Нет моей вины (СИ)

Предлагая адвокату откупиться от Тани деньгами, Кира не представляла, какой будет сумма. Сто тысяч? Двести? Триста? Полмиллиона? Миллион? И вообще, может быть, родители Тани таким образом хотели отвязаться от Лени? «Явно неподходящая партия». Но их отношения не должны были зайти далеко.
Кира отхлебнула чуть остывший чай и вспомнила, совершенно некстати, следователя. Как, интересно, у него обстояли дела с женщинами? Они любят таких красивых, самовлюбленных циников. Кира не любила — они ей просто не попадались. Но она знала, что именно из таких получаются самые любящие мужья. Каждый ждет того, кому можно открыть свое сердце...
За стенкой что-то упало, а потом послышались голоса. У соседей, у той самой Юлии, был кот — он иногда мяукал, а иногда опрокидывал что-то. Кира встала.
Не давая себе передумать, она быстро вытащила из сумки ключи, захлопнула дверь и, почти не дыша, позвонила соседям. На их площадке было всего три квартиры — планировка, типичная для «хрущевки», которую вот-вот уже собирались сносить.
На улице какой-то ребенок безостановочно звенел звонком на велосипеде и смеялся.
Щелкнул замок.
Кира отступила на шаг. Девочка лет четырнадцати, смуглая, прижимая к уху телефон, вопросительно уставилась на Киру.
— Я соседка, — объяснила Кира. — Мне бы поговорить.
— Мама в ванной, — девочка дернула тощим плечиком. — Проходите пока на кухню.
Кира осторожно шагнула в квартиру. В прихожей было темно, висели какие-то вещи, еще Кира увидела кошачий лоток. Девочка нетерпеливо закрыла за Кирой дверь, указала куда-то в сторону и ушла, щебеча в трубку на непонятном, будто птичьем, языке. Из ванной доносились шум воды и недовольное кошачье мяуканье.
Юлия жила здесь не очень давно — пару месяцев, но Киру удивило то, что в квартире порядок. Она знала, что мигранты не очень заботятся о временном жилье. Было похоже, что и живет тут не двадцать человек — на кухне всего три стула. Чистый стол, дорогой чайник, микроволновка, еще какой-то прибор — на полу даже стояла коробка. На подоконнике заряжался планшет. Кира вздрогнула и на какой-то момент подумала, что напрасно пришла.
Вся эта техника была слишком похожа на краденую.
Вода перестала течь, хлопнула дверь, и из ванной вышла довольно молодая еще, невысокая женщина в растянутых трениках и безразмерной футболке. В руках она держала сердитого кота, завернутого в полотенце.
— Здравствуйте, — растерянно, но четко сказала Кира.
— Здравствуйте, — женщина улыбнулась. — Вы ко мне? Сейчас я приду.
Говорила она почти без акцента. Кот в ее руках сопротивлялся и шипел. У него была светлая голова и забавная темная мордочка — совсем как у котенка Гава из старого мультфильма.
Кира снова осталась одна. Ей было не по себе, но она решила, что бессмысленно обращать внимание на странную технику, и просто села. В конце концов, она не собирается сдавать Юлию полиции. Хотя...
— Я вас слушаю.
Юлия вернулась и встала у двери. Видимо, поняв, что Кира чувствует себя неуютно, она прошла в кухню и села напротив.
— Я мама Лени, — сказала Кира, ощущая, что краснеет. Хотя что стыдного было в том, что она пришла говорить о сыне? Что она пришла защищать своего сына? — Вы вызвали полицию... тогда.
Юлия поджала губы.
— Я просто хочу разобраться.
— Я слышала крики, — не слишком охотно признала Юлия. — Но я бы не стала звонить, если бы не бабушка. Она испугалась. Ей было лучше слышно то, что происходит. Я, знаете ли, была немного занята.
Юлия заметно нервничала.
— Вы действительно считали, что мой сын насилует эту девушку? — с иронией спросила Кира. — Или поверили словам старухи?
— Я не делала выводов, — возразила Юлия. — Я позвонила, назвала адрес и сказала, что в квартире, похоже, серьезная драка и девушка сильно кричит. Бабушка сказала, что ей колотят в стенку. Я вообще не ожидала, что они приедут.
— Вы понимаете, что вы сделали?
— Я?
На лице Юлии было написано непередаваемое удивление.
— Вы. Вы сделали из моего сына преступника. — Кира говорила, чеканя каждое слово. — Вы и эта старуха, которая нас ненавидит. Вы вроде бы взрослая женщина, а поверили бабкиным бредням.
 
— А полиция? — спокойно парировала Юлия. — Полиция, насколько мне известно, обнаружила избитую девушку, изнасилованную, и у нее была разбита голова. Я понимаю, я для вас просто «чурка немытая», а полиция, вероятно, вся куплена и «рубит палки». Но объективность — не самое скверное качество. Вам стоит почаще к ней прибегать.
Кира опешила. Удивила ее не прямота мигрантки без регистрации, а то, как она говорит.
— Удивлены? — Юлия усмехнулась. — Записали меня в нищие беженки? Я профессор. Востоковед. Приглашена в очень крупный вуз. У меня отсутствует российское гражданство, но все документы оформлены надлежащим образом. Как вы понимаете, мне нечего с вами делить. И я считаю, что выполнила свой долг. Единственное, в чем я могу себя упрекнуть, так это в том, что мне стоило прислушаться к происходящему раньше. Возможно, тогда бы мне удалось предотвратить совершенное вашим сыном. И поверьте, с этим знанием мне жить теперь нелегко. У меня тоже растет дочь.
Кира поняла, что они не смогут договориться. «Тоже растет дочь...»
— Послушайте... — начала она. Весь запал ее куда-то пропал. — Я не хочу вас лично ни в чем обвинять. Просто... я не знаю, не знаю зачем. Что мне делать. Вы, может быть, хотели как лучше.
Кира говорила опять совершенно не то и не так. И что эта Юлия в самом деле не могла ничего толком знать. А как бы поступила она, Кира, зная, что в соседней квартире драка? И что там кричит... да хотя бы вот дочь этой Юлии?
— А что вам сказала старуха?
— «Убивают, там убивают», — Юлия поморщилась, то ли вспомнив тот вечер, когда Кира уехала к матери в пригород, то ли тому, что Кира отнимала ее драгоценное профессорское время. — Она пыталась сама позвонить, только не так набирала номер.
В кухню вошел обсохший кот, требовательно мяукнул, покрутился возле ног Юлии, прыгнул на свободную табуретку и уставился на Киру круглыми глазищами.
— В чем-то я вас понимаю, — продолжала Юлия. — В том, что твой ребенок на такое способен, лучше не убеждаться никогда. Но я понимаю вас только как мать, которая так ошиблась.
— Почему вы считаете себя вправе меня учить? — тихо прошипела Кира и встала.
— И не думала. — Юлия оставалась все такой же спокойной, и Кира второй раз вспомнила следователя, решив, что они-то уж точно нашли бы общий язык. — Просто поставила себя на ваше место.
— На моем месте, — Кира с трудом сдержалась, чтобы не закричать, — вы не будете никогда.
Юлия даже не поднялась, чтобы ее проводить, и Кира нащупала в темной прихожей дверную ручку и выскочила на площадку.
Здесь было все без сомнений: одна дура повелась на истерику дуры другой. Возможно, что Кира тоже поддалась бы старухиной панике. Крики, драка...
Кира прислонилась спиной к прохладной даже в такую жару стене. Крики, драка. Что, если полиция увидела только часть? Что, если на самом деле все было совсем не так?
 Глава пятая 
Кира вошла в квартиру с бешено колотящимся сердцем. Такая простая и очевидная мысль не приходила ей в голову раньше, хотя и в материалах дела, и в рассказе Юлии было слишком много... неясного? Неправдоподобного?
Кира старалась не курить, но сейчас, украдкой, озираясь, словно ее могли заметить мать или отец и выругать, как девочку, а потом еще и побить, достала из верхнего ящика стола непочатую пачку сигарет. Она и сама не могла сказать, когда ее купила и зачем — скорее всего, у кассира не было сдачи, а может, проходила какая-то рекламная акция, да и за все время следствия ее не тянуло закурить ни разу. Сейчас она, разгоняя рукой и взахлеб заглатывая едкий горячий дым, судорожно вспоминала все, что знала.
Немного. Потому что следователь прошелся по самым верхам, увидел какие-то факты, которые ему показались неоспоримыми.