Легавый (СИ)

  
Глава 4
 
Я плюхнулся задом прямо на сыроватые, слегка поросшие мхом ступеньки крыльца, наплевав на чистоту брюк и позаимствованного у Снежина сюртука. Да и где она, та чистота? Не успеешь сменить гардероб, как тут же вынужден кувыркаться в грязи, влипнув в очередную переделку. Задолбаешься переодеваться.
— Что вы увидели? — сунулся было ко мне Холмов, выскочивший следом на улицу.
Но я, будучи не в силах что-либо произнести, остановил инспектора, подняв руку.
В горле словно ком застрял. Да и дышал я кое-как через раз, с трудом втягивая в себя влажный вечерний воздух. Этого млядского монстра, распотрошившего девчонку, следует самого покрошить в мелкую капусту, а потом сжечь все кусочки до единого, чтоб, не дай бог, не смог воскреснуть. А то, помнится, все эти оборотни обладают сверхъестественной регенерацией.
— Похоже, вы были правы, — повернулся я к Холмову, когда почувствовал в себе силы разговаривать. — Этот говнюк реально какой-то лютый хренозверь. Можете запасаться серебряными пулями и осиновыми кольями. Сто пудов, оборотень. По крайней мере, харя у него точно звериная. Вот только нифига не волчья.
— Ну и коленца ты, братец, иногда откалываешь, — за спиной инспектора нарисовался Митиано. — Вроде и ясно, о чём говоришь, но всё равно, чудно́ неимоверно. А иной раз и непонятно бывает.
— Полно вам, сударь, — отмахнулся от орка Холмов. — Не время нынче для семантических анализов. Господин Штольц, продолжайте.
— Да что тут продолжать, — нахмурился я, припоминая, как выглядел оборотень, — тело похоже на человеческое, только шея здоровенная, а на ней вытянутая ушастая башка с витыми рогами. В локоть, наверное, длиной. И пасть зубастая. Но зубы, — я напряг память, и страшная морда, маячившая перед мысленным взором, будто я зум на фотоаппарате включил, приблизилась и увеличилась, — зубы у него не как у хищника. Никаких клыков. Скорее, как у травоядной скотины какой-нибудь. Точно-точно, ещё и бородка козлиная. Только шерсть, и вправду, необычная.
— Что-то ещё? — Холмов, делающий какие-то пометки в блокноте, поднял на меня взгляд.
— А ещё у него была помощница, — огорошил я инспектора, в то время как сам попытался освоиться с новыми возможностями моего дара, то приближая морду этого козла-убийцы, то удаляя. И ещё попробовал промотать события немного вперёд или назад.
— Вот как?! — поднял брови инспектор.
— Угу, — кивнул я и поблагодарил Митиано, где-то раздобывшего и протянувшего мне бутыль с водой. Тёплой, но, тем не менее, пришедшейся весьма кстати — в горле пересохло, как с жестокого похмелья.
Сделал пару неторопливых глотков. Полегчало и даже нервное возбуждение малость поутихло.
Выкинул из сознания морду рогатого зверолюда и извлёк из памяти образ его помощницы. Словно прочитанную страницу на экране свайпнул и открыл другую:
— Молодая женщина, правильные черты лица, волосы вроде тёмные, глаза карие, зовут, кстати, Поля. Покойница сама её так называла. Больше и рассказать особо нечего. Одета обычно: платок, кацавейка какая-то да пёстрая юбка в пол.
— Ну хоть что-то, — воодушевлённо заявил Холмов. — С этим можно уже и поработать. Хотя, должен заметить, удивили вы меня преизрядно. Надо же, зверь и вдруг с помощницей. И она его не боялась?
У меня перед глазами тут же возникла подозрительная улыбка женщины.
— Да нет, не думаю. Жертва пыталась убежать от монстра, а эта Поля поймала её, перегородив дорогу.
— Вы уверены, что не ошибаетесь? — инспектор, похоже, не склонен был полностью доверять моим способностям.
Хотя, если учесть мой косяк с Броневым, когда я, основываясь на собственных видениях, обвинил комиссара в убийстве князя Снежина, скепсис Холмова вполне можно считать оправданным.
— Труп второй девушки вроде же не нашли? — попробовал я развеять его сомнения. — Не думаю, что такое чудовище сумело бы ограничить жажду убийства, растерзав лишь одну жертву и оставив в живых другую, если б только та не действовала с ним заодно. Может даже, она тоже оборотень, только перекинуться тогда ещё не успела.
 
— Возможно, вы и правы, — задумался Холмов. — Никаких других трупов обнаружено не было. Пока.
— А этот, — решил поинтересоваться Митиано, — как нашли? Здание отнюдь не выглядит часто посещаемым.
— Лабаз этот купеческий, — принялся пояснять инспектор, — давно в запустение пришёл, и крыша с дальнего конца прохудилась. Вот мальцы местные и повадились по дереву, что подле растёт, внутрь забираться да в «газаги-разбойники» играть. Заметили свет фонарей, слюбопытничали, сунулись да от испуга разбежались. Лишь один дома проговорился, а родители уже жандармов оповестили.
— То есть, — что-то мозг мой со скрипом переварил информацию, — это не ваши люди принесли фонари? Они там уже были и горели?
— Совершенно верно.
— А хозяев склада не опрашивали? — чуть ли не хором спросили мы с Митиано.
— С хозяевами всё сложно, — посетовал Холмов. — Некоторое время назад лабаз принадлежал купцу Игнатову, что вложился в покупку механических косилок для сельских работ, да опосля сбыть их не смог и чуть по миру не пошёл. Просил у казны вспоможения, да получил отказ с пояснениями, что, мол, будущее государства за паровыми движителями и заводами, а агрария — удел отсталых стран. У купца от конфузов таких произошёл разрыв сердечной мышцы, а отпрыски страдальца после его скоропостижной кончины в наследство вступать не возжелали. Ибо за вычетами налоговыми дело сие больно уж убыточным оказалось. Вот и остался лабаз без надзора. Никто из родственников купца сюда давно и носа не кажет.
— Это точно?
— Точно, точно, — покивал инспектор. — Опросили уже окрестных жителей, те всё подтвердили. Да и вообще кто-либо посещающий лабаз допрашиваемыми замечен не был. Да вот только запор на двери, что с заднего двора внутрь дома ведёт, злодейски сорван, а в заборе бреши имеются достаточные, чтоб желающий проникнуть во двор мог ими воспользоваться. Не иначе, оттуда и проник преступник в лабаз. А раз вы говорите, что в сговоре он ещё с кем-то состоял, не исключено, что место загодя было присмотрено.
— Я вот всё думаю, — перебил инспектора Митиано, — а зачем преступникам свет понадобился? Уж распотрошить жертву и без фонарей несложно было.
Чёрт, меня в очередной раз покоробило то, как запросто орк относится к человеческой смерти. Впрочем, и другие местные жители в чёрствости своей не далеко от него ушли. Это я чего-то, пусть и хорохорюсь, но всё рефлексирую и привыкнуть не могу. Хотя, наверное, пора бы.
А вопрос, в принципе, правильный. Зачем этому зверю кровавое убийство иллюминацией украшать, привлекая к себе лишнее внимание? Уверен был, что не сунется туда никто? Значит, действительно заранее место подобрал, зная, что склад заброшен.
Ладно, пусть Холмов с этим сам разбирается.
— Я, господин инспектор, наверное, вас уже оставлю, — я поднялся с крыльца и отряхнул брюки. — Чем смог, тем помог. Я бы вам ещё посоветовал, как определитесь с личностью жертвы, прошерстить круг её знакомых. Девушка определённо знала эту Полю. И да, чуть не забыл, убитую звали Милана. Надеюсь, это вам поможет.
— Пренепременно поможет, — энергично закивал Холмов, — даже не сомневайтесь в том. И примите мою благодарность и признательность за участие. Обязательно отмечу сие в рапорте.
— Это совсем необязательно, — отмахнулся я.
— Единственное, о чём я ещё позволю себе вас попросить, — инспектор помахал передо мной своим блокнотиком, — вы бы приметы упомянутой подозреваемой художнику служебному передали, дабы тот портрет оной составить смог. Буду ещё более вам признателен. И про напавших на арсенал злоумышленников не забудьте.
 
— Хорошо, — пообещал я, хотя ничего хорошего в этом не видел. Это ж сколько времени мне придётся с патлатым художником просидеть, всех фигурантов описывая? Хотя, никуда не денешься, действительно ведь надо. А заодно попрошу изобразить мне ушастого приятеля Клариуса. Того гада, что застрелил Снежина с Броневым. Я этого сучонка из-под земли достану.