Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Хреново…
— Сейчас сюда прилетят.
Коробов переглянулся с начальником штаба. Тот понял его без слов.
— Все на выход! — прокричал Сандалов так, что слышно было на обоих этажах. — Брать только оперативные документы!
К нему подскочил дежурный по штабу.
— Гони всех во двор, и как можно быстрее! — наставлял его полковник. — Звони в гараж, пусть немедленно подают машины!
— Есть!
— Перемещаемся на полевой КП в Бухиничи!
— Есть, понял!
— Брать только секреты и оперативные документы! Действуй!
— Есть!
Сандалов бросился в свой кабинет и стал набивать брезентовый портфель документами. Он схватил тубу с картами, снял с вешалки противогаз и плащ-палатку. Кажется, все? Окинул взглядом кабинет, который три года был его вторым домом: стол, черная эбонитовая лампа, портрет Тимошенко на стене… Все это уже было ненужным, все это уже уплывало в прошлое… И не теряя больше ни секунды, бросился по лестнице, где возник небольшой затор — на площадке сошлись сразу два сейфа, облепленные носильщиками. На стальных боках алели строгие надписи: «Выносить в первую очередь!»
Во дворе уже толклись самые проворные — с опечатанными портфелями и чемоданами, тубами, вализами… Где-то неподалеку тарахтели моторы подъезжавших грузовиков, но их внезапно заглушил истошный рев пикирующих самолетов.
Шесть «юнкерсов» зашли со стороны Мухавца и, снизившись до ста метров, разошлись по заранее намеченным целям: одно звено обрушило бомбы на дома комсостава, другое — с душераздирающим ревом — пронеслось над гарнизонным футбольным полем — и накрыло здание штаба бомбовым веером. Бомбы обрушились без свиста — просто рвануло сразу — тут и там, и где-то за спиной, и где-то впереди.
По счастью, большая часть штабистов оказалась во дворе возле вынесенного для погрузки в машины имущества. И, заслышав рев атакующего звена, все как один полегли на землю.
Сандалов кинулся в придорожную канаву — неширокая и неглубокая — она все же спасала от взрывной волны, от осколков и осколков, летевших во все стороны. Сделав свое дело, самолеты ушли на запад. Полуоглушенный полковник поднялся на ноги и отряхнул китель. Фуражка улетела невесть куда.
От штаба осталась только одна стена: едкий дым и кирпичная пыль оседали на руины здания, повсюду летали листки служебных бумаг. Пять минут назад это пепелище было штабом 4-й армии и 123-й авиадивизии.
— Все вышли?! — крикнул Сандалов операторам, которые заглядывали под нагромождение кусков рухнувших стен.
— Похоже, не все, товарищ полковник! — откликнулся помощник начопера капитан Сивко. — Там комсомолец с политотдельцами свой сейф тащили. И, видимо, не успели…
Старший политрук Никита Горбенков, помощник по комсомольской работе начальника управления политпропаганды и инструктор отделения партучета, тоже старший политрук Валентин Курский навсегда остались под обломками. Их задавила насмерть рухнувшая стена в тот самый момент, когда они выносили железный ящик с партийными и комсомольскими документами. Это были первые потери штаба в первые часы войны.
— Полутонными шарахнули! — заметил начарт, осматривая воронку.
«Танюшка! — заныло сердце. — Как там они без меня?» — Сандалов глянул в сторону домов комсостава. По ним тоже пришелся бомбовой удар. Над кронами лип и тополей поднимался дым. Он с трудом удержал себя, чтобы не кинуться к своему дому — и всего-то триста шагов! Но здесь война, здесь его фронт и его окоп. Он не имел права покинуть сейчас своих людей ни на минуту. Даже ради самых родных и близких…
«Ну, Шлыков, сказал бы я тебе пару ласковых!» — полковник поискал глазами члена Военного Совета, но вспомнил, что тот еще с вечера укатил в Брест на спектакль московской оперетты «Свадьба в Малиновке». Вдруг некстати вспомнились опереточные фразы:
 
 
Приготовьтесь, фрау мадам,
 
Я урок вам первый дам:
 
Нужно к небу поднять глаза
 
И запрыгать — ну, как коза!
 
 
«Ну, попрыгай там теперь сам!» — Сандалов до боли в пальцах сжал кулаки.
 
— Быстрее, быстрее! Шевелись! — подгонял он штабистов, которые и без того суетились возле машин, перебрасывая через борта железные ящики. А опереточная песенка навязчиво вертелась в мозгу:
 
 
Повторяем: эйн-цвей-дрей,
 
Ну-ка, крутитесь побыстрей!
 
 
Неровен час — прилетят снова. И как быстро и точно накрыли они штаб!
Кто-то навел? Разумеется, в Кобрине действовала немецкая агентура, но и без них летчикам помог надежный ориентир — футбольное поле, чей овал почти упирался в здание штаба. План бывшего польского военного городка, в котором расположилось управление армии и некоторые части, наверняка попал в руки немцев после падения Варшавы и захвата архива военного министерства. Легко было догадаться, что штаб 4-й армии разместится не в казарме, а именно там, где был штаб польской дивизии.
Лишь в половине шестого утра, спустя два часа после налета, Сандалову удалось подойти к дому.
Пока из руин вытаскивали тела погибших политработников, пока с удвоенной энергией загружали штабные машины, Сандалов бросился посмотреть, что стало с жилыми коттеджами. Навстречу ему выбежала с почти безумными от горя глазами жена командарма — Нина Коробова.
— Занку мою не видели?! — вскрикнула она на рыдающей ноте и, не дожидаясь ответа, — по одному только виду полковника поняла, что не видел он ее дочери, — бросилась дальше. Сандалов даже не успел спросить ее о своих.
Дом, где оставались Лиза с Танюшей и Александрой Варсонофьевной, военная фортуна, увы, не пощадила. У Сандалова защемило сердце, когда он увидел закопченные стены с черными глазницами окон, проваленную крышу, сорванные двери, перебитую лестницу…
— Ваши живы! — крикнула ему какая-то женщина. — Они там, за КПП!
Но за воротами городка полковник своих не нашел. Жены командиров и ребятишки толпились в кустах между шоссе и Мухавцом. С осунувшимися, заплаканными лицами все они были одеты наспех, в руках держали не чемоданы, а узелочки. Стал расспрашивать соседок.
— Елизавете Павловне с дочкой и бабушкой удалось сесть на какую-то грузовую попутку, — сказала одна из женщин. — Уехали в чем были. Только сверточек с едой успели захватить!
— А с ними и семья полковника Белова, — заговорила другая. — Машина ушла, говорили, в Барановичи.
— А нам-то что делать? — заговорили все разом. — А когда за нами машину пришлют?!
Полковник потупил глаза. Конечно, всех нужно немедленно эвакуировать в тыл. Но на чем, какими средствами?..
— Машины придут, я уже дал распоряжение!
Сандалов вернулся к руинам штаба. На сердце, однако, слегка потеплело: живы! Уехали из этого ада…
Откуда-то возник тоже весь обсыпанный землей генерал Коробов, к нему подбежал заместитель начальника штаба полковник Долгов и доложил только что принятую телеграмму из округа. В ней повторялась директива Москвы:
«В течение 22–23.6.41 г. возможно внезапное нападение немцев. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев».
— Опять двадцать пять! — горестно воскликнул командарм. — Неужели ни Москва, ни округ до сих пор не верят, что началась настоящая война?!
Сандалов подумал: «Да ведь и мы с тобой до самой последней минуты не верили. Пока не увидели своими глазами развалины штаба армии, пока не услышали о гибели близких людей, все продолжали надеяться, что это еще не война…»
 
Сандалов вскочил в «эмку», где его уже нетерпеливо поджидал командарм.
— Едем в Буховичи, — сказал командующий, — узнаем, какая обстановка в Бресте, и доложим в округ, что началась настоящая война.
По пути обменялись впечатлениями.
— Все провокаций боялись, — скрипнул зубами Коробов. — А они вон сразу войной пошли!