Доза красивого яда (ЛП)

Мы с Мали были лучшими подругами с тех пор, как ходили в детский сад, когда она сказала мне, что мой бант красивый, я сняла его и отдала ей. Она — воплощение идеи прокатись или умри. Я из тех, кто звонит посреди ночи, чтобы избавиться от тела.
Она кряхтит, пытаясь удержать нас обоих в вертикальном положении. — Да, да. Я твой любимый человек. Весь твой мир. Но разве мы не поняли, что это плохая идея, с того момента, как мы упали и ты ободрала оба колена?
Я снова нахожу опору и отстраняюсь. — Нам было девять. Это вряд ли одно и то же.
— Сейчас я так же слаба, как и была тогда.
— Вот это первая правдивая вещь, которую ты сказала с тех пор, как попала сюда.
Тыльной стороной ладони она ударяет меня по руке, но в этом нет злого умысла. — Я должна просто пойти домой и оставить тебя на произвол судьбы.
— Не смей, — рычу я. — Это просто подло.
— Ты могла бы пойти со мной.
Мои губы сжимаются в линию. Мы с ней обе точно знаем, почему я не буду этого делать — она просто обожает подшучивать надо мной по этому поводу.
Сука.
— Я ненавижу тебя.
Она хихикает и заправляет прядь волос мне за ухо. — О, детка. Это так мило.
Мы возвращаемся к костру и видим, что Эйден пытается удержать на голове полную бутылку пива. Когда ему кажется, что у него все получается слишком хорошо, Мали подкрадывается к нему сзади и кричит. Он вздрагивает, и бутылка пива, которая была еще наполовину полна, опрокидывается вперед и заливает пивом все его колени.
— О, что случилось? — говорит она, притворно надув губы. — С тобой произошел несчастный случай?
Он опускает взгляд на свои штаны и, конечно же, выглядит так, будто он описался. Он откидывает голову назад и стонет, в то время как Мали подходит к Кэму и обнимает его.
— Поздравляю.
— Спасибо тебе, — искренне отвечает он.
— Ты, должно быть, испытываешь такое облегчение. Черт возьми, даже я испытываю облегчение.
Мои брови хмурятся. — Почему ты испытываешь облегчение?
Она смотрит на меня так, как будто это очевидно. — Потому что, если бы они заперли его, я была бы единственной, кто остался бы разбираться с тобой. Ага.
Кэм поглаживает подбородок, размышляя. — Теперь, когда ты упомянула об этом, возможно, мне следовало позволить им отправить меня в тюрьму.
— Ха-ха, — хлопаю я в ответ. — Ты такой комик.
Мой телефон вибрирует у меня на коленях, и, поскольку справа от меня сидит единственный человек, который когда-либо писал мне, я знаю, кто это, еще до того, как взгляну на него.
Мой бывший, Крейг.
Одного взгляда на его имя на моем экране достаточно, чтобы вызвать у меня тошноту. Можно подумать, он должен был понять, что у меня нет намерений отвечать ему на первые десять сообщений, которые я проигнорировала, но нет. Должно быть, где-то здесь в воде водится какая-то амеба, пожирающая мозги.
Та, которая затрагивает только мужчин.
— Не собираешься отвечать на это? — спрашивает Мали.
Я бросаю телефон обратно на колени и качаю головой. — Это не стоит моего времени. Он пишет мне только потому, что вернулся на лето и хочет выглядеть перед своими друзьями все таким же крутым.
Она одобрительно кивает. — Я всегда знала, что ты именно такая королева.
Мой разрыв с Крейгом был каким угодно, только не красивым — так никогда не бывает, когда парень трахает все, что движется. Все думают, что им нужен крутой квотербек в старшей школе, но я была там и сделала это. Поверь мне, когда я говорю, что это не все, чем кажется на первый взгляд. Вся эта школьная сказка, где квотербеку и болельщице суждено быть вместе, просто не для меня. Дайте мне возможность, и я выберу самого горячего хоккеиста в любой день недели.
Как будто судьба зависит исключительно от моих размышлений, знакомый грузовик с ревом выезжает на траву рядом с подъездной дорожкой. Гул двигателя привлекает все наше внимание, за исключением Мали. Ее взгляд остается сфокусированным на мне.
— Это цыпочка на его пассажирском сиденье? — спрашивает Айзек.
Оуэн прищуривается. — Похоже на то. Я даже не знал, что он с кем-то регулярно трахается.
 
Помнишь, когда я сказала, что есть только один из друзей Кэма, которого я не нахожу полностью отталкивающим? Да, это был секс-на-ножках Хейс Уайлдер. И говоря, что я не нахожу его полностью отталкивающим, я имею в виду, что я отвратительно и постыдно влюблена в него. Что я могу сказать? У меня нет золотой середины. Но даже от одной мысли о том, что он привел с собой девушку, у меня сжимается желудок. Быть вынужденной смотреть, как он обнимает ее, целует и что-то шепчет ей на ухо? Я бы предпочла бросить себя в огонь.
— Должно быть, это серьезно, если он привел ее с собой, — размышляет Эйден.
Мали подталкивает меня локтем, вероятно, чтобы убедиться, что я в порядке, но я качаю головой. За последние три года никто так и не узнал, что я в глубине души желаю, чтобы он был больше, чем просто лучшим другом моего брата, и я не планирую менять это — выставляет он напоказ подружку или нет.
— Вы все трое гребаные идиоты, — говорит Кэм, когда девушка выпрыгивает из грузовика. — Это его сестра.
Облегчение захлестывает меня подобно цунами, в то время как Мали ноет. — Какого черта он притащил с собой Девин?
— Черт возьми, Мэл. Нам не нужно беспокоиться о том, что ты расстелешь приветственный коврик, — говорю я с усмешкой.
Она прищуривает глаза, глядя на меня. — Она надоедливая, и она цепляется за тебя, как чертова коала. Место твоего лучшего друга занято, большое тебе спасибо.
Ее собственничество заставляет меня смеяться. — Давай. Она не так уж плоха.
— Она такая, ты просто не видишь этого, потому что ты—
Я с размаху ударяю пяткой по ее голени, эффективно заставляя ее замолчать, прежде чем она выболтает единственный секрет, который я когда-либо успешно скрывала от своего брата.
— Ой! — взвизгивает она. — Это больно!
Но я вижу ухмылку, скрывающуюся за ее маской. Приставать ко мне по любому поводу, связанному с Хейсом, — ее самое любимое хобби за все время. Когда это только началось, она даже написала письмо от тайного поклонника и подсунула в его шкафчик. Она поняла, что это зашло слишком далеко, когда я перестала с ней разговаривать на целую неделю.
Я думаю, ей, возможно, понадобится курс повышения квалификации по границам.
— О, ты действительно такая слабая, какой была, когда нам было по девять, — говорю я ей.
Прежде чем она успевает ответить, Девин подходит и садится с другой стороны от меня.
— Привет, Лейкин, — бормочет она.
Девин всегда был застенчивой. В детстве она была гимнасткой, и у нее никогда не было времени на друзей, кроме тех, кто тренировался с ней. Но ее надежды попасть на Олимпийские игры умерли из-за перелома бедренной кости в разгар национального соревнования, оставив ей кучу свободного времени, которого у нее никогда не было, и она не знает, чем его заполнить.
— Привет, Дев, — ласково приветствую я ее. — Как у тебя дела?
— Хорошо, — отвечает она. — Хотя школа — отстой.
— Это верно. Я все время забываю, что ты не закончила школу вместе с нами.
Мали тихо усмехается рядом со мной, но я этого не замечаю. Девин выдыхает. — Еще один месяц. Я не могу дождаться.
— Держу пари. Единственной хорошей вещью в этой школе было знакомство с мистером Тейлором. — Я бросаю взгляд на Мали. — Кто-то, бывало, мастурбировал при мысли о нем.
Изо рта моей лучшей подруги вырывается хохот. — Забавно, что ты упомянула мастурбацию. Эй, Уайлдер!
У меня перехватывает дыхание, и я оглядываюсь, чтобы увидеть Хейса, идущего к нам. Как будто само его присутствие было недостаточной пыткой, его бицепсы напрягаются, когда он несет две вязанки дров.
Трахни меня.
— Что случилось? — спрашивает он Мали.
Если бы я не знала ее так долго, как знаю, я бы беспокоилась о том, что она скажет дальше, но Мали совсем не глупа. Иногда она может переходить границы дозволенного, но она знает, что, рассказав Хейсу что-либо о моих чувствах к нему, наша дружба закончится.