Амнезия

– Конечно.
Повесив трубку, я услышала, как затих шлифовальный станок. Но уже через несколько секунд он опять заработал. Теперь я позвонила Кэндис, дочери Арнольда Бликера. У меня сохранился ее номер в телефоне.
– Что вам нужно? – ответил мне грубый мужской голос.
– Простите, я пытаюсь дозвониться до Кэндис…
– Она не хочет говорить с вами. И это мой телефон, а не ее.
Я попыталась нащупать новый подход, испытывая слабую надежду. Что-то в его голосе подсказало мне, что он настроен против меня менее агрессивно.
– Понятно, – сказала я, – она ясно дала мне это понять, и мне жаль, что приходится вас беспокоить. Вы ее муж?
– Не ваше дело.
– На самом деле, вы схватили меня довольно сильно, – имеющийся синяк можно списать на аварию, однако он-то этого не знает, – и я могла бы пойти в полицию и выдвинуть обвинение. Но не хочу. Мне лишь нужна возможность дать объяснения. Я знаю приемного брата Кэндис. Не могу сказать, откуда я его знаю, но… Алло?
Я остановилась посередине гостиной. Хороша интуиция. Друг Кэндис дал отбой. Почему же эти люди так враждебны?
Расстроившись, я попыталась дозвониться еще раз. Никто не ответил. Включилась голосовая почта: «Приветствую, это Грег, компания “Джи форс тракинг”. Я не могу сейчас ответить на звонок, но оставьте вашу информацию, и я перезвоню».
Раздался звуковой сигнал. Я уже открыла рот, собираясь объясниться, но внезапно передумала и закрыла его. Я как раз стояла перед нашими панорамными окнами в гостиной с видом на озеро. И рядом с доком, в прозрачной темной воде, заметила что-то белое. Там что-то плавало.
На мгновение я словно оцепенела в страшном потрясении. Затем, развернувшись, выбежала из дома.
  
Глава 22
 
Пол, должно быть, увидел, как я бежала к берегу, потому что внезапно практически догнал меня. Я едва не упала, но сумела восстановить равновесие. Добежав до причала, устремилась к воде. Пружинистые шаги Пола следовали за мной. Опустившись на колени, я потянулась к воде. Белая вещь плавала вне досягаемости, но достаточно близко, чтобы узнать в ней спортивный свитер.
Я узнала этот свитер, он принадлежал Джони. Она могла выскользнуть из него. Или она боролась с кем-то, и его содрали с нее… Да что угодно.
– Эми, – взволнованно произнес Пол, – что там такое?..
Не скинув даже обуви, я прыгнула с мостков. Август выдался жаркий, но это озеро всегда холодное. Из-за его воды тело одной пропавшей женщины сохранялось там десятилетия. Дно так круто уходило вниз, что всего в нескольких футах от травянистого берега вода уже плескалась у моей груди. Встав на дно, я поплыла за свитером, белевшим в паре метров от меня.
В итоге я схватила его. Он заколыхался у меня в руках. Отбросив свитер к берегу, я нырнула на глубину, слыша, как Пол опять позвал меня. Холод обострил мои чувства. Работая ногами, чтобы нырнуть поглубже, я открыла глаза. Солнце проникало достаточно глубоко в эту чистую воду, поэтому я отлично видела все песчаное дно.
Дотронувшись до него пальцами, я перевернулась и устремилась обратно к поверхности. Затем, держась под водой и выпуская воздух, начала грести, проводя очередной этап поисков. Сделала полный круг в воде. Ничего не обнаружив, рванула наверх и глотнула воздуха.
– Эмили!
Я снова нырнула. Пол понимал, чем я занимаюсь; мне не хотелось объясняться с ним прямо сейчас или выслушивать, как он будет пытаться отговорить меня. Я продолжала поиски, пока дно подо мной не исчезло на глубине. Тогда я повернула к берегу. Вскоре в поле зрения появились металлические стойки, поддерживающие наш причал. Я проплыла мимо них, заглядывая под сам причал.
Никаких больше следов присутствия Джони мне обнаружить не удалось.
Вновь вынырнув на поверхность, я не сразу увидела Пола. Но потом заметила его – он выловил приплывший к нему свитер и начал выжимать его. Добравшись до лесенки причала, я залезла на него и отдышалась, упершись руками в бедра, пока струйки озерной воды стекали с меня на гладкие доски.
 
– Мое первое купание в нынешний заезд, – отдуваясь, констатировала я. После вчерашней аварии у меня болели ребра и грудь, но холодная вода подействовала бодряще.
Пол сердито посмотрел на меня. Он уже выжал свитер и повесил его на спинку одного из кресел на террасе между двумя причалами. Затем, покачав головой, направился по склону обратно к дому. Он явно рассердился на меня.
– Мне показалось, что я увидела кого-то в воде! – крикнула я ему вслед.
Пол мгновенно остановился и быстро вернулся ко мне. Моего мужа трудно вывести из себя. Но уж если что-то взволновало его, то все чувства проявлялись в полной мере.
– Я понял! – запальчиво крикнул он. – Догадался, что тебе показалось, будто там кто-то есть. Но, Эмили, ты ведь только что попала в аварию. У тебя огромный синяк на щеке. Я знаю, нам сказали, что обошлось без сотрясения мозга, но это столкновение определенно повредило твои мыслительные способности…
Он стоял, едва не закипая от гнева.
– Ты мог бы сам нырнуть, – сказала я.
Его ноздри раздулись, подбородок задергался.
– Я лично никого там не видел. Только как ты мечешься под водой.
Пол развернулся и снова начал удаляться от меня. Открыв было рот, я закрыла его. Бесполезно сейчас пытаться оправдаться. Я понимала, что он расстроился из-за собственного беспокойства, из-за потери контроля над ситуацией. Я давно поняла, что все дело в его самоуважении. Полу необходимо реально чувствовать свои всеобъемлющие способности и ответственность, иначе у него появлялся страх быть отвергнутым – даже после всех этих лет.
Глядя ему вслед, я увидела, как он вошел в дом, слегка хлопнув боковой дверью, и тогда сняла с себя промокшую футболку. Наш участок расположен на берегу своеобразной бухты, а до ближайших соседей около четверти мили. Катание на лодках в основном ограничивалось центральной частью озера. К нам лишь изредка заплывали случайные рыбаки или байдарочники и каноисты, решившие исследовать береговую линию. Но обычно у нас, как сейчас, тихая гавань без посторонних.
Сняв рубашку, я стряхнула влагу с волос – благодаря короткой стрижке они быстро высохнут. Пока же я просто отбросила их назад. Опустившись в кресло, стащила мокрые кроссовки и носки, поглядывая на лодочный сарай.
Наш сарай погружен в воду. Что-то вроде гаража, но для лодок. Поднявшись с кресла, я прошлась босиком по пристани. Синий цвет сарая оживляла темно-красная отделка. На мою сторону выходили два окна. Пройдя по причалу, я заглянула в первое окно. Отсюда виднелись наш маленький парусник и часть моторной лодки. Дверь – рядом с этим окном. Взявшись за ручку, я обнаружила, что она заперта.
– Пол…
Имя мужа я произнесла машинально и вяло; естественно, он не мог слышать меня в доме. Но меня удивила запертая дверь. Мы запираем ее только перед отъездом. Вновь заглянув в первое окно, я перешла ко второму. Там обзор оказался еще хуже: неудачный ракурс и грязное стекло. Поскольку дверь закрыта, то для попадания внутрь мне придется заплыть туда из озера.
Дойдя до лесенки, я спустилась в воду, оттолкнулась и поплыла брассом, сама не вполне понимая собственные побуждения. Просто испытывала странное внутреннее предчувствие. Возможно, на меня еще действовали остаточные симптомы вчерашней аварии – видимо, Пол отчасти прав.
Я вплыла в открытый вход лодочного сарая. По крайней мере, там имелась еще одна лесенка, металлическая, со старой лодки, прицепленная нами к внутренним причалам. Она не слишком устойчива, но мне удалось нормально забраться наверх. И вот я уже встала рядом с парусником. Сарай был погружен в тенистый полумрак, порывы ветра сдували влагу с моей кожи, и меня вдруг пробрала холодная дрожь.
Мрачноватая атмосферка. Голые стены походили на грудную клетку с выпирающими ребрами. На задней стене висел старый якорь. Яркими оранжевыми пятнами маячили подушки сидений. Длинная веревка, толстая и потрепанная, свисала с мощного гвоздя. В углу светлела корзина, заполненная удочками.