Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Она, говоришь, совратила?
— Конечно, я с себя вины не снимаю. Но ведь недаром есть поговорка…
— Ты меня, уважаемый, поговорками не корми. Как все было?
Исаев рассказывал прерывающимся голосом, поминутно хватаясь за сердце. А для Логацкого его слова значили: поехал, голубчик, поехал. Теперь ты у меня ручной.
Когда Исаев закончил, Логацкий долго молчал, разыгрывая страдание. Наконец оторвал взгляд от земли и с «болью» сказал:
— Ну вот и все. У меня семья распалась, ну что ж, теперь мне остается то же проделать с твоей.
— Петя, а что это даст тебе? Давай на все посмотрим по-мужски. Тебе легче станет, что моя семья распадется?
— Так-то оно так, но ведь и ты узнаешь, что это за трагедия.
— Петя, я тебя очень прошу, не делай этого. Пойми, ведь у меня дети… выгонят из института. В конце концов, я просто не знаю, как в глаза погляжу Люсиным родителям. Давай подумаем и вместе найдем выход. Считай меня своим рабом. Всю жизнь буду тебе обязан. Всем, чем могу, буду помогать.
Петр молчал. Альберт Григорьевич по-своему оценил его раздумье.
— Если хочешь, — пытался заглянуть Логацкому в глаза, — я помогу тебе деньгами.
Логацкий неожиданно встал.
— Не нужны мне твои деньги. Но возможно, ты и прав, что не стоит твою семью разрушать. Сегодня уеду куда глаза глядят. Где машина?
— Моя? Здесь, вернее, в гараже стоит.
— На прощание по городу повозишь, а то, видишь, дождь идет, а у меня кое-какие дела остались. Бог с тобой, живи, только помоги мне побыстрее уехать, пока я не передумал.
— Конечно, конечно, я тебя повожу. Куда хочешь. Спасибо тебе, ты настоящий мужчина.
Договорились встретиться через час у гаража.
Логацкий пошел к друзьям, которые ожидали на пустыре, у текстильного комбината. Там они еще раз обсудили план действия. Смущало только одно — придет или не придет сторож. В конце концов согласились с предложением Логацкого, что он, находясь в машине, перехватит сторожа на улице.
Приближалось время встречи с Исаевым. Логацкий еще не знал, что Альберт Григорьевич позвонил Люсе на работу и сообщил о разговоре с Петром. Люся расстроилась, работа не ладилась, и, отпросившись у заведующей, она уехала на дачу родителей.
…Дождь усиливался. Логацкий приказал Исаеву остановить машину. До сберкассы оставался квартал, но подходы к ней хорошо просматривались. Логацкий не отводил глаз от серого многоэтажного дома. Исаев же казался безразличным ко всему. Но мысли его были тревожными: «Черт бы побрал этого уголовника. Ему же ничего не стоит устроить скандал — и тогда прощай карьера. Жена вряд ли станет разводиться, но ад на всю жизнь будет обеспечен. А родители Люси? Боже, какой кошмар!..»
— Давай, езжай потихоньку вперед. Видишь, трое парней? Когда они будут входить в сберкассу, нам надо проехать мимо.
Исаев рассчитал точно. Логацкий через большие окна увидел, что в кассе полно народу. Это встревожило его. Свернули за угол и по параллельной улице возвратились к месту прежней стоянки. Логацкий напряженно ждал. Через несколько минут у сберкассы остановились три «Волги». Логацкого охватило смутное предчувствие тревоги. Движение на улице одностороннее, а то, что машины шли навстречу и встали напротив входа, говорило о многом. Неужели милиция?!
— Проедем еще раз, — бросил Исаеву.
  
Где же Логацкий?
 
Полковник Матвеев, приехав в Управление, доложил генералу о происшедшем в сберкассе.
— Где же Логацкий?
— Сам ломаю голову, Виктор Алексеевич.
— А что говорят задержанные?
— Сейчас их будет допрашивать Савич.
Романов позвонил Савичу:
— Владимир Николаевич, постарайтесь побыстрее выяснить, где Логацкий и остальное оружие.
Набрал новый номер и попросил приготовить для просмотра видеозапись задержания преступников.
В кабинет вошел начальник уголовного розыска Севидов. Романов предложил:
— Давайте просмотрим видеозапись.
Втроем спустились на первый этаж, где в небольшой комнатке установлен монитор. На экране появилась улица, вход в сберкассу. Под дождем, втянув головы в плечи, шли трое мужчин.
 
— Вот они: Костылецкий, Герцович и Бусел, крайний слева, — пояснял Матвеев.
Зал сберегательной кассы. Видны лица работающих женщин. Вошли те трое. И сразу же около каждого из них оказалось по два работника милиции. Мелькнуло напряженное лицо старшины Маркова. Он вместе с Кривцом и вывел на улицу Костылецкого.
Показ телезаписи окончен.
— Логацкого не видно, — задумчиво сказал Романов. — Где же он?
Когда поднимались на второй этаж, встретили Кривца и Маркова. Генерал поздоровался с каждым за руку.
— Так что, Михаил Антонович, вам довелось начинать и заканчивать это дело?
— Так точно, Виктор Алексеевич! Но ведь самые главные еще ходят по земле.
— Да, вы правы, двое еще не задержаны и могут принести немало бед.
Марков помолчал и как-то неуверенно сказал:
— Товарищ генерал, может, я и ошибаюсь. Но вот что хотел доложить вам. Когда я находился в кабинете заведующей и наблюдал из-за шторы за улицей, то увидел, что, когда эта тройка входила в сберкассу, мимо медленно проехала «Волга», в которой сидело двое мужчин. А когда я и Кривец вывели на улицу первого бандита, опять проехала такая же «Волга». Я не могу, товарищ генерал, ручаться на все сто процентов, что это была та же машина, но в ней сидели двое, и один во все глаза смотрел на нас. Я на всякий случай запомнил номер этой машины, может, она имеет отношение к кассе.
— Спасибо, Михаил Антонович, — поблагодарил старшину генерал. — Товарищ Севидов, проверьте машину.
В кабинете Романов и Матвеев продолжали разговор.
— Вам не кажется странным поведение жены Логацкого? — спросил генерал. — Ведь исчезла она где-то за час до нападения на сберкассу.
— Мне тоже это показалось подозрительным, и я поручил майору Тростнику срочно разыскать ее.
— Неужели Логацкий предупредил ее? Хотя это естественно: муж выгораживает жену.
— Естественно, Виктор Алексеевич, но не логично для грабителя. А Логацкий все делал обдуманно. Отозвав жену, он наводит на нее тень. Если они в сговоре, пожалуй, лучше, если бы жена в момент нападения находилась в кассе.
В кабинет быстро вошел Севидов. Он был возбужден:
— Ай да Марков, молодчина Михаил Антонович! Знаете, кому принадлежит машина? — Севидов выждал для большего эффекта, а затем ответил на свой вопрос: — Исаеву!
— Тому самому? — удивился Матвеев.
— Да, Исаеву Альберту Григорьевичу.
Романов тоже был удивлен.
Если здесь не совпадение, то сразу же встает вопрос, как мог человек, преподаватель, имеющий определенное положение, семью, встать на одну доску с этими отщепенцами?
— А вдруг его на это любовь толкнула? — улыбнулся Матвеев. — Скажем, Люся потребовала?
— Как бы там ни было, срочно приступайте к проверке. Я буду находиться у себя, держите меня в курсе.
  
Запоздалые слезы
 
Костылецкий сидел напротив Савича.
— Я вас очень прошу, сделайте пометку, что я первым начал давать правдивые показания. Я еще молод, мне хочется жить.
— Протокол допроса и будет такой пометкой.
Савич записывал. Иногда он задавал уточняющие вопросы.
— Скажите, Костылецкий, когда «шли на кассу», лично у вас не было чувства жалости к людям, которых вы должны были убить?
Костылецкий помолчал, потом ответил:
— Я был как под гипнозом. Логацкий и Бусел настолько убедили нас, что об этом даже не думалось.
— А почему Логацкий не пошел с вами?
— Он же достал машину и должен был забрать нас.
— А чья машина и где он ее достал?
 
— Не знаю. Он нам об этом не говорил.
— А кто предупредил Люсю, чтобы она отпросилась с работы?
— Отпросилась с работы? Я впервые об этом слышу. Петька сказал, чтобы и ее кокнули. Нет, он не стал бы ее предупреждать. Здесь что-то иное…
Вскоре Савич допрашивал Герцовича: