Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Обработали вчера всех. Нашли четверых, которые в разное время изготавливали чемоданы типа этого. Пригласили сюда. Хотим предъявить на опознание чемодан.
— Хорошо. А когда они будут?
Лисаускас, не отвечая, поднял трубку прямого телефона и, спросив об этом у кого-то из своих сотрудников, коротко сказал:
— Все здесь. Ждут тебя.
— Что ж, тогда пошли.
Ветров в душе сомневался, что удастся найти мастера, и, пока шел вместе с Лисаускасом, думал о Крокете. Каково же было изумление майора, когда первый же человек, приглашенный на опознание, взял в руки чемодан, стоящий в одном ряду с четырьмя другими, и заявил:
— Вот этот я делал.
То был чемодан, который Ветров привез с собой.
— Не ошибаетесь? — спросил Игорь Николаевич.
— Нет, не ошибаюсь, — твердо сказал мастер и пояснил: — «Дипломатов» штук пять сделал, когда на них только мода пошла. Потом появились в магазинах, и заказывать никто не стал. Этот — с несколькими отделениями — я изготовил только один. Помню даже заказчика… молодой человек.
— Фамилию его не знаете? — спросил Лисаускас.
— Надо поднять журнал регистрации.
— Когда он заказывал этот чемодан? — задал вопрос Ветров.
— Да уж, считайте, где-то около двух лет прошло.
Ветров быстро оформил протокол опознания и коротко допросил мастера. Затем группа из четырех человек на машине Лисаускаса отправилась в мастерскую. По дороге Игорь Николаевич обменивался короткими фразами с молодым оперативником Манюлисом. Шофер лишь изредка вставлял одно-другое слово в общую беседу. Мастер, пожилой человек, видимо, давно уже отвык удивляться и задавать лишние вопросы. Всю дорогу он молчал и только по приезде в мастерскую предложил Ветрову и Манюлису подождать его в маленьком зальчике-комнатке, а сам исчез в боковой двери. Прошло пять, десять минут. Мастер не появлялся. Ветров спросил у Манюлиса:
— Давно работаете в розыске?
— Первый год.
— Нравится?
— Очень. У меня отец тоже работал в уголовном розыске. В прошлом году на пенсию ушел. Так что не подумайте, будто я только романтикой движимый пришел на эту работу.
— А я и не подумал, — улыбнулся Ветров. — Сейчас, брат, молодые люди получают столько информации, что у них есть полная возможность определить, сколько в той или иной профессии и романтики, и сложности. И коль скоро вы пошли на эту работу, значит, взвесили все «за» и «против». Тем более пример отца — налицо…
В этот момент появился мастер. Он нес в руках объемистый журнал.
— Нашел, — мастер открыл журнал. — Вот этот человек заказывал чемодан.
Ветров взял в руки журнал и вполголоса прочитал:
— Шубак Антон Алексеевич. — И про себя подумал: «Наконец то, что надо».
Майор записал все имеющиеся в журнале данные об этом заказчике и, тепло поблагодарив мастера, пожал ему руку. Манюлису кивнул:
— Ну что? В путь?
  
Опять к Горелову
 
Севидов советовался с Матвеевым:
— Понимаете, Анатолий Семенович, я думаю, что Ветров сейчас наступил им на хвост. И мы можем пойти на некоторый риск.
— Что вы имеете в виду?
— Горелов приходил на завод к Николаеву. Тогда его задержал начальник цеха и передал охране. Я хочу поручить Скалову снова пойти на контакт с Гореловым и попытаться выяснить, что у него общего с Николаевым.
— Вы уверены, что Горелов ничего не знает о той роли, какую сыграл Скалов при задержании квартирных воров?
— Уверен. Горелов в тот вечер остался ждать Краба и, конечно, не знает обстоятельств их задержания. Сейчас все они арестованы. А пока идет следствие, переписка запрещена. Для Скалова подготовлена соответствующая легенда.
— Возможно, возможно, — задумался Матвеев. — Возможно, в этом есть определенный смысл. Как Скалов? Согласен?
— Я с ним говорил. Ждет команды.
— Пригласите его ко мне.
Севидов поднял телефонную трубку, набрал номер Скалова. Через минуту-другую лейтенант был уже в кабинете.
Матвеев хорошо понимал, на какой риск идет Скалов. Узнай что-либо Горелов — и жди чего угодно. Поэтому к инструктажу этого молодого сотрудника заместитель начальника управления отнесся со всей строгостью. Он долго и тщательно готовил Скалова, проигрывая всевозможные ситуации, которые могут возникнуть, при встрече с Гореловым.
 
Скалов, не теряя времени, направился на новое задание. Он забежал домой, накинул на себя одежду, в которой был, когда уходил от Горелова.
Вскоре он входил в квартиру Горелова. Тот был дома. Увидев Скалова, обрадовался:
— Привет! Где пропадал? Я уж решил, что с тобой что-нибудь приключилось.
— А ты угадал. Когда вышел с теми орлами, то не успели мы поравняться с кинотеатром, как нас каждого под ручку и — в машину. Я пытался протестовать. Так где там! С конторой — это бесполезно. Привезли в милицию и — на допрос. Только там я понял, что они караулили и этих хлопцев, и меня. Все заставляли сознаться в квартирных кражах. Но ты же сам знаешь, мне нетрудно было доказать, что непричастен. Все равно пришлось в КПЗ поскучать, пока они запросы делали и ответы получали.
— Спрашивали, где остановился?
— Да. И сколько еще раз! Сказал, что ночевал на вокзале.
— А про твои вещи?
— Конечно. Объяснил, что чемодан в дороге украли. А как ты? К тебе не заявлялись?
— Нет. Кроме участкового пока никто не приходил.
— Участковый про меня ничего не говорил? — подозрительно глядя на Горелова, спросил Скалов.
— Нет, что ты. Он даже и не догадывается о тебе.
— Это хорошо. Ну, давай по маленькой. Бутылку прихватил.
Горелов обрадовался:
— Давай! А то пришел с работы и думал, что придется «Чары Нила» пить. А водочка — это ничего! — приговаривал Горелов, расставляя стаканы.
Скалов подождал, пока хмель ударит в голову Горелова, и заговорил:
— Ты знаешь, со мной в КПЗ сидел один мужик… свой человек. Его за хаты взяли. Дал мне пару хороших наколок. Ему уже не воспользоваться ими. Вот и сделал мне подарок. Есть шикарная квартира. Хозяева выехали за границу.
— А вторая наколка?
— Сейф в конторе колхоза. Нужны только ключи, отмычки. Не знаешь, где достать? Может, мастер есть толковый? Или давай Краба в дело возьмем.
— Краба? Ни за что! — запротестовал Горелов. — Он специально от нас отделался, чтобы в долю не брать. А ты его — на наше дело! Без него обойдемся. Мастер есть. Правда, он и Краба хорошо знает. Но ничего. Предложим пойти с нами. Он — с удовольствием. Я его хорошо знаю. Любит башни… Даже жену на них променял.
— Как променял? — с замиранием сердца спросил Скалов.
— Да так. Когда она потребовала, чтобы по ночам не пропадал, так он ей сразу по боку — и баста. Разошлись как в море корабли.
— А как он — железный человек?
— О чем ты говоришь? Славка! Да ему пасть порви — не заложит. Свой в доску. Берем его.
— Где он живет?
— Здесь — в городе. Я знаю, где он работает. Помнишь, когда слепки делали для Краба?
— Конечно, помню.
— Так вот, я уверен, что ключи ему делал только Ленька. Больше Краб никому не доверяет.
— Я смотрю — и тебе не доверяет, — с деланным опьянением хмыкнул Скалов. — Ты даже фамилии его не знаешь.
— Я не знаю?! — возмутился Горелов и тут же сник. — А ведь правда — не знаю. Не называл, гад, своей фамилии. Хитер, падла. Ну и хрен с ним. Мы с тобой без него обойдемся.
— Ладно… черт с ним — с Крабом! — прервал Скалов совсем окосевшего Горелова. — Давай ложиться спать. Завтра сходим к твоему.
  
Снова оборотень
 
Резко зазвонил телефон. Владимир Григорьевич поднял трубку:
— Тростник слушает!
— Владимир Григорьевич, — услышал он голос Севидова, — я тороплюсь на совещание в министерство, а ты побеседуй с инспектором ГАИ, который сейчас зайдет к тебе. Когда приеду, поговорим.
 
Через несколько минут в кабинет вошел сотрудник госавтоинспекции и четко представился:
— Инспектор ГАИ младший лейтенант Ефремов!