Зной (ЛП)

— Соглашусь, ты очень проницательный, — я прочистила горло. — Но что тебя натолкнуло на эту мысль. Слюни, которые они пускают или то, что они совершенно не моргают в твоем присутствии? Тьфу, на тебя и на всех твоих подружек.
— У меня нет девушки.
— Это моя точка зрения. Но я считаю, что женщина не должна позволять так собой пользоваться.
Он застыл.
— Я могу обидеться. Я не использую женщин, — он был явно расстроен.
— О… Боже, Бобби, — заявила я пренебрежительно, — не будь таким ребенком. Я понимаю твое затруднительное положение. Как можно устоять, когда они практически бросаются на тебя. И как они могут ожидать, что ты выберешь кого — то одного, когда ты можешь заполучить любую девушку. Это не твоя вина.
— Не любую, — он произнес это настолько тихо, что я не могла понять хотел он, чтобы я это услышала или нет. — Кроме того, я просто стараюсь быть милым и поддержать беседу. Ты что ревнуешь? — спросил он ехидно.
Я напряглась, не зная ответа. Не знаю почему, но его тупая шутка застала меня врасплох, и я ощутила себя идиоткой, у меня не было никакого ответа. Решила, что во всем виновата сигарета.
Я вскочила.
— Дерьмо. Я потеряла счет времени. Как долго мы здесь сидим?
— Не знаю, — Бобби смеялся, развлекаясь видом Лилли под кайфом.
— Это не смешно, — когда я вскочила и попыталась двигаться то поняла, что больше чем просто под кайфом. Хотя детали были четкими, требовалось очень много усилий, чтобы сфокусироваться на какой — то конкретной задачи. Я не могла появиться в таком состоянии перед своей сестрой и матерью. — О Господи. Ты можешь сказать?
— Сказать?
— Бобби, прошу тебя, ты можешь сказать, как долго я буду в таком состоянии.
Он сильнее засмеялся.
— Будь проклят! Ты всегда плохо на меня влияешь. Это очень плохая новость. Плохая. Плохая новость, — у меня начиналась паника.
— Лил, Лил, — позвал он меня сквозь смех. — Просто расслабься.
Бобби встал передо мной и схватил за плечи, заставляя меня тонуть в его медовых глазах, мне захотелось прижаться к нему.
— Лил, — он усмехнулся, убирая волосы с моего лица. — Ты в порядке и выглядишь на миллион баксов. Единственные, кто знает о том, что сейчас произошло, это ты и я. Обещаю.
Было что — то сладкое в этом моменте. Это был редкий проблеск в наших отношениях. Он был настоящим и заботливым. Это утешало, и вводило в замешательство одновременно.
— Хорошо, — я сделала глубокий вдох. — Хорошо.
— Хорошо, — он сжал мои плечи. — Тебе лучше найти Джулию, прежде чем она найдет нас.
Он был прав. Бобби заставил меня вернуться в мир с прекрасным пением птиц, нежным бризом и запахом мха. И эти теплые большие руки, заставившие меня ощущать невероятное спокойствие, которого я не чувствовала прежде.
Мы пробирались сквозь ветки, пока не добрались до свисающих ветвей, которые разделяли лес и открытую местность.
— Готовься. Это мама Жюль, — Бобби поморщился, когда поднимал ветки, чтобы я смогла пройти.
Казалось, Бобби придумывал прозвище почти всем. В отличии Рори и Бобби, разница между которыми была всего год, Джулия была старше меня на шесть лет и почти до четырнадцати лет она находилась в школе — интернате. Родители не отправили меня туда, возможно думая, что они совершили ошибку. Но из-за разницы в возрасте и того, что мы жили отдельно друг от друга, мы не были с ней близки. По крайней мере, не так как Рори и Бобби. Ей всегда казались глупыми вещи, которые у меня вызывали восхищение. Она относилась ко мне, словно я ей надоела. Когда я играла с куклами, она уже читала. Когда я начала читать, она уже ходила на танцы с мальчиками. Когда я доросла до танцев, она уже уехала в колледж. А когда я была в колледже, она уже во всю строила свою личную жизнь.
Большинство времени, проведенного вместе, она была нашей няней. Присматривала за нашей маленькой бандой: я, Бобби и Рори. Она воспринимала нас, как овец, которых необходимо пасти. Всегда была строга с нами. Мама Жюль, это прозвище, которое прилепилось к ней на долгие годы, и о котором она понятия не имела.
 
Я напряглась, но потом вспомнила совет Бобби и расслабилась, что смягчило мою позу.
— Лилли, где ты была? Мы искали тебя повсюду! — на бедре у нее сидела моя племянница Мэри. — Я никогда не встречала девушку, которая так пренебрежительно бы относилась к своей свадьбе! — она вздохнула. — Наступит ли время, когда мне не нужно будет присматривать за тобой?
Бобби фыркнул в попытки скрыть своей хихиканье.
— Это и тебя касается. Прекрасная помощь в поисках моей сестры, — ругалась она.
Ее глаза блуждали от меня к нему, и она подозрительно нагнулась ко мне. Ее нос сморщился, словно у кролика. Она бросила взгляд на Бобби, он сделал испуганный и глупый взгляд. Я боролась, чтобы сдержать свое фырканье.
— Ты странно пахнешь. Что вы там делали?
— Конечно, странно. Я только что вышла из леса. Мне нужно было отдохнуть от близнецов.
— О, — никаких других объяснений не потребовалось. — Твои волосы в беспорядке.
Она попыталась привести мою прическу в порядок.
— Как ты думаешь почему? — я наклонилась в сторону Бобби.
Ее губы сложились в тонкую линию. Она была свидетелем наших с Бобби отношений и ни раз пыталась утихомирить наши сражения.
— Бобби, если завтра ты хоть пальцем тронешь ее волосы, я утоплю тебя в озере, да поможет мне Бог.
— Клянусь, — и он показал крест, сдерживая ухмылку.
— Ладно, пошли. Мама сходит с ума. Я должна была взять с вас деньги за все мои услуги по организации вашей свадьбы, — рявкнула она.
— Я думала, что уже все готово, — возразила я.
— Ничего не готово и не происходит, если я не контролирую.
Мэри что — то проворковала, как будто соглашаясь со своей властной мамой. Джулия повернулась ко мне, ожидая, что я без вопросов последую за ней.
— Ладно, я пошел к озеру. У меня есть сюрприз для парней, — Бобби посмотрел на меня и откашлялся. — Или может мне сходить поиграть в крикет с близнецами? — он лукаво подмигнул.
Я провела пальцем по шее, смотря в сторону Бобби. Совсем не свойственный для меня жест.
— Видишь? Ты не сможешь меня обмануть, — Бобби указал на меня. — Это никогда не изменится, — крикнул он насмешливо.
— О чем это он? — спросила Джулия, не оборачиваясь и продолжая идти.
— Я не понимаю, о чем он говорит, — ответила я, чувствуя себя еще более уверенной в том, что я смогу крыть свое состояние.
Несмотря на мой жест, с Бобби всегда было весело. Даже когда он сводил меня с ума. Вот сейчас он оставил меня, и я направилась к дому, где буду обсуждать цветы и меню. Он уходил, а мне было грустно из-за этого.
Лето 1957.
Перед поездкой мы заехали в Kopp’s, чтобы быстро перекусить и отправиться в путь. Когда мы уже почти покинули город, я поняла, что выезжала из города всего один раз. Было запланировано много поездок, но всегда был повод их отложить.
Я понятия не имела, почему Бобби захотел навестить своего друга. Он сказал, что это неожиданное для него решение. И вместо допроса, услышав по радио «All Shook Up», я прибавила громкость и начала подпевать.
— Бьюсь об заклад, что у тебя есть какая — нибудь вещь Элвиса, — произнес Бобби, пытаясь скрыть улыбку.
— Ты думаешь, у каждой женщины что — то есть?
— Эй, я понимаю. Он поет и так двигает бедрами, что это просто сводит девушек с ума. А еще его голубые мечтательные глаза, — он кокетливо захлопал ресницами.
Я игриво толкнула его плечом. Он начал петь, преувеличенно изображая манеру исполнения Элвиса. Бобби смотрел на меня выжидающе, не пропуская ни слова, и поняла, что он ждет, что я присоединюсь к нему. Я любила эту песню и не могла сопротивляться.
 
"Little Darlin" также была моей любимой песней и мы, естественно, продолжили петь. Бобби пел за Дэвида Соммервилля с комичной страстью и, хотя я старалась держать себя в руках и не очаровываться его манерой исполнения при этом, легкомысленно подпевала ему фальцетом.