Легавый (СИ)
— Нет, дознатчик, — замотал Жмых головой, — не может такого быть, в дом один Мелка́ш ходил. Мы с Бугром, как прочухали, что дельце гнилое, в хоромы барские соваться не стали. Токмо Мелкаша заслали глянуть в полглаза, что там да как.
Бугор — это, стало быть, здоровяк, которого я про себя Портосом прозвал. Тот, что наверху меня пивом потчевал. А Мелкаш — невысокий шустрик, который Арамис. Его я сегодня что-то не видел.
— А сначала, я так понял, собирались всё же барона обнести?
— Не имели таких намерений, — не согласился со мной предводитель гоблинской шайки. — Домишко-то, хоть и барский, но не сильно богатый. Там и брать-то особо неча. Я так разумею, подстава то была чистой воды. Нарочно подбили нас и зазря впутали.
— Вот с этого места поподробнее, — воодушевился я. — Кто подбил и во что вас впутал?
— Дык Клариус, будь он неладен. Сказал, в полдень туда двигать. Сам он вроде как хочет подсобить нашему движению и передать ценности на продажу. А ему, мол, токмо и требуется, что с хозяином потолковать.
— Нихрена себе, потолковал, — покривился я, припоминая учинённое в доме побоище. — И какому ещё такому движению?
— Знамо дело, правильному и справедливому, — с угрюмой решимостью сообщил Жмых и поспешил продолжить: — Да токмо мы эльфячему роду не привыкли доверять. У них свои резоны да каверзы, а мы за справедливость. Потому и решили пораньше к месту заявиться, поосмотреться. А в доме-то народу полнёшенько. Ну, думаем, надул нас Клариус, можно восвояси убираться. Да вдруг как рвануло совсем недале́че, мы чуть не обделались. Кругом переполох, окна взрывом повыбивало, людишки суетятся-бегают. Мы токмо ходу, да, глядь, а к дому эльф наш прошмыгнул. И там суета почти разом прекратилась. Тихо стало, как на погосте.
— И вы, — подстегнул я умолкнувшего гоблина, — в дом Мелкаша заслали?
— Как токмо Клариус оттуда пятки намылил, так и заслали, — кивнул Жмых. — Но токмо Мелкаш наш ничего в доме не брал. Вернулся вскорь бледный весь. Говорит, Клариус покромсал всех в доме, лишь один из человеков жив и остался. Да и тот весь, поранетый и к стулу привязанный, последние, мол, минуты доживает. Мы и ходу оттуда сразу.
— Что ж вы на помощь не позвали?! — возмутился я. — Могли бы барону жизнь спасти!
— Да ты что, дознатчик, ополоумел?! — не менее импульсивно отреагировал Жмых. — Кто ж нас послушал бы? Нас бы и завиноватили! Повязали да на каторгу, как душегубов каких! А мы не такие, мы всех подряд не режем, мы за правое дело стоим! А эксплуататору тому оно и поделом! Нечего на наших костях разживаться!
— Ты ж сам говорил, что дом бедный, — попытался я усовестить зеленомордого революционера. Сто пудов, Жмых с приятелями в боевиках числятся. Вон как его на почве классовой вражды разобрало. — Не сильно, стало быть, и разжился он на ваших костях.
— Раз барон, — гоблин перестал голосить и перешёл на хмурое ворчание, — значит эксплуататор. И неча его покрывать.
— И не думал, — решил я не лезть в бутылку. — Просто он был очень важным свидетелем. Как и, вон, комиссар. А теперь я у разбитого корыта и не знаю, что делать дальше. Кстати, вы почему именно ко мне решили прийти?
— Так узнали мы Силыча-то, а ты с ним крутился, известное дело, — пожал плечами Жмых. — Ты ж из пришлых, раз в дознатчики сразу угодил. А с комиссаром уже в друзьях. А он, хоть и из легавых тоже, но не из знатных господ и завсегда правильным слыл даже среди нашего брата. Гниль издаля чуял и сторонкой обходил. Порешили мы, что не стал бы он с гадом каким якшаться. Значится, и поможешь ты нам, подтвердив, что не при делах мы тут никаким боком.
— Ладно, убедил. Считай, что поверил я в вашу невиновность. Только не ясно, зачем Клариусу подсовывать вам труп и вещи украденные? Ну, в смысле, ясно, что подставить хотел. Да только зачем ему это нужно?
— Это ты сам разбирайся, — пожал гоблин плечами. — А у нас других дел в достатке. Ты, главное, покойника отсель увези и побрякушки эти прихвати. Не ко двору они нам и не по понятиям.
— Увезу. Только выносите его сами. А то я тут в такой переплёт угодил, что места живого на мне нет. Болит всё. Боюсь, не донесу. А я пойду своего товарища предупрежу. Не то он решит, что это меня выносят, и перестреляет вас всех сгоряча.
Прихватив мешок с краденой утварью, я двинулся было на выход.
Так, стоп! Вот растяпа, чуть не прощёлкал клювом. У комиссара ведь блокнот был, куда он постоянно что-то записывал.
Вернулся, пошарил рукой по груди покойника. Да, есть что-то похожее во внутреннем кармане.
Сунул руку Броневу за пазуху. Попытался вынуть записнушку, но не смог — дротик, угодивший комиссару в грудь, намертво пришпилил блокнот к телу.
Пришлось сначала напрячься, чтоб извлечь острый снаряд, плотно засевший меж рёбер давно окоченевшего и промёрзшего покойника. Не самое приятное, надо сказать, занятие. Вроде и с трупами иметь дело ещё с первых курсов меда привык, но тут другое. Тут не чужой человек. Хоть и общались совсем чуть, но зато совсем недавно. Вот он почти только что живчиком передо мной скакал, улыбался и балагурил. А вот уже… В общем, неприятно.
Дырка от дротика в верхнем правом углу блокнота. Мешает, конечно, листать страницы, но не сильно. Да и кровь не особо просочилась внутрь записной книжицы. Думается, вполне можно будет понять общий смысл написанного. Главное, найти кого-то, кто переведёт мне каракули Бронева.
А вот это уже вопрос из вопросов: кому можно поручить такое, будучи при этом уверенным, что, во-первых, перевод будет достоверным, а во-вторых, что информация не уйдёт куда налево. Вопрос доверия так до сих пор и остаётся открытым.
Ладно, решу с этим позже. Сейчас нужно тело комиссара в управление доставить, пока его кто-нибудь здесь у гоблинов не обнаружил.
— Кстати, Жмых, у вас тут облава поутру планируется. Мне в управлении сказали.
— Вот за то спасибо тебе, дознатчик. Знатно подсобил, хоть и тоже из легавых будешь. Век благодарны будем.
Мы покинули подвал. Гоблин отправился шушукаться с дружками, а я прямиком двинул на улицу к Митиано.
Дождь так и не прекратился. Несколько холодных капель угодили за шиворот, заставляя поёжится. Какая гадость эта ваша заливная рыба!
— Ты не напрягайся, — подняв воротник сюртука и втянув шею в плечи, я подошёл к орку, поджидавшему меня в машине, — но сейчас состоится вынос тела. Не ошибся ты по поводу комиссара, не виноват он. Клариус ещё с каким-то гадом и его, и князя Снежина одновременно подстрелили. Только князя в лес увезли, чтоб меня выманить и засаду устроить, а комиссара гоблинам подбросили.
— Зачем? — орк глянул на меня недоверчиво, чуть склонив голову, отчего с широких полей его дурацкой ковбойской шляпы ручьём потекла скопившаяся там вода.
— Мне бы кто сказал, — вздохнул я. — Но, судя по тому, что Клариус всё делал с каким-то дальним прицелом, гоблинов он тоже неспроста подставить хотел. Если бы завтрашняя облава его тут обнаружила…
— Так Валяя Силыча когда ещё убили. Сколько дней прошло. Как одноухий мог знать, что коротышки до облавы труп у себя держать будут, а не прикопают в тот же час, как найдут?
— Возможно, — почесал я мокрый затылок, задумавшись, — расчёт и не на сам труп был, а на вещички, из дома Златоустова украденные. Типа эти революционеры их себе присвоят, а жандармы драгоценности обнаружат. Пришьют гоблинам ограбление и убийство Златоустова с челядью. Потом прошерстят тут всё с повышенным тщанием и вдобавок труп комиссара откопают. Вот тебе и доказательства экстремистской деятельности.
— Эй, легавые, — прервал мои размышления грубый оклик какого-то гоблина, вместе с тремя сотоварищами вытащившего на улицу тело комиссара, — чегось не чешетесь? Принимайте зараз груз да валите отсель.
Не очень-то это походило на вечную благодарность.
Митиано в одиночку подхватил плотно завёрнутое в тёмную дерюгу тело и аккуратно уложил его в багажник механической повозки. Хорошо хоть, из-за дождя на улице не видно никого. Не удивлюсь, если за этой гоблинской «малиной» какой-нибудь филер приглядывает. Припишут нам потом сговор и пособничество.