Мандариновый раф для хорошей девочки (СИ)

  
Глава 28. Котикам нельзя сладкое
 
Птолемеев позвонил рано утром. Я только детей проводила, как Пашка перехватил меня по дороге к дому.
— Привет, — шепнула я, садясь к нему в машину.
— Привет, Мороженка, — Паша потянулся ко мне и поцеловал. Опять сладко. В груди моей сразу заныло. Я очень сильно по нему скучаю. Вообще всегда. Паша о чём-то своём опять подумал, далеко не отстраняясь, поцеловал ещё раз, усмехнулся и отодвинулся от меня, устроив руки на руль.
— Будь я помоложе лет на десять, я бы тебя утащил на заднее сидение.
— А сейчас что? — зачем-то спросила я.
— Судьбу не искушай, — Птолемеев посмотрел на меня. — Сейчас мне лень. Ещё зима, пальто снимать. Тебя вообще из ста одёжек распаковывай…
Пальто ему очень идёт. Вообще ему всё идёт.
— Ну мы в двух минутах от твоей квартиры… — а я что-то тоже обнаглела. Мне бы хоть обнять его, я б, наверное, немножко успокоилась. — А я уже сертификат твой потратила, — зачем-то добавила.
— Моя крошка купила себе новое платьице! — Паша опять ко мне полез. — Хочешь показать?
— Паша, а я не платье купила! — даже испугалась я, а он продолжил, уже целуя меня в шею.
— Что-то интересненькое купила?
— Да нет… — я прижала к себе его голову, погладив волосы. — Надо было платье купить, да?
Паша опять отстранился от меня.
— Аля, мне без разницы. Покупай, что хочешь.
— А то я купила спортивную одежду. Мне надо….
— Тоже интересненько. Это такую обтягивающую?
— Птолемеев, ты о чём-то серьёзном можешь думать?
— Естественно нет, — посмеиваясь, Паша завёл машину. — Довезу тебя.
— О чём хотел поговорить? — я уже поняла, что сегодня, видимо, мы вместе не побудем.
— Я тебя могу порекомендовать в одно место… В хорошее. Пойдёшь?
— Паша, в какое ещё место?
— Ну смотри, — он повернулся ко мне на светофоре, но почти тут же отвлёкся обратно на дорогу, трогаясь. — Я твоего бывшего начальника знаю. Но честно скажу — он мне не нравится. Мне будет неспокойно, если моя любимая девочка пойдёт к нему работать, понимаешь? — он завернул в наш двор. — А есть ещё человечек. Мой хороший друг. Занимается примерно тем же самым, но фирма у него поменьше. Зато человек поприятнее. Сходишь, поговоришь с ним? Может, до чего-нибудь и договоритесь. Ты слышишь меня?
— Да… — на самом деле, услышала я только про “любимую девочку”. Оговорился Паша так, что ли? Ну он в выражениях не особо стесняется. Опять что-то сказал мне, не подумав.
— Вот и молодец. Зовут его Костей, я договорюсь на встречу. Теперь уже через два дня? Или успеешь сегодня после обеда?
— Паша, а что так всё быстро?
— Да просто человек согласен встретиться, мой хороший друг. Бояться нечего. Чего тянуть?
— Паша… подожди… Сегодня после обеда? Это мне надо до того, как Сашку забирать идти, успеть…
— Ты успеешь. Его офис не рядом с твоим домом, конечно, но недалеко.
— А что за работа, Паш? — я так переволновалась, что вспотела.
— Слушай, я вникать не стал, — ответил Птолемеев. — Ты же в состоянии сама поговорить с Костей и понять, подходит тебе это или нет? Тоже с торговлей, как и на твоем прошлом месте.
— Он оптовик?
— Да. И, скорее всего, заниматься будешь чем-нибудь простым для начала. Ты же не в обиде? Начальником тебя сразу никто не возьмёт… — он подумал, — то есть, возьмут, конечно. Но это должность под тебя придумывать и искать человека, который за тебя работать будет.
— Паша! Такого мне не надо. Я и не просила и не намекала. Какой из меня начальник, если я… — я не договорила. Хотела сказать — не работаю по специальности. А чем продавщица не та же работа? Суть одна… Со своим начальством я общаюсь. В курсе дел.
Мой начальник с кондитерской вот любит со мной по работе поговорить. Я всегда знаю, что продаётся, что нет. Какой у них маркетинговый план, какая стратегия. В торговле главное понять, что человеку, покупателю — самому надо. И понять быстро. А розница это или опт, кофе ты продаёшь с пирожными или дерево и бумагу…
— Мороженка? Так что, звоню Костяну?
 
— Кому?
Паша потёр себе лоб, улыбаясь.
— Константину Алексеевичу.
— Боже… Как неудобно это, Паша! — вдруг зарделась и начала протестовать я. — Это же ты меня пристраиваешь, потому что мы с тобой спим. И этот твой Константин Алексеевич, конечно, об этом знает!
— Алевина! — Паша постучал пальцами по рулю. — Вот скажи мне: зачем ты сама на этот мой жест навешиваешь такие ярлыки?
— Ты про что, Паша? Ну а как… Ты мне решил помочь, потому что…
— Ну вот есть пацан у меня знакомый. Толковый. Димасом зовут. Я его недавно к себе устроил на работу. Потому что — что? Потому что повторяюсь — толковый, и без дела мается. Слушаешь меня? Знаешь, я с ним не сплю. Он, конечно, парень симпатичный…
— Птолемеев! — я его легонько толкнула.
— Ну а в чём принципиальная разница? — теперь Паша на меня пристально уставился и даже слегка ко мне наклонился. — Я тебя знаю, подозреваю, что ты справишься, и мне не придётся за тебя краснеть. И за свою просьбу, так?
А вдруг не справлюсь? А вдруг не подойду. А тому Костяну — Константину Алексеевичу придётся меня взять на работу, или как раз краснеть, отказывая, потому что Паша…
— Ну а если ты сильно накосячишь, я всегда смогу сказать — ну бабы, что с них взять! Спасибо, друг Костя, что помог. Ущерб, — тут Паша неожиданно рассмеялся, — я возмещу.
Мне кажется, Птолемеев только что про кого-то вспомнил. Но он, охламон, уже опять стал серьёзным.
— Ну так что? Звоню ему?
— Звони…
Паша позвонил при мне. Разговаривал нарочито вежливо, но мне показалось, он дурачится. Как-то жутко мне неловко…
— Тебя подвезти туда? После обеда?
— Да я доберусь, Паша. Ты что, проконтролировать хочешь, что я поеду? Так если ты договорился, я теперь в любом случае поеду!
— Хорошо. А то я не уверен, что смог бы. Сегодня день сложный.
— Ты мне только хоть адрес с телефоном скинь. А то где мне искать твоего Костяна Алексеевича…
— Уже, — Паша сбросил мне контакт с названием фирмы и адресом и убрал телефон. — Мороженка, мне пора ехать!
Я неожиданно для себя схватила Пашу за руку. Можно бы было не отпускать…
— И чего ты? — Птолемеев сжал мою руку, второй, свободной, погладил меня по щеке.
— Скучаю по тебе…
— Хочешь, сегодня вечером встретимся? — он продолжил гладить меня по лицу, провел по губам пальцем. — Моя Мороженка до вечера не растает?
— Не знаю… Всё может быть… А как это мы встретимся вечером? Я с мамой не договаривалась, а детей одних оставлять не буду.
— Хочешь я заеду к тебе? — и сам продолжает меня наглаживать. Во взгляде плотоядный огонёк разгорается, и от этого меня ещё сильнее тянет к нему, как магнитом.
— Как это — ты ко мне заедешь?
— Останусь у тебя.
— Ты же не умеешь тихо, — а сама давай ластиться, как будто я нарочно.
— Это ты не умеешь тихо, — смеётся Птолемеев и забирает свою руку. Я смотрю недовольно.
— И что мы будем: тише мышек? Хотя… это я мышка. А ты у нас кот.
— Я кот?
— Наглый как кот.
— Мышка, Мышка… Нет, — Паша покачал головой. — Ты не Мышка, не подходит тебе. Ты — Мороженка.
— А ты всё равно кот.
— Так котам нельзя сладкое.
— А мой Мармелад ест.
Вот что сказала? Хоть бы сначала думала. Птолемееву что? Опять рассмеялся, потянулся ко мне, правда, как оказалось — не ко мне, мимо, взялся за ручку, открыл дверь.
— Выходи, Мороженка. Созвонимся вечером. Я уже везде, где можно, опоздал.
  
Глава 29. Собеседование Али
 
Зашла домой. Сразу к шкафу — надо прикинуть, что у меня есть из одежды. Получается, на собеседование сегодня иду… А моё начальство опять как раз просило выйти на пятидневку. Такая эта пятидневка, правда — до восьми-то вечера. Я возьми да и ответь — я ж не робот. А потом думаю, что зря я так, и деньги мне не лишние. Неужели почувствовала какую-то заботу иль опору, что чуть от приработка не отказалась? Да ещё пока и не с чего… И нечего!