Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

«Да, дела! — подумал Краб. — Час от часу не легче. Что же делать? А может, старик за машину беспокоится? Хочет убедиться, цела ли она. Он не дурак. Знает, если сяду, то машина останется ему. А если отец не врет? Тогда надо решать, что делать. Постой, постой! Да ведь он же сам рассказывал, как объяснял конторе, что машина — в деревне. Пусть и держится этой версии».
Краб достал из кармана блокнот и вырвал из него два листка. На одном написал: «Начальнику ГАИ от гражданина Крокета Василия Рафаиловича. Заявление. В связи с тем, что принадлежащая мне машина до приезда ко мне сына — Крокета Георгия Васильевича — будет находиться в законсервированном состоянии, прошу вашего разрешения в текущем году ее на технический осмотр не предъявлять. С уважением пенсионер Крокет». Затем Краб взял второй листок и написал: «Батя! Не волнуйся. Все будет в порядке. Перепиши своей рукой текст заявления в ГАИ. Всем, кто будет интересоваться машиной, говори, что она в деревне. О доверенности молчи. Жора».
После этого Крокет вышел из парка, купил в киоске конверт и, подписав его, опустил в почтовый ящик…
  
Клешнева в городе нет
 
— Адресное? Здравствуйте, девушка! Это Майский из уголовного розыска. Посмотрите, пожалуйста, по картотеке Клешнев Георгий Михайлович. Что? Хорошо, хорошо! Я подожду.
Пока работница адресного бюро проверяла, прописан ли в городе Клешнев, Майский продолжал разговор с Ветровым.
— Клешнев — это, наверное, друг младшего Крокета. Только не пойму, зачем этому Крокету скрываться?
— Ничего, скоро поймешь. В том-то, по-моему, вся суть и заключается.
Майский схватил карандаш:
— Да, да. Я слушаю вас. — И он стал записывать, поставил точку. — Спасибо девушка, дай бог вам жениха, вроде меня.
В ответ невидимая собеседница, очевидно, сказала такое, что Майский положил трубку и смущенно пробормотал:
— Откуда ей известно, какой я жених?
Ветров расхохотался:
— Что? Получил? Будешь знать, как лишнее болтать. — И, уже серьезно, спросил: — Прописан?
— Да. Вот его адрес. Сейчас же еду туда.
— Не еду, а едем, — ворчливо заметил майор и стал надевать плащ. — Пусти тебя одного, так наворотишь.
— Так уж и наворочу! — возразил Александр и тоже начал одеваться.
По его виду нетрудно было догадаться, что он рад возможности побыть вместе с Игорем Николаевичем. Минут сорок спустя они были в домоуправлении. Быстро перелистав домовую книгу, нашли фамилию Клешнева.
Оказалось, что тот жил один. Но бухгалтер, пожилая женщина, огорчила их:
— Вы знаете, — сказала она, — этот человек здесь не проживает.
— Как не проживает? — в один голос удивились Ветров и Майский.
— Он находится в длительной командировке. Срок истекает только через полтора года.
— А кто сейчас живет в его квартире? — спросил Ветров.
— По-моему, никто.
Оперативные работники покинули помещение. Посоветовавшись между собой, они решили поговорить с соседями. Клешнев жил в сорок третьей квартире. Зашли в сорок вторую. Открыла пожилая женщина. Игорь Николаевич попросил разрешения войти.
— Скажите, пожалуйста, в сорок третьей квартире кто-нибудь сейчас проживает?
— Никого нет. Хозяин — геолог. Находится где-то на Севере. Он здесь жил один.
— И никто сюда не приходит?
— Нет. Я знаю, что он сдал квартиру под сигнализацию и она охраняется милицией.
Затем Ветров и Майский зашли в сорок четвертую. В этот момент там находилась только одна девочка лет пятнадцати. Она повторила примерно то же самое, что сказала женщина из сорок второй квартиры.
Майор и старший лейтенант, разочарованные и немного расстроенные, захлопнули дверь подъезда. Шли долго, не разговаривая. Каждый думал об одном и том же: что делать дальше? Даже Ветров, этот бывалый оперативный работник, был озадачен.
Майский, который в мыслях уже видел конец операции, был по-настоящему раздосадован. Не подымая головы, он спросил:
— А может, Краб связан с этим Клешневым и оба находятся на нелегальном положении?
— Вот это и надо проверить. — Майор хлопнул старшего лейтенанта но плечу: — Ничего, не горюй, Саша! Скоро распутаем этот клубок. Главное — настойчивость и терпение. Готовь запросы во все организации, которые могли направить геолога работать на Север, а я займусь Пудовым.
 
— Что? Решили брать?
— Да, пора.
— А Николаева?
— Нет. Пусть еще погуляет. Я думаю, что к нему еще Краб обратится. А за старым Крокетом контроль надо усилить.
В душе Крокета росла какая-то смутная тревога. Уже давно не было у него такого скверного самочувствия. Отличаясь предельной осторожностью, он, казалось, обдумывал каждый свой поступок, каждый шаг, строго придерживался выработанного им самим правила: на «дело» всегда ходил в обличье Краба, к Борзовой — Клешнева. Крокет также старался маскировать и машину, на «дело» выезжая под номерами, добытыми с помощью Николаева. Вот только Пудов малость подкачал. Оказывается, не такой уж он вездесущий волшебник. Документы, сфабрикованные им на имя Фролова, вызвали подозрение у сотрудника госавтоинспекции. Пришлось оставить в его руках «липу» и смываться как можно быстрее. Правда, милиция практически ничего о нем не знала. Поэтому серьезных оснований для беспокойства вроде бы и не было, а тревога все нарастала и нарастала.
Крокет сожалел, что потерял парня, который подсел в его машину. Зорким, наметанным глазом он сразу же уловил странное настроение своего «пассажира». «Должно быть, у чувака что-то не склеилось, — предположил Жора. — Поддал что надо, а вот, видишь, настроение совсем поганое. Надо его приласкать».
Да, Крокету до зарезу нужен был надежный помощник. И случайно встреченного парня он прочил на эту роль. Только чудом тому удалось избежать расставляемых сетей.
«Какой карась сорвался! — досадовал Жора. — Черт бы побрал этого мильтона! Прицепился как банный лист… в мешок загнал. Ноги едва унес. В следующий раз надо быть более осторожным. Под этими номерами ездить буду только в крайнем случае».
Краб попытался выяснить причину своего тревожного состояния. Он мысленно перебрал всех своих знакомых. «От кого ждать подвоха? — гадал он. — От Пудова? Вряд ли — железный мужик. От Николаева? Тоже свой в доску. От кого еще? Горелов? Нет, не заложит. Правда, но пьянке может сболтнуть лишнее. Людка? Что она знает обо мне?! Ослеплена любовью…»
Так и не смог Краб разобраться в терзавших его сомнениях. Он направлялся к заводу, где работала Борзова.
  
Здравствуй, Пудов!
 
Следователь Савич, еще раз посоветовавшись со своим старым другом Ветровым, поставил перед руководством вопрос о задержании Пудова. Начальник управления, прежде чем дать «добро», как всегда, взвесил все «за» и «против». Генерал лично поговорил с Ветровым, Ковалевским и Севидовым. Все они поддержали доводы Савича: собранных материалов достаточно, чтобы арестовать Пудова. Ветров был уверен, что временное пребывание на свободе этого человека работникам уголовного розыска уже не поможет.
— Посмотрите, пожалуйста, товарищ генерал! — убеждал он Романова. — Если верить Николаеву и Шубаку, Краб уже воспользовался помощью Пудова и имеет поддельные документы. Была у него «липа» и на имя Фролова. А из этого следует, что к Пудову в ближайшее время он не будет обращаться, и, значит, сейчас отвлекаться на него нет никакого смысла. В то же время у меня есть полная уверенность, что нам удастся развязать ему язык. Доказательств его вины достаточно: у Батурина мы изъяли поддельный паспорт. Если мы заставим Пудова говорить правду, то сможем получить выход на Краба.
 
К концу дня генерал сказал «Да». Было решено, что Пудова задержат Ветров и Тростник в тот момент, когда он будет возвращаться домой с работы. Савичу, Майскому и участковому инспектору Рыбникову поручалось произвести в его квартире обыск.
Игорь Николаевич дождался Тростника в машине. Тот выбежал из здания управления и уселся на заднее сиденье.