Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

  
Допрос Николаева
 
Игорь Николаевич хорошо помнил, как однажды пришлось ему выступить в роли воображаемого Николаева. Но не забыл и всех деталей игры Скалова, который пытался изображать его самого, майора Ветрова. Тогда старший лейтенант настаивал на задержании этого преступника. Однако в ходе игры молодой оперативный работник смог наглядно убедиться, что его решение слишком преждевременно. Таким образом, игра в тот раз позволила Скалову извлечь для себя некоторые теоретические выводы. И вот теперь представился редкий случай подкрепить теорию практическим делом. Игорь Николаевич, разумеется, никак не мог упустить такую возможность. Поэтому сегодня он решил провести допрос в присутствии Скалова. В подобном решении заключался совершенно определенный смысл. Ведь Николаев, увидев своего недавнего «кореша» и узнав, кто он в действительности, наверняка не станет упираться.
Своими соображениями майор поделился с Савичем. Тот поддержал идею, и допрос Николаева был отложен до появления Скалова. Старший лейтенант не заставил себя долго ждать. Он тут же вошел в кабинет Ветрова. Игорь Николаевич, взглянув на сослуживца, заметил, что тот чем-то озабочен.
— Вы что-то хотели сказать, товарищ Скалов?
— Как Николаев? Не упирался, когда задерживали?
— Нет. Правда, грозил жалобу написать.
— Допрашивали?
— Пока нет. Тебя ждали, — ответил Игорь Николаевич, лукаво посмотрев на Скалова.
— Раз меня, так за мной дело не станет. Можно начинать?
— Не торопись. Мы с Савичем посадим его спиной к двери, а ты зайди минуту спустя. Послушаем, как он будет заливать.
Дальнейшая процедура начала развиваться по этому плану.
Николаев успел уже немного прийти в себя. Войдя в кабинет, он сразу же перешел в атаку:
— Нет, я этого так не оставлю! Хватаете человека прямо на улице, тащите в милицейскую машину на виду у людей и, главное, — за что? Требую немедленно дать мне возможность встретиться с начальником. Я сегодня же заявлю прокурору, напишу в газету. Что за издевательство над человеком?!
Было видно, что Николаев идет ва-банк, считая, что лучшая защита — нападение.
Савич перебил его:
— Успокойтесь, гражданин Николаев. Присядьте.
— Вот видите, я уже гражданин! Кто вы такой, чтобы оскорблять меня?!
Савич усмехнулся:
— Простите, но вы же не даете сказать. Ведь не я в кабинете у вас, а вы — у меня. А теперь давайте знакомиться: старший следователь по особо важным делам майор милиции Савич. С товарищем Ветровым, как я понял, вы уже знакомы. Теперь дальше. Никто вас в машину не тащил. Вас пригласили — вы и сели. И людей, как вы утверждаете, на улице в момент задержания не было. Наши сотрудники специально выбрали такой момент. Это сделано для того, чтобы ваши соучастники, если они еще не все задержаны, не знали, что вы находитесь у нас.
Теперь отвечаю на вопрос, за что вас «схватили». Вы, кажется, так выразились? Так вот: мы не схватили, а задержали вас за кражу денежных средств. Вы удовлетворены ответом? — Николаев молча кивнул головой. — Теперь перейдем к нашим вопросам. Скажите, вы согласны давать правдивые показания? Я имею в виду ряд преступлений, совершенных лично вами и вашими друзьями.
Спокойный, уверенный тон подействовал. Николаев не стал больше кричать, сидел бледный и молча бросал осторожные взгляды то на Савича, то на Ветрова. Он старался понять, что каждому из них известно о его похождениях. Но лица оперативных работников, чуть тронутые улыбкой, ничего ему не говорили. В голове у Николаева роем носились мысли: «Что они знают? Может, взяли Краба? Нет, не может быть! Я же недавно видел его. Да и Краб не такой человек, чтобы за считанные минуты расколоться. Надо держаться и ни в чем не признаваться. Пусть доказывают». И он ответил:
— Мне не в чем признаваться. Никаких преступлений не совершал, и нет у меня никаких друзей среди жуликов. А если вам кто-либо об этом сказал, то знайте: тот человек клеветник. Он просто оговаривает меня.
Николаев не видел и не слышал, как в кабинет вошел Скалов. Он потихоньку присел на стоящий у дверей стул и молча следил за допросом.
 
Савич достал из выдвижного ящика стола фонарик с фотообъективом и положил его перед Николаевым.
— Узнаете? Ваш?
Столь неожиданный поворот допроса обескуражил Николаева. Он, конечно, сразу узнал фонарик. «Как он оказался у работников милиции?» — этот вопрос с беспощадным ожесточением сверлил его мозг. Но Николаев, преодолев минутную растерянность, стоял на своем:
— Впервые вижу.
— Странно. А вот ваша сестра опознала и даже вспомнила, как вы разобрали фотоаппарат. Помните — вы говорили, что можно на свалку выбросить? Большой шутник вы, гражданин Николаев. На свалку не бросили. Сивакова Анатолия Петровича знаете? Он работал вместе с вами.
— Да, кажется, знаю.
— Он-то хорошо запомнил, как вы приделывали фотообъектив к фонарику. Что скажете по этому поводу? Будете говорить правду?
— Да что вы, гражданин следователь? Я и так говорю только правду. Действительно, это мой фонарик. Надо же забыть! Когда вы напомнили, я сразу признал и, видите, — не скрываю. Могу только пояснить: фонарик был в цехе. Кто-то украл.
Ветров взглянул на Скалова. Тот сидел красный как рак. Он тоже вспомнил ту игру, когда Игорь Николаевич преподал ему достаточно поучительный урок. Как был прав тогда майор! Вот сейчас в их руках Николаев, и не подготовь они как следует этот допрос, все пошло бы прахом.
Савич выжидательно смотрел на Николаева. Долгое молчание и умный проницательный взгляд смутили допрашиваемого.
— Что вы так смотрите?
— Смотрю и думаю, как низко может пасть человек, до какого цинизма он может докатиться, если забудет, для чего он на свете живет.
— Это к чему, гражданин следователь? Я — как и все. Живу честно, и не верьте, если кто-то на меня клепает. Значит, кому-то дорогу перешел…
— Хватит, Николаев, хватит! Скажите, Мужлин, Шубак, те же Краб, Горелов, Пудов, в конце концов, ваша родная сестра или Сиваков вам тоже дорогу перешли? Николаев, мы знаем очень много. Вы даже не представляете, сколько мы знаем о ваших темных делах. Даже об инструментах. Игорь Николаевич! Может, покажем его изделия?
— Разве только ради него, — пошутил Ветров, взял чемодан и раскрыл его. — Смотрите, Николаев. Вот творения ваших рук. В этот обрывок полотенца вы заворачивали этот шикарный набор.
Николаев был потрясен. Внутренне он всегда готовился к такому допросу, представлял, как ответит следователю и все подвергнет отрицанию. Но вот сегодня он не знает, что и говорить. Отрицать? Наверно, бессмысленно. А что признавать? Этак и расколоться можно. Что делать? Что делать? Как узнать, что им действительно известно?
— Ну что ты, Леня, мучаешься! — неожиданно услышал он за своей спиной знакомый голос.
Николаев повернулся и обалдел от удивления. Сзади стоял улыбающийся друг Саши Горелова. Ошеломленный, Николаев даже имени не смог вспомнить. «Гляди ты! Даже этого взяли», — подумал он. Леньку затрясло в ознобе.
А Скалов, улыбаясь, предложил:
— Брось ты изворачиваться! Неужели не ясно, что ваша карта бита? Ты же неглупый человек и должен соображать. Есть же в конце концов всему предел. Даже лжи.
— Что? Всех взяли? — непроизвольно вырвалось у Николаева.
Савич улыбнулся:
— Нет, пока не всех. Краб готовит новое преступление. Он ведь не зря сегодня ключ получил. Вот мы его с поличным и возьмем. Остальные — все у нас.
— А Шубак? Он же не здесь живет?
— Правильно. Шубак в Вильнюсе. Но теперь сидит здесь — в следственном изоляторе. Теперь все ясно?
 
— Кажется, все, — уныло буркнул Николаев. — Что вам надо?
— Правду. Одну лишь правду.
Николаев был подавлен: «Все! Конец! Выхода нет. Надо спасать себя».
— Я все расскажу… Лучше дайте мне бумагу… сам напишу…
— Хорошо. Мы предоставляем эту возможность, — сказал Ветров. — Но прежде ответьте на вопрос: где Краб хочет совершить кражу?