Шелест (СИ)
— А это ты нам скажи, за какие такие делишки к тебе душегубы заявились? Что ты от нас скрываешь?
— Да не скрываю я от вас ничего. Всё как на духу выложил. Ну вот ума не приложу, кто решил меня живота лишить.
— Записка та, что тебе подбросили, и которую нам начальник гимназии показывал… — начал было отец.
— Егоровым писана, коего я порешил. Я видел его почерк, одна рука. Иных сообщников у него с Седовым не было. Так что, отсюда прилететь не могло, — перебив батюшку, твёрдо заверил я.
— Так с какого тогда?
— Не знаю. Одного душегуба я только оглушил, но пока за одарённым гонялся, он опамятовал и дёру дал.
— Может в имение тебя забрать? Всё одно конец учебного года, а ты в гимназии не сидишь. Да и Лизу прихватить не помешает.
— Нет, батюшка, прости, но я никуда не поеду. Бегая от проблем, ничего не решить. А решать нужно. Я конечно недоросль, но без соли меня не сожрёшь, и в том вы убедились. А вот Лизу забирайте. Мне оно так сподручней будет, голова за неё болеть не станет.
— Ишь каков, всё рассудил и решил, — начал было отец.
— Батюшка, — снова перебил его я. — Всё одно по-своему сделаю. Потому, просто отпусти. А там, как разрешу всё, приеду в поместье, берись хоть за розги, хоть за кнут, ну или вожжи опробуй.
— Не поместье, более, а имение, — поправила меня мать. — Князь Долгоруков выкупил у казны дом, земли с деревенькой да крестьянами, и передал все это мне, дополнив сотней десятин пахотной земли. В благодарность за спасение тобой Марии Ивановны. Так что, теперь это наша вотчина.
— Хорошая новость, — улыбнулся я.
— Ладно, сын. Твоя правда, разобраться с этим стоит, а в стражу я не верю, — вновь заговорил отец. — Ефима бы к тебе приставить.
— Нет уж, пусть он при матушке будет, — поспешил я откреститься от боевого холопа.
— Ну может тогда Илюху?
— Этот города не знает, за ним за самим глаз да глаз нужен будет. Правда, Батюшка, мне одному сподручней будет. Я вон к Эльвире Анатольевне обращусь, если понадобится. Ей-то поди вы доверяете.
Семнадцатилетний пацан, рассуждающий насчёт таких серьёзных вопросов? И при этом с его мнением считаются? Так и есть. Во всяком случае, в нашей семье меня уже давно не воспринимали как парубка, нуждающегося в постоянной опеке, а держали за взрослого и самостоятельного. А уж после того, как вызволил сестру, мои позиции и вовсе подскочили на несколько пунктов. А тут ещё и схватка с одарённым убийцей и его помощниками, оставшаяся за мной.
— Пётр давай мой амулет переделаем под «Кольчугу», — предложил отец.
— Не нужно, батюшка. Деньги у меня есть, так что сегодня же прикуплю стальную кольчугу, чтобы под одеждой носить, никаким ножичком не дотянутся. А так-то я тоже не подарок, сам ведь знаешь.
— Вырос ты сынок, — провела рукой по моим волосам мать…
Когда вышел на улицу, там ко мне подошли всполошённые Мария и Лиза. Однако, как ни любопытно им было, обстоятельной беседы не получилось. Времени в обрез. Поэтому сестру сдал на руки родителям, великую княжну, сопровождавшим её компаньонам, а сам побежал по делам.
И в первую очередь в оружейную слободу. Нужно выполнять данное обещание, ну и поспокойней так. Кольчужная майка движений практически не стесняет, конечно если носить её умеючи, но с моей памятью это не проблема. Зато реально прикроет от ножей жизненно важные части тела.
— Здравия, дядька Василь, — войдя в трактир, поздоровался я с хозяином.
— И тебе поздорову, Шелест. Я гляжу, тебе всё неймётся.
— Да я-то тут при чём, сами вяжутся. Ты же знаешь, я сам никого никогда не задевал, но и спуску не давал.
— Ну-ну. Береста просил сказать, что ждёт тебя в известном месте.
— Ага, спасибо.
— Перекусишь?
— Не проголодался ещё. Вот закончу, а тогда непременно.
— Ну, беги.
Известное место, это берлога на старом пепелище. И ждать Береста меня там может только по одной причине, они сыскали небезызвестного Груздя. Теперь залётный ждал своей участи за беспредел. И вопрос тут вовсе не в том, что он хотел порешить именно меня, имеющего на Чижовке определённый вес и авторитет. Он в принципе хотел лишить жизни дворянина, а такое не спустят, мало слободе было недавних потрясений, так тут ещё и это.
— О! Узнаю. Ну здравствуй, Груздь, — отряхиваясь после тесного лаза, поздоровался я.
— За ради Христа, не лишал бы ты меня живота, господин хороший. Ить спину мою ты видел и знаешь, что не своей волей я руку на тебя кинул. Всё это хозяин наш, Лебедев Иван Степанович. Мы с Мышатой и ослушаться-то его не могли, из-за узора того клятого. Сказал бы мамку родную прирезать, так и глазом бы не моргнули.
— И где проживал, ваш Лебедев? — поинтересовался я.
— Во Владимире усадьба его. Пробавлялся он душегубством за деньгу, через человечка верного в Суздали…
Глава 25
— И что, даже ножичком его не пощекочешь? — удивился Береста, когда я выбрался из лаза.
— Мне не нравится ковырять железом живых людей, — покачал я головой, протягивая ему трофейный кошель с несостоявшегося киллера.
— А если он соврал? — подбрасывая плату на ладони, усомнился Береста.
— Ты же слышал, если соврал я вернусь и тогда он станет молить меня о смерти. Конечно он может не поверить, но это уже будут его проблемы. Ты вот что, Береста, хорошенько за ним присмотри с недельку, а я пока прокачусь во Владимир, и в Суздаль, посмотрю что там к чему. Когда вернусь, решим, что делать с этим утырком.
— Вообще-то, это получается не подстава, а дворянские разборки, чижовская братва тут ни при делах.
— Если бы у них получилось достать меня, ты бы думал так же? — хмыкнув искоса посмотрел я на вожака ватаги.
— Если бы у них получилось, то все подумали бы, что дворянина грохнул кто-то из нас, и тогда только держись. Но ведь он с дружком и впрямь ничего не могли поделать.
— А вот я думаю, что они и без узоров помогали бы тому одарённому. Однако он, ради собственного спокойствия, решил их стреножить, только и всего. Так что, держи этого правильного пацана под крепким замком.
— Какого пац?.. Кого? — вожак попытался осмыслить сказанное мною.
— Не бери в голову. Просто не прохлопайте его.
— Хорошо.
— Вот и ладно. О! Быстро бегаешь, Бес. Показал рисунки?
— Показал. Не видал он его.
— А ты сказал, кто его просил глянуть на листки.
— Да он и сам всё понял, велел кланяться, но помочь не может, потому как не видал этих двоих.
— Спасибо Бес, — хлопнул я паренька по плечу, и пошёл по тропе на дорогу.
Итак, к волхву это нападение никакого отношения не имеет. Впрочем, я так и подозревал, ведь ознакомился с его дневниками. Правда, подробностей относительно похищения Лизы никаких. Обычный рабочий момент, а потому кто именно наблюдал за мной и собирал сведения там не указано.
Но ведь это могли быть и крепостные волхва, или кто-то, кого он подрядил на конкретную работу. Людей он давил как мух, так что не удивлюсь, если для разового задания подбирал отдельного человека, а после пускал его в расход. Никаких моральных принципов, подход к людям сугубо утилитарный. Мразь, как она есть, что тут ещё сказать.
Остаётся великая княжна. М-да. Хочу я быть её другом или нет, неважно, меня уже включили в расклады и не вычеркнут из них сколько бы я ни брыкался. Итак, для всех и каждого я друг Марии Ивановны, а Лиза её подруга. Но за сестру можно пока не волноваться, обычная мелкопоместная дворянка, да ещё и третья дочь. С великой княжной толком она ещё не сошлась, а потому непонятно как та отреагирует на её гибель. Так что сестрёнка пока никому не интересна.
Я был бы ещё менее привлекательной мишенью, но так уж вышло, что именно благодаря моему вмешательству младшая Долгорукова осталась жива и невредима. Не напади я, и карета спокойно прокатила бы мимо уступившей ей дорогу Рябовой. Бывшая капитан влезла в драку уже по факту. И значит меня хотят наказать за то, что сунул нос не в своё дело, а заодно показать остальным, насколько вредна для здоровья излишне активная жизненная позиция.