Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
И таких вот мест на карте — раз от разу больше.
Невский даже термин на досуге изобрел: "проблемный город".
Не город-музей, не город-памятник, не город-сад, а нечто совсем-совсем иное, полное общественных проблем, которые необходимо разгребать.
— Михаил Викторович! Вы заснули? — окликнул его из машины Дергун. Пора ехать.
— Я уже готов!
Невский с комфортом устроился на заднем сиденье, и Птучка с места дал газ.
Глава 31
С раннего утра и до самого обеда дорогу, что пролегала мимо санатория, безостановочно утюжил грейдер, приминая и оглаживая частые ухабы, которых накопилась масса с прошлого, а может, и более далекого лета.
Поэтому машина шла легко, хотя порой и встряхивалась весьма ощутимо.
Тонкая стрелка спидометра постоянно вибрировала около отметки "сто".
— С чего начнем? — спросил Дергун, гоголем глядя по сторонам.
— С медсестры, — бросил через плечо Птучка. — Она на месте, ее проще.
— Вам бы, Михаил Викторович, я посоветовал не слишком дергаться, начальственно сказал Дергун.
— В каком же это смысле?
— В самом натуральном. Как приедем, так — сидите скромно и не мельтешите. Лучше в номере побудьте — нагуляетесь потом. И к Лидии Степановне — не надо. Ну ее!..
— Наверное, вы правы. — Невский выпустил в раскрытое окошко струйку сигаретного дыма. — Отдыхающих не надо будоражить. Только. не хочу я в помещении сидеть — за двое суток надоело уж не знаю как!..
— А что ж вы предлагаете взамен? Сержант вам дело говорит, — заметил Птучка. — Некому вас будет развлекать — своих забот хватает.
— А зачем меня кому-то развлекать? — пожал плечами Невский. — И не надо. Я ведь, кажется, не под арестом. Так что — зря вы. Я спокойно погуляю — где-нибудь по тихоньким аллеям, чтобы не мозолить никому глаза, у речки посижу. Короче, я мешать не буду.
— А если. — выдержал паузу Дергун, — вы вдруг столкнетесь?..
— С кем?
— Понятно, с кем. С преступником!
— Да я его в глаза сроду не видел! Как я отличу: преступник это или нет? И он меня, по-моему, совсем не знает.
— Вот уж не скажите! — засмеялся Птучка. — Ну и что, что вас друг с другом специально не знакомили! Ведь не на Марсе где-нибудь живете — в санатории! Все друг у друга на виду. Вас только раз увидишь — помнить будешь долго. Колоритный вы мужик! И чтобы он не обратил на вас внимания. Да не поверю никогда!
— А если вы его сегодня не найдете, что же — мне из номера и выходить нельзя? Хорошенькая перспектива! — возмутился Невский.
— Любите вы все передергивать, — с неудовольствием сказал Дергун. — И давеча, когда мы с вами в номере сидели... Жуть сплошная! Так достали хоть ты караул кричи!..
— Гуляйте на здоровье, — примирительно ответил Птучка. — Кто же запрещает? Это было б глупо. Только далеко не уходите. Чтобы в случае чего. Я понимаю, вы физически довольно сильный человек и, вероятно, даже очень, но преступник может быть вооружен. А против пушки — все игрушки, как говаривал мой дед. Пальнет из-за кустов — и поминай, как звали! Я вот этого боюсь.
— Я буду осторожен, не волнуйтесь. Выберу местечко где-нибудь недалеко от дома, посижу на лавочке — и просто книжку почитаю.
— Молодец! Вот так бы сразу! — одобрительно ввернул сержант. — А то права качать.
У Невского имелась веская причина, по которой ему совершенно не хотелось оставаться в своем номере.
Однако об этом и заикаться перед нынешними спутниками он не смел.
Там, где случилось недавнее убийство Евфросиньи Аристарховны, железнодорожный путь шел ощутимо в гору, а потом — почти сразу под уклон, и поезда из города — а впрочем, и обратного следования — в этом месте, какая бы ни стояла погода, всегда замедляли ход — до такой степени, что бегом их можно было даже обогнать.
Этой очень ценной информацией наблюдательный Лазаретов снабдил Невского еще в первое утро, когда тот приехал, во время завтрака, присовокупив, что ежели не бегать до дуба и назад, а только гулять по лесу и ходить дальше, за железную дорогу, то это — совершенно безопасно, благо всякий поезд видно издали и движется он еле-еле.
Вот почему не так уж сложно было, при необходимости, запрыгнуть на подножку вагона. Главное — заранее знать, когда пройдет состав.
Это-то Невский и принял в расчет, обдумывая план дальнейших действий.
Ведь вовсе не исключено, что убийца направился именно к железной дороге. Очень удобный путь к отступлению, когда другие уже могут быть надежно перекрыты.
Бесценный Лазаретов!
До чего кстати в тот же самый первый день он сообщил Невскому и расписание всех поездов, чтоб тот, гуляя и, по случаю, пересекая насыпь, был, как говорится, начеку и зря не рисковал!..
Теперь эти сведения пригодились.
Если директор в своем последнем телефонном разговоре с Дергуном ничего, для подстраховки, не наврал, то на предыдущий поезд Звязгин должен был прилично опоздать.
А новый состав будет проходить мимо санатория только через пятьдесят с небольшим минут.
Пусть Птучка с Дергуном пасутся сейчас в санатории — у них своя работа. И не надо отвлекать их, ни к чему.
А он помчится к насыпи.
Понятно, версия не стопроцентная, но все-таки проверить стоит. Лучше ошибиться, чем потом себя корить.
— Вы к Лидии Степановне-то не ходите, — вновь напомнил Птучка. — Мы уж — сами.
— Нет вопросов! Я же обещал вам не мешать! — поспешно согласился Невский.
По правде, ему самому нисколько не хотелось присутствовать при аресте Лидочки. Было бы мучительно стоять и наблюдать со стороны за этой внешне, может быть, и безобидной, но печальной процедурой, очень горькой от начала до конца, и знать, что Лидочка теперь все понимает. Понимает, кто он и какую роль нечаянно сыграл в ее судьбе.
У ворот санатория Птучка затормозил и начал было разворачиваться, чтобы встать возле забора.
— Нет-нет, вот этого как раз не надо! — запротестовал Невский. Поезжайте дальше. Лучше нагрянуть внезапно. Если машину оставим здесь, перед воротами, то все за версту увидят, как мы торжественно шагаем по аллее. Зачем дразнить гусей? А так — с ветерком, прямо к главному корпусу. Не думаю, чтобы нас ждали именно теперь.
Тихий час, по видимости, кончился, и потому кругом царило оживление.
Птички громко щебетали, солнышко светило, и всем было очень хорошо.
И лужи совершенно высохли, так что любой, возникни у него желание, мог без труда по тропкам и аллеям двигаться куда угодно. Хоть к реке, хоть в темный лес.
На асфальтовой площадке у парадной лестницы опять толпились санаторцы и с восторгом наблюдали очередной куплетовский фокус из постоянного его репертуара.
Надо думать, закончи он сейчас свою волшебную программу и начни ее немедленно по новой — всеобщий интерес и воодушевление остались бы на прежнем уровне. Уже хотя бы потому, что Куплетов сам по себе являл безусловное зрелище...
Ну, до чего ж он быстро успокоился и снова взялся за свое, подумал Невский с легкой завистью. Как будто в этой жизни все ему до фонаря, ничто не задевает!.. И, главное, как быстро остальные позабыли прежние сомнения и страшненькие сплетни и с наивной благосклонностью восприняли массовика! По-прежнему для них он — душка-весельчак. А ведь вернулся-то — от силы три часа назад!..
Заслышав шум мотора, санаторцы обернулись, а Куплетов замер, как раз перед тем собираясь пустить любезную всем птичку высоко в небеса.
Невский открыл дверцу первым и, чуть ссутулившись, чтоб меньше привлекать к себе внимание, со скромным видом отошел в сторонку.
Выскочив следом за ним из машины, Птучка и Дергун мигом устремились к лестнице.
Санаторцы лишь разочарованно проводили их глазами.
Они уже собрались было подступиться к Невскому, дабы хоть он удовлетворил их бескорыстное святое любопытство, но и тот вдруг куда-то исчез.
И вот тогда, ни слова не произнеся и лишь озабоченно поцокав языком и сокрушенно покачав головой, Куплетов как-то по-птичьи всплеснул руками и по узкой боковой аллее помчался вслед за ним.