Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Лунь нащупал в кармане плаща пистолет. В кого стрелять первым? Или пока подождать? Сейчас они потребуют фотоаппарат. Но старший наряда этого не сделал. Он резко спросил Луня:
— Что вы хотите от часового? Ему категорически запрещено разговаривать с посторонними, тем более гражданскими лицами!
Последняя фраза была адресована парню в каске. Тот виновато сжимал карабин, не поднимая голубых глаз.
— Вызови разводящего! — кивнул ему гауптман, недобро блеснув золотыми зубами. — Я снимаю тебя с поста!
Он повернулся к беспечной парочке:
— А вы, господа, не имеете права находиться вблизи заграждения. Тем более что щиты с предупреждением поставлены по всему периметру зоны!
— Это я во всем виновата! — прижала кулачки к груди Вейга. — Простите нас, господин офицер!
И она одарила строгого гауптмана таким взглядом, что тот сразу сбавил тон:
— Ладно, предъявите свои документы.
Лунь первым достал свое водительское удостоверение. Ему еще не верилось, что все обойдется лишь нотацией. Похоже, «кеттенхунде» не успели заметить его манипуляций с «лейкой» — иначе разговор был бы совсем другим.
— О, так вы не здешний? — вперил в него острые серенькие глазки жандарм.
— Да, я приехал из Кёнигсберга по делам.
Вейга поспешно протянула свой паспорт, чем перебила дальнейшие расспросы. Паспортные данные красивой фройляйн заинтересовали жандарма больше, чем водительские права Луня.
Он долго вглядывался в ее фотографию, потом вернул документ:
— В жизни вы намного интереснее, фройляйн!
— Благодарю вас, господин офицер! — скромно потупилась Вейга.
— Куда вы направляетесь!
— Я хотела показать гостю наш мол. С него открывается прекрасный вид на море.
— Тогда пройдите по этой тропе, и через сто метров будет поворот налево. Там обходная дорожка.
— Вы очень любезны, господин офицер!
— И пожалуйста, больше не нарушайте наших правил!
— Слушаюсь, господин офицер! — кокетливо приложила два пальца к полям шляпки Вейга и послала ему очаровательную улыбку.
— Черт бы тебя побрал! — добавила она вполголоса так, чтобы услышал ее только спутник. — Никогда еще не получала комплиментов от жандармов!
Она мастерски вывела Луня из критической ситуации, и он смотрел на нее, как на спасительницу. «Умница! Вот бы такую вместо Клары! Да, с ней можно было бы такие дела творить!..» — восхищенно подумал он и спрятал камеру в карман плаща. По спине еще бегали холодные мурашки. Но судьба, в награду за пережитый ужас, послала ему еще один сюрприз, на сей раз куда более приятный. Среди дощатых ступенек, по которым они поднимались наверх дюны, взгляд цепко выхватил одну — с полустертой надписью: «Учебные снаряды. 88-мм калибр». Кто-то из батарейцев, ремонтируя лестницу, использовал дощечки из-под старого снарядного ящика. И вот вам, товарищ Лунь, как по заказу — точные сведения о калибре прикрытых сетью орудий!
Они поднялись на песчаное плато, заросшее кривым, выросшим на морских ветрах соснячком, и направились к молу. У выхода на волнолом белела маленькая харчевня «Штрандхалле», обещая хороший кофе и доброе вино. Право, стоило взбодриться после такой встряски.
— Вас не продуло? — спросил Лунь свою спутницу. — Как вы насчет наперсточка?
— Какого наперсточка?
— Наперстка коньяка?
Вейга усмехнулась:
— Не слишком ли часто вы прикладываетесь к рюмке?
— Что поделать? У меня очень нервная работа.
— А в чем заключается ваша работа?
— Я антиквар. У меня свой магазин в Кёнигсберге.
— Разве работа антиквара такая нервная?
— Вы себе представить не можете! Все время приходится что-то искать, все время что-то ускользает, уплывает из рук. Мы, антиквары, охотники. Только охотимся не на дичь, а на старинные прекрасные вещи, на картины, книги, раритеты времени. Но сегодня все это мало кому нужно. Сегодня в моде то, что не столько украшает, сколько упрощает жизнь. К тому же в нашем деле такая конкуренция…
— Ну, что ж! Вы убедительны. Давайте по наперсточку.
Они зашли в кафе. При этом Лунь не преминул заметить, что из зала хорошо виден пляж, перегороженный запретной зоной. Они сели за деревянный столик, сколоченный из палубных досок пиратского, должно быть, брига. Пожилая хозяйка-литовка зажгла свечу в кованом подсвечнике и предложила меню. Вейга заговорила с ней по-литовски как со старой доброй знакомой.
 
— Может быть, заказать что-нибудь посущественнее? — спросил Лунь. — Время ужина. Я бы не отказался от жемайтийских блинов.
— Регина предлагает только что испеченные кибины — пирожки с мясом.
— Замечательно! Вот их и возьмем!
— Попробуйте ведарай! — предложила на немецком Регина.
— А что это такое?
— О, это наш клайпедский деликатес! Простите, мемельский, — поправилась хозяйка. — Это свиные кишки, фаршированные картофельным пюре со шкварками.
— Звучит аппетитно! — оживился Лунь. — Но я бы хотел попробовать цеппелины. Это ведь тоже клайпедский деликатес? — нажал Лунь на слово «клайпедский», почти запрещенное в германском Мемеле.
— А мне кибины, — сказала Вейга. — И чашечку кофе.
— И чуть-чуть коньячка, — добавил Лунь. — К кофе.
— Кофе с гвоздикой или корицей? — уточнила Регина.
— С корицей! — воскликнули оба и улыбнулись друг другу: приятно, когда вкусы совпадают.
Пока Регина ходила на кухню, Лунь отправился мыть руки в туалет и обнаружил, что из его фрамуги батарея видна, как на ладони. Он встал на унитаз и сделал несколько снимков.
«Шпионская классика!» — усмехнулся он и поздравил себя с несомненной удачей.
— Мне жаль этого парня! — вздохнула Вейга, разрезая кибину. — Из-за нас ему, наверное, здорово достанется! Что с ним сделают?
— Ну не расстреляют, по крайней мере, — усмехнулся Лунь. — Он нарушил главное правило: часовой не имеет права вступать в разговоры. Ему разрешены только две фразы: «Стой, кто идет?» и «Стой, стрелять буду!»
— Какой ужас!
— Так принято во всех армиях мира. Но его не будут пороть шпицрутенами. Дадут пару лишних нарядов. В крайнем случае, посадят на гауптвахту.
— Все равно это ужасно. Человек хотел нам помочь, а его за это в тюрьму. Надо пойти и попросить за него у командира.
Лунь чуть не поперхнулся кусочком цеппелина. Хорошенькая затея! Нет уж, хватит судьбу искушать! Сегодня и так пуля у виска просвистела. Хотя, если фарт пошел, надо играть до конца!
Он поднял свой «наперсток», куда вместилось добрых сто граммов коньяка, и опрокинул залпом, поймав при этом удивленный взгляд Вейги — разве коньяк так пьют? — но милая фройляйн, или, как вас там, по-литовски — паняле, если бы вы знали, как перенапряженные нервы жаждут сейчас разрядки… Ох, хороший коньяк у этой Регины. Какой нежный ожог…
— Пожалуй, вы правы! Надо сходить и попытаться смягчить участь этого парня.
Допив кофе и распрощавшись с Региной, они вышли на мол, подышали морским бризом. Лунь сделал несколько снимков Вейги на фоне береговой батареи. Он прикинул дистанцию — от корня мола до батареи метров шестьсот. Мол — прекрасный ориентир для определения ее местоположения на карте, да и в натуре: что с моря, что с воздуха.
Они вернулись обратным путем, без труда нашли КПП и обратились к дежурному штаб-фельдфебелю:
— Нельзя ли поговорить с командиром батареи?
— По какому вопросу? — осведомился бравый штаб-фельдфебель. — И как о вас доложить?
— Скажите, что господин фон Шведер из Кёнигсберга хотел бы поговорить о поведении одного из его подчиненных.
В этом ответе была своя интрига, которая не могла не сработать. Дежурный по КПП снял телефонную трубку и нажал тангенту. Пока он объяснял кому-то суть дела, Лунь усмотрел в углу служебной инструкции подпись майора Финке. Вероятно, это был командир батареи.
 
— Сейчас подойдет старший офицер, командир занят.
— Майор Финке не сможет нас принять? — уточнил Лунь.
— Нет, попробуйте обратиться к нему завтра.
«Итак, командир батареи майор Финке!» — резюмировал разведчик. Курочка по зернышку клюет…