Лука + Айвии четыре певчие птички (ЛП)

— Спасибо, Лука. Мне очень нравится. — Ее улыбка колеблется между восторженной и тоскливой. Такой как «Тоскливое Рождество» Элвиса, не путать с Эльфисом Пресли, которая была маленьким источником безудержной радости, когда мы упаковывали подарки.
Мне гораздо больше нравится видеть улыбку Айви и звук ее смеха, чем видеть ее грустной. Но так же быстро, как появилась, улыбка исчезает. Возможно, девушка тоже носит маску. Но мне невыносимо снова видеть ее расстроенной.
— Вопрос в том, чем мы будем её украшать? — Я чешу затылок. — У меня, наверное, есть несколько гирлянд на чердаке. Фрэнки дала мне их, потому что сказала, что смотреть через лес на мой дом в это время года слишком уныло.
— Дай угадаю, они все еще в коробке.
— И к твоему сведению, однажды я украшал ею дом, э-эм, этот дом до перестройки и пристройки, к Рождеству. Думаю, она могла оставить несколько простых блестящих безделушек.
Мы проводим следующие часы, украшая елку в основном бумажными снежинками ручной работы, лентами, оставшимися от упаковки, и гирляндами из бумажных цепочек.
После ужина сидим перед светящейся елкой. Огонь потрескивает, а Птичка устраивается у наших ног.
— Для парня, который не любит Рождество, ты сделал сегодняшний день незабываемым. — Огонь освещает глаза Айви, и они блестят.
— Терпимым, — говорю я.
Что-то внутри моей груди пульсирует, и внезапно воротник моей рубашки кажется слишком тесным. Мне становится интересно, что произойдет, если я ослаблю свою сдержанность. Разрушу несколько этих стен.
Взгляд Айви задерживается на мне.
— Спасибо тебе.
Я хочу отвести взгляд, но не отворачиваюсь, хотя мой пульс учащается.
Ее волосы в беспорядке. Щеки румяные.
Я втягиваю воздух.
Айви приподнимает подбородок. Ее глаза блестят, а затем взгляд переходит на мои губы. Она слегка кивает и придвигается ближе ко мне.
Я сдаюсь, наклоняясь ближе, прокладывая дорожку поцелуев вдоль ее подбородка, прежде чем спуститься к шее. Девушка льнет ко мне, и я опускаю свои губы к ее губам.
ГЛАВА 9
АЙВИ
Мое тело отвечает на прикосновение Луки дрожью, но это не потому, что мне холодно. Его руки вокруг меня — теплая и желанная опора. Что-то, что удержит меня во время этой бури, когда я рискую, что ветер унесет меня прочь, как снег, кружащийся снаружи.
Сначала поцелуй осторожный, легкий. Это мягко и наводит на мысль о большем, что может исходить от этого крупного, сильного мужчины, если я позволю ему.
И я это делаю.
В течение всего дня я чувствовала, как его стены рушатся кирпичик за кирпичиком. Теперь моя очередь показать ему, что он может мне доверять. Все, что случилось в школе и с Айзеком, его лучшим другом, говорит о потере. Я никуда не уйду. И не только потому, что Ники находится подо льдом в пруду.
Я бы хотела остаться или, по крайней мере, быть частью жизни Луки до тех пор, пока он мне это позволит.
Учитывая мою профессию, даже с закрытыми глазами я легко ослабляю резинку, удерживающую его пучок. Его волосы рассыпаются, и я запускаю в них пальцы. Я никогда не целовалась с парнем, у которого волосы примерно такой же длины, как у меня. Странно, но теперь я понимаю, почему парням нравится эта мягкость.
— Это нормально? — спрашивает Лука, губы все еще прижаты к моим.
— Более чем, — отвечаю я.
Потом мы оба замолкаем, когда поцелуй становится еще глубже. У нас другой разговор — без слов.
Мне нравится, как это звучит. И то, что я чувствую. Мне кажется, я влюбилась в Луку.
Мой желудок сжимается, но не потому, что я голодна. Я боюсь того, что это может означать. Но сейчас я не хочу об этом думать.
Я в ловушке на этой горе из-за очередной бури вместе с Охотником. Где были семь гномов, когда они были мне нужны? Или эльфы Санты, они бы тоже не помешали. Хотя сейчас я не могу сказать, что возражаю.
 
Мне нравится здесь. Мне нравится быть с ним.
Лука одной большой рукой нежно обхватывает мой затылок, а другой крепко прижимается к моей спине, притягивая меня ближе. Впервые мне тепло. Впервые за долгое время мне кажется, что мое сердце может дышать.
Когда мы отстраняемся, кривая ухмылка Луки медленно перерастает в полноценную улыбку. Должно быть, моя улыбка совпадает с его, потому что его глаза сверкают в сиянии рождественской елки.
Рано утром следующего дня я просыпаюсь от скребущего звука. На какое-то мгновение я забываю, где нахожусь, ошибочно полагая, что все еще нахожусь в своей квартире в Вайоминге. Если бы это было так, мне не было бы так уютно и тепло. Я бы не чувствовала в воздухе слабый запах бекона, яиц и кофе, а медведеподобная собака по кличке Птичка не стояла бы у окна и не наблюдала за происходящим, застыв на месте. Я потягиваюсь и поднимаюсь на ноги.
— В чем дело, девочка? — спрашиваю я, почесывая ей голову.
Пикап Луки загоняет чистые полосы снега в насыпи, окаймляющие открытую подъездную дорожку, ближайшую к дому. Похоже, он починил плуг.
Это здорово, потому что это означает, что мы здесь не застряли. Но это также означает, что наше короткое время, проведенное вместе, подходит к концу. Мне нужно будет позаботиться о том, чтобы найти номер в отеле и арендовать машину. Я не уверена, что имеющийся баланс на моем банковском счете или на кредитной карте позволит мне далеко уехать, но надеюсь на рождественское чудо.
Я уже организовала одно, помогая Снеговику Фрости установить елку, так что все возможно.
Плотнее закутываюсь в его армейскую толстовку. Я не хочу потерять этот тонкий аромат. Когда уеду, будет ли странно или неправильно, если я оставлю его толстовку в качестве сувенира?
После завтрака и душа я нахожу свою одежду, выстиранной и сложенной у изножья моей кровати.
Когда Лука возвращается в дом, он не упоминает о поцелуе, не целует меня снова и даже не снимает свои ботинки и снаряжение.
Вместо этого мы загружаем все завернутые рождественские подарки в кузов грузовика для доставки. Лука закрывает их чехлом, чтобы они оставались сухими.
По дороге мимо пруда мы также проверяем Ники ‒ которая, к сожалению, почему-то не всплыла ‒ и едем по извилистой горной дороге. Сегодня ясный день с голубым небом. Пейзажи потрясающе красивы. Как и парень за рулем грузовика. В его присутствии я вспоминаю трепет от нашего поцелуя, и мой пульс учащается.
Однако мужчина остается относительно спокойным. Жалеет ли он о том, что поцеловал меня, или сосредоточен на дороге? Если бы я лучше справлялась с вождением несколько дней назад, то, возможно, не оказалась бы в таком затруднительном положении.
Я почти не помню, как ехала сюда, когда пыталась сбежать от Райфа, и уж точно не любовалась пейзажами. Не могу представить, что он все еще в Хоук-Ридж-Холлоу.
Когда въезжаем в город, я облегченно выдыхаю. Несмотря на два шторма, Мэйн-стрит больше похожа на зимнюю страну чудес, чем когда я здесь впервые побывала, и это говорит о многом, потому что в этом городе знают, как правильно праздновать Рождество.
Ленты, шары и огни покрывают массивную сосну в центре города. Мы, должно быть, пропустили церемонию зажжения. Конный экипаж катает посетителей по заснеженным улицам. Колядующие, одетые в старинные одежды, поют на сцене на рождественском рынке.
— Здесь идеально, — шепчу я, желая, чтобы это место стало моим домом.
Лука останавливается у гаража, глушит двигатель и говорит:
— Пойду узнаю, как отбуксировать твою машину.
Пока он внутри, я думаю, что мне делать с Ники, даже если мы вытащим ее из могилы. Я мало что знаю об автомобилях, но уверена, что они не работают после погружения в ледяную воду на несколько дней. Я не эксперт, но это просто догадка.
Более того, что я буду делать сегодня вечером? Завтра? После этого?