Правила нежных предательств (СИ)
— Я устала, — вякнула, не очень надеясь, что меня услышат. У благоверного его желания на первом месте. Федька соскочил в кровати, аккуратно сняв с члена бокал для коньяка, и с пиететом поставил его на тумбу рядом с подносом. Я успела заметить — Федор в полной боевой готовности сейчас. И если ему не дать желаемого, он начнет чихать. Ну, такая особенность организма у мужика.
— Детка, сейчас отдохнем, — погано ухмыльнулся муженек, направляясь в мою сторону с весьма прозрачными намерениями. При движении его «дружок» болтался из стороны в сторону и я почувствовала, что еще немного и или сдохну со смеху, или свалюсь в обморок. Ну вот глаз не могла отвести от мужниного органа. Анекдот вспомнила про «что курчавый нос повесил» и согнулась от дикого хохота, переходящего в истерику.
— Не подходи, — ощерилась, схватив с полки тяжелую вазу непонятного предназначения. Две рогодулины торчащие в разные стороны под причудливым углом. Ни цветы в нее поставить, ни монеты завалявшиеся в кармане, скинуть. Абсолютно бесполезная безвкусица, но Федька почему — то тащится от таких вещиц. Вылез из села, бляха муха, но эстет. — Не надо, Федь. Я пока еще не могу. Ну, после того, как…
— Это из-за него? — взвыл «любящий» муженек. — Поставь вазу на место, и скажи, ты была у этого здорового козлищи?
— В этой комнате только один козлища, — вспыхнула я, и со всей силы грохнула вазу об пол, с удовлетворением наблюдая, как у Федюнчика дернулась щека. Мне почему — то стало обидно, что он так обзывает Макса. Уж не знаю почему. Вообще — то Федька прав. Этот варвар нестерпимый, самый что ни на есть козлища. — Я между прочим тебе не изменяла. Заметь, это ты приволок в мой дом блядежку.
— В наш дом, — хмыкнул Федя, но нижним этажом поник, я бы даже сказала скукожился. — А что ты тогда делала с ним в его уродской машине? Я все видел.
— Вызывала у тебя ревность. Хотела сделать тебе больно, так же как было больно мне, — притворно всхлипнула я, сделав вид, что пропустила его месседж про дом. Этот особняк подарил мне мой отец. И по всем законам, я могу дать пендаля Федьке под его гладкую задницу, прямо сейчас. Но это не станет унижением. Потому что денег у Федюши на счетах хватит на покупку десятка таких домов. Нет, я оставлю его таким, каким он появился в этом доме и в моей жизни — нищим оборванцем, не имеющим ни черта за душой. — Федь, прости. Мне надо время. Переночую у Янки. Дай мне отдышаться.
И что вы думаете? Этот придурок сказал — «Нет, это я должен перекантоваться где — то, любимая. Я же виноват»
Хрен там. Федька даже помог мне собрать сумку.
Через час я открыла своим ключом дверь квартиры подруги и на цыпочках, стараясь не разбудить Янину, почапала в гостевую комнату. Открыла дверь, включила свет и едва не заорала от гадливости и стыда. Янка, зажатая между двух мужиков, тихо стонала. Я уставилась на мужскую задницу покрытую мелкими пупырышками, двигающуюся в такт с головой моей подруги, работающей ртом, на счастливца стоящего перед ней, и кажется уже отлетающего в эмпиреи удовольствия. И наконец смогла отмереть, когда Янчик забилась в сладких конвульсиях. Бросилась прочь, пытаясь вспомнить, где выход из этого «содома». Пришла в себя уже в машине, хотя, кажется, Янка меня пыталась остановить, кричала что — то вслед. Но я бросила ключи на пол прихожей и смылась позорно. И дело даже не в том, что я стала свидетельницей «тройничка» в исполнении любимой подруги, это ее нормальное поведение. Янка говорит «Живем разок, надо все попробовать на зубок». Дело во мне. Точнее в адском возбуждении, которое я испытала при виде неразборчивых мужиков. И мне вдруг захотелось, чтобы варвар вот так же двигал бедрами возле моего лица, заставляя задыхаться и стонать.
Так, идти мне некуда. Гостиница? Терпеть не могу казенные номера. В них одной холодно и тоскливо. Домой возвращаться побитой собачонкой — не вариант. Друзей — подруг мне бог не отмерял таких, к которым можно заявиться среди ночи и сказать «Я у вас поживу»
В сумочке завибрировал мобильник. Наверное Федька все же одумался, или снова разбил свой снифтер. С игрой, которую я имела счастье сегодня лицезреть, вполне возможна смерть бокальчика.
— Что делаешь, лохушка? — услышала несущийся из телефона, жизнерадостный голос.
— Сижу в машине. Из дома я ушла, а у подруги оргия, — словно степной акын перечислила я свои злоключения.
— Так приезжай ко мне. Обсосем наше с тобой дельце, — вкрадчиво предложил этот коварный змей, гражданской наружности. Черт, про обсосем он зря. Я только секунду назад себя успокоила, прогнала похотливые мысли.
— Еду, — коротко вякнула я, заводя машину. Да гори все огнем.
— Да, и вот еще что. Я связался с моим юристом, он прислал договор, по которому ты обязуешься или вернуть мне имущество, или его стоимость. Как раз и подпишем, — вернул меня на землю козлище. Ну ничего, с ним я разберусь потом. А пока…
— Макс, я скоро приеду, только в аптеку загляну, — пропела, самым своим беззаботным голоском.
— К чаю что-нибудь купишь? — загоготал варвар. — Молодец. Я тоже за безопасный секс. И гематогенку мне купи. Только в желтой упаковке. Они самые вкусненькие. Те что в синей к зубам липнут, да и пучит меня с них, почему — то.
— Нет, дорогой. После подписания документов мы приступим к реализации моих планов. А для этого мне нужны некоторые вещи, скальпель например.
В телефоне повисла гробовая тишина, и мне стало смешно. Интересно, о чем он сейчас думает?
— Ты же не для меня этот подарок везешь? — наконец сдавленно спросил Буйнов, явно жалея, что меня пригласил.
— Макс, я нормальная баба. И отрезать то, что я чувствовала, когда сидела на тебе верхом, было бы кощунством. Так что расслабься. А гемтоген куплю и аскорбинку, — прохрипела я в трубку, пытаясь справиться с огненным вихрем внутри.
— Я тебя жду.
И вот эти три слова, сказанные мне чужим, посторонним, язвительным козлиной. Вот именно они были мне нужны все эти годы. Вот именно этого мне не хватало — сильного плеча, за которым я могла бы быть слабой женщиной. Не тянуть на себе лямку стервы, способной свернуть горы. Не взваливать на хрупкие плечи целый мир. А просто быть женщиной — взбалмошной, капризной, глупой. А еще, я бы исполнила свою детскую мечту. Но об этом думать уже поздно.
Я завела «коняшку» и твердой рукой направила ее туда, где меня ждал варвар.
Глава 6
Макс Буйнов
Обиженная женщина — самая страшная стихия в этом мире (из личных наблюдений)
Феня ввалилась в избушку без стука через три часа после нашего с ней телефонного разговора. Я уж и ждать перестал эту сумасбродку.
Она влетела в комнату и тут же заполнила ее собой всю. Словно рассерженный маленький смерч, способный не оставить камня на камне.
Молча грохнула на пол цветастый пакет и зыркнув своими глазищами, кинула в меня пакетом поменьше, в котором оказался гематоген в небесно — синей упаковке и пузырек с солнечно — желтыми аскорбинками, трещащий, будто погремушка.
— Я же говорил, гематоген в желтой упаковке, — пробубнил, прекрасно понимая, что купила она то, что я не люблю, из вредности. — Ну такой, с девочкой на картинке. А тут бык нарисован. А я не люблю быков.
— Странно, что ты так относишься к своим родственникам, — ухмыльнулось исчадье, даже не посмотрев в мою сторону. Ее руки в это время любовно раскладывали на стеклянном столике набор маньяка, от которого у меня на всем теле зашевелились волосы: хирургический скальпель, упаковка одноразовых шприцов для венозных инъекций, моток бечевы, ком ваты, бутылочки со спиртом, перекисью водорода и еще куча мелочовки непонятного предназначения.
— Слышь, отбитая, я на мокруху не подписывался, — прохрипел я, не сводя глаз с блуждающей на лице красотки, ухмылочки. — Ты что задумала?
— Буйнов, не капризничай, — хмыкнула Феня, роясь в кармане своих джинс. Через секунду она бросила в меня гематогеном с «девочкой» на фантике. Вот паршивка. Просто ей нравится выводить меня из себя. — Пальцем не трону Федьку. А вот самой придется ненадолго «умереть». И ты мне в этом будешь помогать. Быковский должен пережить ад, понимаешь?