужно будет срочно отправиться в Варшаву или Берлин — приходи ко мне запросто, как к другу! — предложил Крамер новому знакомцу. — Но лучше в Варшаву! Там такие пани, — погрозил он пальцем, — не хуже, чем у тебя! Скажи, где ты нашел такую красотку? В ней есть что-то от Марлен Дитрих, будь она неладна!
Лунь с трудом отвязался от нализавшегося коменданта, но его визитку бережно упрятал в офицерское удостоверение. Сделав Ирине знак, он увел ее из казино, где градус веселья уже достиг своего апогея.
— Спасибо! — поблагодарил он ее в машине. — Вы сыграли свою роль блестяще. Браво! Примите мои аплодисменты.
— Честно говоря, было довольно противно. Начальник казино еще ничего, можно сказать, джентльмен. Но остальные — липкие пошляки.
— На войне как на войне. Даже если линия фронта проходит через казино.
Полная луна заливала город почти дневным светом. Тем страшнее было зрелище, которое Лунь и Ирина увидели в ветровом стекле: перед дрожжевым заводом покачивались на веревках пятеро повешенных: четверо мужчин и одна девушка. На груди висели таблички «Они вредили германской армии».
Лунь недоумевал: «Немцы — народ великих ученых и мыслителей, нация передовых технологий, а по психологии — средневековые варвары: повесить, отрубить голову, сжечь в печи… Откуда такая дьявольская жестокость? Ну расстреляли бы, если попались. Но смаковать зачем?»
Всю дорогу оба подавленно молчали. Лунь отвез Ирину в Кальварийский проезд, где ее давно и нетерпеливо поджидал Сергей.
Пока Ирина приводила себя в домашний вид, мужчины поставили самовар и заварили чай.
— Послушал, как тут всякие голоса в эфире вещают… — Лунь неспешно помешивал ложечкой в чашке. — Все нас обвиняют, что войну развязали. Мы-де заключили с Гитлером договор, и тот — с развязанными руками — напал на Польшу… Вот Чемберлену можно было договор с Гитлером заключать, и Чехословакию им совершенно не жалко. Отдали на заклание, и все. А нам подписывать такой же договор с Гитлером, по их мнению, — западло! Как же так — Сталин развязал Гитлеру руки в Польше?! Но ведь если бы Гитлер потребовал сначала Польшу, то Чемберлен и Польшу бы ему сдал, как сдал Чехословакию. Но нам, видите ли, нельзя повторять шаги Чемберлена. Двойная мораль — морально то, что выгодно Англии. А вообще-то, Запад должен Сталина в задницу целовать за свое спасение!
 
— Какое спасение? Мы что — их уже спасли?
— Мы их уже спасли! Тем, что Сталин не присоединился к Тройственному союзу, к оси Берлин — Рим — Токио. А ведь ему предлагали. Но он не вступил! А вступил бы в этот сговор, кранты и Европе, и Америке! Так скажите спасибо, что не вступил и на себя теперь удар принял. Как там, в Англии, небось радуются, что вермахт от них оттянули. Это же мы их теперь от высадки на острова спасаем! Не полезет туда Гитлер, пока он в России воюет.
— Не могу понять, зачем Гитлер второй раз на одни и те же грабли наступил: нельзя Германии на два фронта воевать!
— А где ты видел второй фронт? Гитлер от Черчилля фору получил ровно настолько, сколько ему нужно разгромить СССР. А за это время Черчилль армию свою укрепит, оборону наладит.
— А потом ударит?
— Если поймет, что вермахт выдохся и ослаб.
— А если вермахт останется боеспособным?
— Будет искать хитрого союза с Осью. Возможно, и сам присоединится. На все пойдет, лишь бы Англию от вторжения уберечь.
Разговор прервала Ирина. Она подсела за стол в домашнем халатике и обхватила голову руками:
— Хватит о политике, хватит о немцах! Давайте о чем-нибудь другом! Давайте что-нибудь споем! Только тихо-тихо… Но споем. Без наших песен душа пересохла…
И откинувшись на спинку стула, завела красивым грудным голосом:
 
 
Ночь светла… Над рекой
 
Тихо светит луна.
 
И блестит серебром
 
Голубая волна…
 
 
Сергей и Лунь подтянули, покачиваясь в такт мелодии. Перед глазами Луня невольно встали те пятеро повешенных в воротах дрожжевого завода. «Ночь светла…» Уж лучше бы стояла глухая темень…
  
Глава двадцатая
 
Рыбалка на Свислочи
 
На рыбалку выбрались в воскресный день. Сначала Лунь с Ириной, одетой по-дорожному, заехали в казино за майором Рокком (он жил в комнате рядом со своим кабинетом), затем у моста через Свислочь встретили гауптмана Ванзенегера, который прикатил к месту встречи на мотоцикле с коляской. Из коляски торчали удочки и объемистый рюкзак.
Они выехали из Минска за Заславль и расположились на живописной речной излучине, хорошо укрытой от дороги прибрежными кустами. Рыбалка не задалась — то ли поздно приехали, то ли место неловное попалось, но Ванзенегера это не расстроило.
— Я обещал вам штральзундский фишзуппе, и я им вас угощу.
Гауптман извлек из рюкзака толовую шашку, приладил шнур со взрывателем, поджег и бросил подальше — в самый омуток. Взметнулся столб воды. Ирина, как и полагается благовоспитанной фройляйн, громко взвизгнула, потешая мужчин, а Ванзенегер уже зорко высматривал всплывшую рыбу.
— Если рыба не идет к человеку, то человек идет к рыбе.
— Военная рыбалка, — отозвался ему в тон Рокк, разжигая костер.
Гауптман достал еще пару шашек, но глушеной рыбы хватало более чем. Лунь взвесил брикет на ладони.
— Какое надежное средство для безотказной рыбалки!
— Хотите, возьмите себе про запас! — предложил Ванзенегер. — Пригодится на будущее.
— Спасибо! — обрадовался Лунь. — Непременно пригодится.
— Вот вам четыре штуки. Хватит?
 
— За глаза!
Рыбный суп вышел на славу! Тем более что Рокк захватил с собой портативный патефон с набором французских пластинок. Когда французы надоели, поставили пластинку с любимым маршем Рокка — «Хохенфридбергер».
— По преданию его написал сам Фридрих Великий! — прокомментировал он и стал не совсем трезво дирижировать патефону.
* * *