Нет моей вины (СИ)

— Прости, но... нет, не хочу. — Кира с трудом подбирала слова. — Я хочу... в общем, я не хочу, чтобы слышали наш разговор.
Таня наклонила голову. Ветер трепал ее неуложенные, короткие волосы, и ей было решительно все равно.
— Я спрошу тебя прямо... ты можешь мне рассказать, что случилось тогда? — выпалила Кира и посмотрела на нее вопросительно.
Таня вздохнула.
— Я так и подумала, — чуть поморщившись, сказала она. — Когда вы мне написали. Понимаете, я... на вашем месте я, наверное, тоже хотела бы знать. И еще я подумала, что вы, наверное, имеете на это право.
— Леня уже взрослый, но... — начала было оправдываться Кира, но Таня ее перебила.
— Дело совершенно не в этом. Просто такие вещи всегда хочется знать до конца. — Она пошла по направлению к скверику, Кира послушно последовала за ней. — Папин друг — вы, наверное, слышали, Рыбаков, журналист, он постоянно пишет статьи для «Городского портала» и «Вечера большого города», — так вот, он говорит, что не все, о чем знает, он пишет для публики. А те, с которыми он говорит, кто дает ему интервью, часто просят взамен рассказать, как все было. Я не думала, почему так бывает, пока однажды не поняла, что людям важно знать: в том, что случилось, нет их вины. Им так легче...
— Ты с ним тоже уже говорила? — осторожно спросила Кира. — С Рыбаковым?
Разумеется, она поняла, о ком речь.
— Нет, конечно, — засмеялась Таня. — Я вообще это не афиширую, да и Анатолий Александрович не будет писать о таком бытовом деле, что вы. Помните тот случай в провинции? Об убитом ребенке? Которого еще будто похитили? Вот такие дела, а это... — она смущенно улыбнулась.
Кира была близка к панике. Сейчас она узнает всю правду, какой бы она ни была. И скорее всего...
Не была. Это не было правдой.
— Понимаете, мы с Леней... больше дружили, наверное, чем встречались. Нам было интересно, какие-то общие темы, общие увлечения. А еще, мне кажется, мы оба немного запутались.
Таня села на одинокую лавочку, кивнула, приглашая Киру сесть рядом с ней.
— Нам обоим казалось, что мы друг другу понравились. Но, наверное, это было не так. И когда я пришла тогда в гости, я поняла, но не сразу, что — нет, Леня мне совершенно не нравится как мужчина.
Кира на мгновение зажмурилась, пытаясь понять услышанное.
— Я думаю, я ему тоже не нравилась, так, как могла бы, я имею в виду, и, наверное, его не столько разозлил мой отказ, сколько то, что он уже рассчитывал на большее.
— Но ты кричала, звала на помощь, — пролепетала Кира. — Соседи вызвали полицию.
— Мне было больно, — возразила Таня чуть громче, чем того хотела бы Кира, хотя кругом никого не было. — Леня повел себя очень грубо, ударил меня, и потом, ну... во время... процесса я ударялась головой. Леня держал меня так, что я не могла вырваться.
— Как такое вообще возможно? — с ужасом спросила Кира. Она обращалась не к Тане, а к мирозданию. К следователю, если уж на то пошло. Но Таня поняла ее вопрос по-своему.
— Я была.... поперек кровати. И при каждом... движении... вы понимаете.
— А кто смыл кровь? — Кира задавала вопросы, а мысли ее метались, как мыши в горящем доме. — Ты смыла кровь, да?
— С головы. У меня была рассечена бровь, кровь текла мне в глаза. А в комнате — я не знаю, наверное, Леня. Потом я собралась уходить.
Тане было не очень легко говорить, но и все же — не так, как могло было бы говорить о подобных вещах девушке, которую изнасиловали.
— Подожди. Так ты собиралась в полицию? Или... или нет?
— Тогда я еще не знала, — призналась Таня. — Я не знала, пойду я сейчас или нет. У меня все болело и кружилась голова. Но когда приехала полиция...
Она стянула в шеи наушники и спрятала в невзрачную крохотную сумочку, посмотрела на Киру.
— Я не думаю, что вы должны чувствовать себя виноватой.
Кира оторопело подняла голову, из последних сил сдерживая рвущиеся слезы.
— Прости?
— Я не думаю, что вы должны чувствовать себя виноватой. Вы сдержанный человек, а Леня совсем не такой.
— Я женщина, — напомнила Кира.
 
— Какая разница, — пожала плечами Таня, — у всех разный характер.
— Я — не виновата, — повторила Кира. — Я не должна чувствовать себя виноватой. А ты?
— Я? — переспросила Таня и поморщилась. — А почему себя должна чувствовать виноватой я?
Кира боролась одновременно с криком, слезами, гневом, желанием вскочить и оттаскать эту девку за растрепанные космы. Не может быть человек настолько глуп, а значит — настолько подл и беспринципен?
— Ты пришла к нам... к Лене домой.
— Ну и что? — Таня спросила так удивленно, будто действительно не понимала. — Леня ведь был у меня в гостях.
— И вы там были одни?
— Да, конечно. Родители на работе.
— И между вам там ничего не было?
— Нет, ничего. — Таня опять поморщилась. Нет, она не врала Кире, она не врала следователю. Все было так, как она рассказала.
И она не видела в этом всей отвратительности своего поступка.
— Но когда ты пришла к нам домой?..
— Я пришла не за этим. — Таня чуть усмехнулась, и на секунду маска серой простушки слетела с ее лица. — Люди общаются и живы не только сексом, если вы об этом.
— А Леня? — допытывалась Кира, сжимая и разжимая кулаки. Таня этого не видела. — Леня тоже считал, что ты пришла не за этим? То есть ты пришла, продинамила молодого парня, потом думала, стоит ли на него заявлять или нет, а когда полиция сама заявилась, решила, что тянуть не стоит?
Таня смотрела на нее с брезгливым испугом. Кира оглянулась — но несколько человек, бывших в отдалении, занимались своими делами.
— Что вы кричите? — спросила Таня. — Вы на улице, в общественном месте.
— А тебя, значит, так беспокоит чужое мнение? А мне показалось, что тебе вообще наплевать на все неписаные правила, которые до тебя приняло общество! — Кира встала. — Вот что. Ты пойдешь, заберешь заявление и расскажешь, как все было. Так, как рассказала и мне. Что пришла, наобещала, потом не дала, а потом отомстила, подло и мерзко. Ты пойдешь и расскажешь все это прямо сейчас. Я знаю, в таком случае будет считаться, что преступления не было.
Таня тоже поднялась.
— На вашем месте, — сказала она, — я, может быть, сказала бы то же самое. Но я на своем месте, а вы — на своем. Я не могу сказать, что вы плохая мать, у меня нет похожего опыта. Я даже не скажу, что вы плохой человек. Просто вы в отчаянии.
Кире очень хотелось влепить наглой девке пощечину, но она понимала: эта тварь не замедлит сейчас же написать заявление и на нее. И так ли уж просто она упомянула о том, что знаменитый Рыбаков — друг семьи?
— Проваливай, ты, шалава, — выплюнула Кира ей в лицо. — И запомни: ничего у тебя не выйдет! Ничего! Слышишь?
Но Таня уже уходила от нее по аллейке в сторону станции метро.
Полуденное солнце, скрытое легкой дымкой, беспощадно пекло голову и плечи. Кира не понимала, то ли пот ест ей глаза, то ли слезы. Она вытерла лицо тыльной стороной ладони и села. У нее кружилась голова.
И мысли кружились, беспомощно натыкаясь одна на другую.
Леню подставили? Но зачем? И кому это выгодно? И с нее до сих пор никто не потребовал денег.
Леня взрослый. По меркам закона, конечно же. Но с ней говорят, говорят как с матерью, говорят потому, что Леня, по сути, еще ребенок. Ее ребенок, и это даже не по сути — по крови, от этого не деться никогда и никуда. Но Кира знала, что и адвокат, и следователь проявляют лишь добрую волю. Она не имеет никакого отношения к делу, и если доброй волей она вдруг злоупотребит или кто-то решит, что ее участие лишнее, только мешает...
— Вам плохо?
Кира подняла голову.
— Вам жарко? Может, скорую вызвать?
Кира во все глаза смотрела на странного парня. Увидь она его где-нибудь в другом месте, не в оживленном сквере средь бела дня, бежала бы со всех ног. Весь в черном, несмотря на жару, глаза подведены, губы, кажется, накрашены черным, только вот краску он успел слизать.