Нет моей вины (СИ)

Экспертиза показала все как есть, кроме одного: кто именно ударил. По косвенным признакам — следам на стуле, на полу, на одежде, — выходило, что муж. Муж все валил на брата погибшей. Брат говорил, что был слишком пьян и ничего не помнит.
Валентин бился, пытаясь доказать умысел, умом понимая, что это сто девятая, часть первая. Шеф оттягивал сроки обвинительного заключения, как мог. На очную ставку, с учетом всех проведенных экспертиз, возлагались большие надежды.
— Вот тут я ее и увидел, — подал голос подследственный. Ему было за пятьдесят, выглядел он старше, был дважды судим. — Собаку отпустил, она у меня спокойная…
Оператор не сводил с него камеру. Подследственный нервничал — съемка его беспокоила. Но в остальном все шло как обычно.
— Подошел к ней, заговорил. Спросил, куда такая красивая бежит. Потом предложил ей сексом заняться. Она ответила, что не хочет.
Валентину что-то не нравилось в этом. Не слова и не действия подследственного, тут не было ничего непредсказуемого, все это он уже слышал и за восемь лет работы научился рассматривать только как факт, не пропуская через себя.
— Мне не то что не по себе стало… как-то неловко. Схватил ее и потащил. Ну, туда, — и он указал в кусты.
Валентин переглянулся с адвокатом и участковым.
— Осторожнее там, — обронил участковый конвоирам. — Там ямы.
— Дальше, — сухо приказал Валентин. — Идете — описывайте все, что делали, что говорили, что делала потерпевшая.
— Ну, она кричать начала, я ей рот зажал…
Он повел конвоиров в кусты. Оператор шел за ними, снимать ему было неудобно. Криминалист, адвокат и участковый отстали — всем вместе им было не разойтись. Понятые, подгоняемые уважением к людям при исполнении, шли сразу за вторым конвоиром.
— Подождите.
Валентин остановил одну из понятых. Та с удивлением замерла, окликнула подругу. Конвоиры и подследственный скрылись в густой листве.
— Разве сюда? — беспечно спросил криминалист. — Он что-то попутал…
Адвокат поморщилась. Все кусты тут были одинаковые, подумал Валентин, но указывать на ошибку нельзя. Неужели он действительно что-то задумал? Воспользовался экспериментом, чтобы затянуть следствие?
Валентин обогнул понятых, сильно этим возмутившихся. Следом протиснулся оператор, чуть не снеся загомонивших девушек камерой.
Совсем рядом проходила железная дорога и объездная трасса, по которой пронесся пустой автовоз, оглушив лязгом аппарелей. И тут Валентин понял.
Собачник, это был собачник. Он знал здесь все кусты, не мог не знать.
В два прыжка Валентин проскочил кусты, оказавшись в небольшой проплешине. За деревьями виднелись железнодорожные пути. Один конвоир лежал на земле, второй сцепился с подследственным.
Рецидивист, прекрасно знающий нравы на зоне, не готов был расставаться с полученным за прежние ходки авторитетом. Сейчас у него была не та статья.
Он не просто так завел группу в другое место. Он не перепутал, он заранее все спланировал. Он знал, на чем может сыграть.
Грохнул выстрел, и почти сразу второй. Валентин успел замахнуться на нападавшего рукоятью табельного пистолета, но тот дернулся, перекатываясь, удар пришелся по касательной.
Валентин отскочил в сторону, уже прицеливаясь и с ужасом думая, что вот сейчас покажутся понятые. До него откуда-то с другого конца света доносился визг, потом звук выстрела. И еще один. И еще.
Мир перевернулся с ног на голову, впереди кто-то рванулся и с криком упал, схватившись за ногу. Потом мелькнуло что-то огромное и тяжелое, и мир исчез.
 Глава шестнадцатая 
Кира шла к «полицейскому кафе», из последних сил переставляя ноги. И все-таки она шла королевой. Той самой, поднимающейся на эшафот.
Она чувствовала, что ей смотрят вслед, и незримая корона на ее голове сияла нимбом. Как андерсеновская русалочка, Кира шла-танцевала в собственной крови, готовая на все, чтобы спасти своего сына.
Оно было очень простым, гениально простым, — то озарение, проступившее из тьмы зеркала. Ее сын — или человек, решивший отобрать у нее сына. Как бы ни была дорога Кире любовь, который она никогда не знала, сын был ей дороже. И она сделала выбор.
 
Если Валентин Невстроев, майор юстиции, как было сказано на его визитке, хочет получить их обоих — и Леню, и саму Киру, — пусть так и будет. Он не привык к отказам, не привык к сопротивлению. Кира тоже не станет сопротивляться, но потом она скажет, что он заставил ее вступить с ним в связь. И тоже будет экспертиза, и будет следствие. И тогда, может быть, дело Лени сойдет на нет. Если Кира договорится с Валентином еще до того, как доедет до экспертизы.
Но прежде она побудет счастливой желанной женщиной хотя бы несколько часов.
Кира открыла дверь кафе. Сегодня в нем было не менее людно, но как-то слишком тихо или, скорее, подавленно. Даже официантка ходила меж столиков с неловкой, будто неуместной улыбкой. Кира прошла за свободный столик, села, изящно вытянув ноги. Мимо прошаркала официантка, и Кире пришлось поменять позу.
— Вам меню? — бросила ей официантка. Кира собиралась было отчитать ее, но услышала что-то странное.
— То ли конвойный споткнулся, то ли еще что, пока выясняют. Ну, не серийник же, конвой дали из новых. Да кто мог знать-то вообще?
— Оператор, говорят, молодец, приложил его камерой.
— Да там и участковый попал, как положено, в ногу, только целился долго.
— Сидеть-то за мразь никому не охота.
Кира поморщилась и царственным жестом подозвала официантку, которая посмотрела на нее так, словно увидела в первый раз. Кира усмехнулась надменно, поняв, что та ее не узнала.
— Коктейльную карту, пожалуйста.
— Мы спиртное не продаем, — с мстительной гордостью сообщила официантка. — Могу предложить только кофе и чай.
— Да, пожалуйста, — пробормотала Кира, уходя в себя. Она достала из сумочки телефон. Было обеденное время. У Киры не было денег, но она знала, что Валентин расплатится за нее.
Она набрала номер.
«Абонент временно недоступен», — издевательски сообщил ей оператор связи.
«О черт...»
Но сдаваться так скоро Кира не собиралась.
У дверей послышались голоса, в кафе появились новые лица. Всмотревшись, Кира узнала прожорливого тощего Толика и толстяка со змеей-женой.
У Толика был потерянный вид. Он быстро прошел, сказал что-то одному из мужчин в пиджаке, сидевшему рядом с высокой темноволосой женщиной в синем костюме. Оба сразу поднялись, бросив на стол пару купюр, пошли к выходу.
— Дарина Остаповна! — крикнула официантка. — Вы много дали!
Женщина обернулась, махнула рукой. Глаза у нее были покрасневшие.
Как по сигналу, к официантке стали подходить другие сотрудники, клали деньги прямо на поднос с грязной посудой и быстро покидали кафе. Кира была в замешательстве. Кафе опустело, осталась лишь воркующая парочка, совсем еще молодые ребята. Им не было дела ни до чего, кроме них двоих.
Кира еще раз набрала номер — безрезультатно. Потом, подумав, нашла в списке вызовов городской телефон. И ей сразу ответили.
— Следователя Невстроева, пожалуйста, — со сдержанным достоинством попросила Кира. Отказать ей было невозможно.
— Его нет, — ответил ей женский голос. — Я вас слушаю.
Кира растерялась.
— Вы меня слышите?
— Слышу, — отозвалась Кира. Она принимала решение. — Мне срочно нужно с ним связаться. Очень срочно.
— Можете приехать до конца рабочего дня в…
— Я рядом, — перебила девицу Кира. Наверное, это была та самая помощница, которой он сначала был намерен сплавить Киру. — Я могу подняться прямо сейчас.
К ее изумлению, девица спорить не стала.
— Позвоните по этому номеру, как подойдете, скажете дежурному вашу фамилию.
«Мне сегодня никто не откажет», — подумала Кира, чувствуя знакомое возбуждение. И то, которое ей открылось вчера в самом неожиданном месте на Земле, и то, которое появилось чуть раньше. Возбуждение женщины, перед которой встает на колени весь мир.