Легавый (СИ)

Впрочем, кавалер, хоть и старался уберечь даму от падения, пялился вовсе не на неё, и даже не на мужиков, с трудом ворочающихся на мостовой. Он с брезгливым недопониманием смотрел на валяющуюся чуть поодаль рогатую козлиную голову, контрастным пятном резко выделяющуюся на тёмной мостовой.
Я подбежал ближе. Ну да, рогатая башка со светлой мохнатой шеей-чулком. В затылке застрял дротик. Стеклянные глаза с играющими на них отблесками фонаря, раззявленная пасть с торчащими крупными жёлтыми зубами и застрявшим в глубине моим дротиком.
Я приподнял край отвратительно пахнувшей тухлятиной шкуры. Окровавленный, между прочим, край.
Какой же я дебил! Как же мне раньше не пришло в голову, что кто-то тупо может сделать подобную маску?! Вот ведь они, обрывки тесёмок, которыми эта хрень крепилась к плечам. И внутри хитрая система кожаных ремешков, как в каске, позволяющая закрепить всю эту воняющую мерзость на голове. А чуть ниже башки прорезаны в шкуре две дыры для глаз, прикрытые снаружи густой шерстью.
  
Глава 24
 
Как можно было так лопухнуться, приняв какого-то клоуна из цирка шапито за настоящего оборотня?
У меня было лишь одно объяснение такому вопиющему ротозейству. Козлоголового-то я впервые увидел глазами Миланы, благодаря своим способностям. И, видимо, эти же способности передали мне ощущения девушки, с перепугу принявшей мерзавца за настоящее чудовище.
Получилось, что я присвоил себе чужие мысли, приняв по неопытности за свои. И по глупости не додумался проанализировать видения. Ну какой к чёрту козло-оборотень?! Зачем такому людей потрошить? Он, скорее, на грядки с капустой нападал бы.
Случись такое в моём мире, я, понятное дело, прежде всего подумал бы про ряженого в чудище идиота. Но тут знания о возможности перехода между мирами сыграли со мной злую шутку. Вот сказали мне о возможности появления здесь подобного монстра, и я тут же поверил в реальность такового.
А когда этот урод попёр на меня, выскочив из биндюжки, я, перепугавшись, тоже не особо к нему приглядывался. А ещё ведь голыми руками собирался замочить рогатого. И чуть в штаны не навалил, опозорившись.
Впрочем, сейчас не время для самокопаний. Маньячелы, скинувшего маску, уже и след простыл, а значит теперь он кем угодно мог оказаться. Да хоть вот этим господином, сначала напугавшим своим появлением дамочку, а потом схватившим её и сделавшим вид, что пришёл сюда вместе с ней.
Понятно, что это не так. Иначе женщина, так и не потерявшая сознание, сейчас орала бы благим матом. Это просто к примеру. Но в принципе, выяснить теперь личность псевдо-оборотня, не поймай мы его по горячим следам, будет весьма затруднительно. Хотя…
Я подскочил к господину в котелке и отобрал у него фонарь. В смысле, реквизировал по служебной надобности. Вернулся к козлиной башке.
Как раз и жандарм подоспел, сильно запыхавшийся. Подбежал ко мне:
— Не споймали, вашвродь?
— Да какое там, — вздохнул я. — Тебя как звать-то?
— Ануфрий, вашблагородь.
— Гляди, Ануфрий, — склонился я над маской и указал на кровавое пятно. — Подранил ты его. Да и я козлину вроде достал. Видишь, кровь на шкуре? И вот тут дальше на дороге капли есть.
— Собачку бы надо служебную, — закивал жандарм. — Враз гадину по следу сыщет да споймает.
С той стороны, откуда мы прибежали, раздался топот. Ага, ещё двое наших.
— Вот что, Ануфрий, — решительно заявил я, — оставайся здесь со своими. Караульте маску и не подпускайте к ней зевак. всех, кто здесь есть, не отпускайте, пока не опросите. Может, разглядел кто беглеца. А я пока попробую сам его по каплям крови найти. Только дротовик мне свой на всякий случай дай.
Всё-таки укороты укоротами, но возможность приложить маньяка тяжёлым прикладом по башке меня больше успокаивала. Я ведь, судя по тому, как этот гад захромал, действительно попал ему в ногу. А он почти и не замедлился. Это я, чем дальше, тем всё больше про болячки свои вспоминал, а этому гаду хоть бы хны. Хотя вон сколько с него набежало — пара капель здесь и ещё через несколько шагов. Хорошо из него льёт, раз одежда не способна удержать брызги.
 
— Я б лучше с вами, вашблагородь, — покривился жандарм. — А караулить пусть ребята вон остаются.
— Нет, — забрал я у него всё-таки дротовик, — отдыхай, набегался уже. Пошлёшь за мной кого-нибудь, когда здесь всё организуешь.
Пошёл, тщательно разглядывая брусчатку перед собой. Бегом тут не ломанёшь, но быстрым шагом вполне можно передвигаться.
Не так и далеко отошёл, а сзади шаги забухали. Но, вместо ожидаемой подмоги в виде жандарма, нагнал меня Тимонилино. Гоготнул:
— Ну что братец, оборотень твой и не оборотень вовсе. Как есть, опростоволосился ты.
— Мог бы и не ржать, — насупился я. — И так дураком себя чувствую.
— Да ты не переживай, я на службе слышал, что и впрямь такие твари существуют. Так что исключать твою версию нельзя было.
— Ну, успокоил, — кивнул я и тут же приостановился на новом перекрёстке в нерешительности, потому как не мог нигде углядеть новые следы.
— Сюда нам, — орк свернул налево. — Вон они, капли, на стене дома.
Дальше мы уже почти бежали. А я всерьёз начал завидовать Тимону. И силой-то он не обделён, и слух у него лучше, и зрение. Не удивлюсь, если и нюх не хуже, чем у собаки.
Всего через пару кварталов орк свернул в какой-то узкий проулок, протащил меня ещё мимо нескольких домов и вывел на небольшой пустырь, окружённый полузавалившимся дощатым забором. Кто-то хотел здесь отстроиться и даже вырыл котлован под фундамент, но на этом всё и закончилось. Только куча досок, скорее всего, приготовленных для опалубки, свалена была на дальнем краю участка.
Вот там, забившись в щель между досками и забором, как раз и прятался наш беглец. Судорожно заматывал раненую ногу полосами, оторванными от мантии. Заметив нас, плюнул на перевязку и вытащил из ножен на поясе мясницкий топорик.
— Не двигаться! — остановившись в паре шагов от маньяка, я наставил на него ствол дротовика. — Пристрелю к ядрене фене!
— А ну брось нож! — орк, в отличие от меня, даже и не думал вытаскивать свой монструозный пистолет. Спокойно встал чуть сбоку от меня и вальяжно навалился плечом на забор. — Иначе вырву вместе с рукой!
Ничуть не усомнился в его способности осуществить угрозу, ни в физическом, ни в моральном плане.
Мужик, сильно щурясь от света фонаря, зло зыркнул на орка, перевёл взгляд на меня и прямо-таки замер удивлённо.
— Владька? — выдавил он из себя через секунду. — Ты, что ли?
Здесь, в этом мире, меня никто и никогда так не называл. Да у меня чуть челюсть не отвисла.
Сунул фонарь чуть ли не в самое рыло уроду и вгляделся в его лицо.
— Веник?!
Никаких сомнений. Лохматый, заросший щетиной, какой-то измождённо-осунувшийся и с тёмными кругами под глазами, но передо мной сидел именно он. Веня Ложкин, когда-то давно живший в соседнем подъезде нашей пятиэтажной хрущёвки и учившийся в параллельном со мной классе. Я с Веником не дружил, но помнил его очень хорошо.
Туповатый лопоухий дрищ, которого никто не любил за мерзопакостный нрав. Отовсюду его гнали, а разок как-то и вовсе хорошенько отметелили за то, что урод скинул щенка с крыши дома на асфальт. То, что он вырос в маньяка, меня не удивляло. Но вот то, что он оказался в этом мире…
— Ага, я. Всё, зёма, не стреляй, сдаюсь, — Веник откинул в сторону мясорез. — Дай, я ногу перевяжу.
— Ты с ним знаком? — чуть ли не шёпотом спросил меня орк. Тоже удивился.
 
— Есть такое, — кивнул я, глядя на лужу крови, что успела уже собраться под Ложкиным. — Жили рядом в моём мире. Только не виделись сто лет. Пока я по армиям да институтам ходил, он пропал куда-то.
— Никуда я не пропал, — возобновивший перевязку Веник прекрасно всё слышал и решил поучаствовать в беседе. Наверное, ему так спокойнее было. — Дядька у меня в Чебаре помер. Оставил квартиру и домик почти что у озера. Я и переехал. Да только долго не протянул, слишком уж тухло. Скуку даже бухлом не разогнать. Зато я там с крутыми байкерами закорешился. У них своя туса на Лысой горе была. Вот где веселуха пошла. Я всё дядькино хозяйство загнал побырому да к мамке вернулся. Поменяли квартиру на получше, переехали. А на остатки бабок я мамке зубы вставил, а себе байк купил и в клуб вступил. Дети Сатаны. Слыхал про такой?