Амнезия

Элис Бликер. Она уже умерла от рака.
Я взяла папку с пассажирского сиденья и полистала ее. Записи по делу, полицейские отчеты, даже копия вскрытия Дэвида Бишопа… Я и забыла, что мне выдавали ее. Решив позже внимательно прочесть эту копию, я вытащила ее из папки и нашла прикрепленные за документами фотографии. Ужас. Бишопа ударили молотком по голове, причем не один раз. Ему проломили череп в пяти местах.
Фотографии из ночных кошмаров. Выбритая посмертно голова выглядела как асфальт в выбоинах.
Я быстро сунула снимки и документы обратно в папку и закрыла ее.
Почему отчет о вскрытии попал в мои записи о сеансах Тома Бишопа? Должно быть, полиция предоставила мне копию для более полного понимания обстановки. «Такие картины мог увидеть мальчик».
Пока я сидела, размышляя о том ужасном преступлении, мне вдруг показалось, что за мной следят.
Сначала я глянула на дом, но там вроде бы ничего не изменилось. Те же освещенные окна, и одно окно наверху немного мерцало, как будто подсвечивалось телевизором. Улица передо мной пуста: никто ночью на улицах Бронксвилла не парковался.
Но потом я заметила нечто особенное. В зеркале заднего вида, примерно в сорока ярдах от меня, темнела машина с выключенными фарами. Уличный фонарь в непосредственной близости позволял разглядеть за рулем очертания водителя.
Первая инстинктивная реакция: я схватилась за переключатель передач и завела «Рейнджровер». Но прежде чем моя нога переместилась с тормоза на газ, дверца той машины открылась и вышел мужчина.
Да, я попала впросак, но любопытство не позволило мне просто уехать, несмотря на то, что сердце у меня заколотилось от страха. Мужчина подошел к моей машине со стороны водителя. Судорожно вздохнув, я опустила окно.
– Вечер добрый, – сказал он.
– Добрый.
В течение нескольких долгих секунд мы изумленно разглядывали друг друга. Пусть мы не встречались пятнадцать лет, но оба сразу сообразили, кого видим. Его лицо оживило мои воспоминания. Он был напарником Муни.
– Детектив Стивен Старчик, – сказал мужчина, протянув руку к окну.
«Ну, конечно!» Я вдруг осознала, что и машина-то выглядела знакомой. Не индивидуально знакомой, а в целом. Типичный полицейский автомобиль без опознавательных знаков.
– Вы ведь доктор Линдман?
– Да.
Мы обменялись рукопожатием, но он продолжал пытливо взирать на меня, пытаясь вычислить мои тайные планы. Впрочем, чуть позже, видимо придя к какому-то удовлетворившему его выводу, сказал:
– Подозреваю, что нас привела сюда общая идея. Или общие чувства.
– Я не заезжала сюда очень давно, – заметила я, не совсем понимая, к чему он клонит.
– И я.
На вид он вроде бы симпатичный, разве что немного несуразный, с близко посаженными глазами и слегка приплюснутым носом. Из-за своей стрижки и тонких светлых волос детектив напомнил мне стареющего серфингиста. Оглянувшись на дом, он вновь посмотрел на меня.
Я поняла, что должна что-то сказать. Дать какие-то пояснения. Но не успела, так как его взгляд скользнул к пассажирскому сиденью.
– Там у вас досье на мальчика Бишопов?
– Да. – Теперь я испытала неловкость.
Глаза Старчика прищурились, а его тон стал более официальным.
– Не возражаете, если я спрошу, что вы здесь делаете?
Отличный вопрос. Я выдала ему свою историю: отдыхала на севере штата и только сегодня познакомилась с приятелем моей дочери Майклом Рэндом, который поразительно похож на выросшего Тома Бишопа. В эту версию я включила и мой приезд в город в связи с делом Мэгги Льюис, но не стала упоминать о своей поездке на Лонг-Айленд.
– И я, собственно… заехала в свой офис. Нашла его папку. А потом просто заскочила сюда. Наверное, надеясь вспомнить нечто важное.
Опять взглянув на Старчика, я ожидала, что увижу на его лице выражение вроде «ну надо же, какое совпадение», но мое ожидание не оправдалось. Старчик заметно побледнел, и глаза его помрачнели. Он даже отступил на полшага от автомобиля.
– Звучит так, будто вы не в курсе…
– В курсе чего?
Он вновь глянул на дом и продолжил тихо и мрачно:
 
– Лора Бишоп получила условно-досрочное освобождение. Ее выпускают.
В глубине моего сознания, казалось, взорвалась бомба. Я словно в реальности увидела, как взметнулся и опустился молоток, увидела брызги крови. Увидела Дэвида Бишопа с проломленным черепом на столе морга. И маленького ссутулившегося Тома с опущенной головой, впервые вошедшего в мой кабинет шесть месяцев спустя.
– Ее выпускают?
Старчик кивнул.
– Слушание состоялось два месяца назад. Комиссия рассмотрела ее дело и рекомендовала условно-досрочное освобождение.
– Неужели? Так когда же именно ее собираются выпустить? – Нюансы условно-досрочного освобождения всегда ускользали от меня.
– Такие дела не относятся к сфере точных наук, – проворчал детектив, – но с сегодняшнего дня уже могут. Я так много знаю, потому что видел документы. К тому же об этом напечатали в утренней газете. Большой был заголовок.
– Я не знала, надо же… Ведь мы уехали из города. И я вроде как забыла о существовании мира.
– Конечно, я понимаю… Так вы говорите, что сын Лоры Бишоп встречается с вашей дочерью?
– Ну, я не знаю точно, что это…
– И вы познакомились с ним сегодня утром? Странно все это, верно? Даже более чем странно… – Он буровил меня пытливым взглядом.
– Я же не уверена, что это он, – возразила я, – в том-то все дело.
На лице Старчика явно было написано: «Ну да, конечно». Он озвучил мне мои же мысли о малой вероятности такого случайного совпадения. И еще выразил свое мнение о том, что Лора Бишоп, должно быть, очаровала комиссию по условно-досрочному освобождению, поскольку у нее есть все признаки психопатической личности: сообразительность и способность манипулировать людьми.
Я дала ему выговориться, предпочитая пока помалкивать. Но в итоге задала логичный вопрос:
– А что вас самого привело сюда сегодня, мистер Старчик?
– Как я говорил, объявление в газете.
– Понятно, но все же…
– Я живу всего в получасе езды отсюда, – он пожал плечами, – и пока не взял летний отпуск. – Окинул взглядом улицу. – Половина городских домов сейчас пустует. Но не мой. Мне некуда ехать. – Выйдя из задумчивости, он достал свой бумажник и вручил мне визитку. «Бюро уголовных расследований». – Не окажете услугу? Дайте мне знать, ладно? Дайте знать, что вы выясните. Тот ли это мальчик.
– Конечно. – Сунув его визитку в папку, я добавила: – Я все понимаю, но это маловероятно. Наверное, я просто перетрудилась. Мне давно нужен был отдых. Пора вернуться к нему.
Старчик глянул на меня из-под полуопущенных век, будто понял, что я несу полный бред.
– Разумеется, – согласился он.
– А как поживает детектив Муни? – спросила я, улыбнувшись. На самом деле мне пора было заткнуться и уехать, но меня разобрало любопытство. – Почему она не с нами, не оживляет в памяти старые времена?
Моя улыбка пропала втуне.
– Муни больше не работает в полиции штата. – Старчик не стал вдаваться в подробности. Он лишь погладил борт моей машины, добавив: – Удачи, доктор Линдман. Будем поддерживать связь, ладно? – После чего направился к своей машине.
Моего самообладания хватило лишь на то, чтобы не рвануть с места, взвизгнув шинами. Как можно спокойнее я отъехала от бордюра. Мой собственный дом находился поблизости, и практически через несколько минут я вошла в гостиную. Встреча со Старчиком изрядно потрясла меня.
Я уже устроилась в кресле с бокалом вина, чтобы снять нервное напряжение. Потягивая вино, вдруг подумала, уловил ли Старчик, что от меня попахивает спиртным.
Меня вновь охватило желание покурить. Интересно, не завалялась ли где-нибудь в моем большом помпезном доме пачка сигарет? Может, ее припрятал Пол? Он завязал вместе со мной. Обычно, уезжая, мы оставляли часть света включенным, и я зажгла еще несколько светильников, пытаясь избавиться от дурного настроения. Обыскав все ящики и шкафчики, карманы пиджаков и подвальные контейнеры, так и не нашла курева.