Салават-батыр (СИ)

Для работы на уральских заводах огромными партиями пригоняли и каторжников-колодников — воров, убийц и насильников. С каждым разом их количество увеличивалось. Вынужденные общаться с ними, некоторые башкиры пристрастились к водке, стали забывать привитые им законами ислама приличия, а уральская земля превращалась тем временем в колонию старообрядцев.
«Богата и щедра природа Урала. Видно, в этом-то и вся наша беда, — подумал Юлай и не смог сдержать вздох. — Кабы не было этого богатства, никто бы на наши земли, верно, и не позарился бы. И жили б мы себе припеваючи, как, бывало, наши далекие предки, разводили бы скот, возделывали бы свою землю, и не оказались бы в таком плачевном положении».
Не спится Юлаю, озабоченному страшной судьбой его народа. Да и разве уснешь с такими мыслями…
  
IV
 
Сон пришел к нему почти на заре. А заснул Юлай до того крепко, что даже не заметил, как поднялась и вышла из юрты Азнабикэ, не слыхал, как переговаривались снаружи женщины и кричала на все лады скотина. Пробудиться от позднего сна его заставил лишь внезапно раздавшийся неподалеку мужской голос. Он приоткрыл глаза и тут же зажмурился, приняв спросонья лучи утреннего солнца, проникавшие внутрь юрты сквозь открытый отдушник и щель возле входа, за отблески пожарища.
Юлай облачился в нарядный казакин, обвязался шелковым кушаком и вышел. Не обнаружив возле юрты ни души, он как будто успокоился. Однако, увидав пару оседланных лошадей, привязанных к изгороди, снова насторожился. Вот оно что! Оказывается, Юлай слышал чужой голос вовсе не во сне, а наяву. Кто же оставил здесь этих лошадей? И непонятно, куда подевались его жены.
— Э-эй, есть тут кто-нибудь?
— Я здесь, атахы, — откликнулась Азнабикэ, выходя из второй юрты.
— Ты не знаешь, чьи это лошади?
— Того урыса, которого Ырышкоф зовут.
— А сам он где?
— На речку пошел.
— Неужто и Салават там?
— Не только. Вся детвора следом побежала.
— А меня почему не разбудили?
— Жалко было. Ты ведь всю ночь без сна промаялся.
— Ну и что! В следующий раз так не делай, бисэкэй [18]. Буди, когда кто чужой заявится, — проворчал Юлай и отправился к реке.
Вскоре он показался вновь, ведя к юрте русских. Суетившаяся возле летней кухни Азнабикэ уже издали успела заметить, что у мужа приподнятое настроение. Его лицо так и светилось.
— Атахы, где накрывать? — обратилась она к Юлаю.
— Лучше на свежем воздухе.
Общительный Салават уже успел подружиться с младшим сыном Рычкова Николаем, взяв его под свою опеку. Они все время держались вместе. Дождавшись их, Юлай стал приглашать гостей к табыну.
— Милости просим, Петр Иванович. Давайте перекусим.
Юлай усадил Рычкова, как знатного гостя, на самое почетное место. После этого, согласно рангу и возрасту, стали рассаживаться по очереди и остальные.
Салават с Николаем уселись в другом кругу, чуть дальше от главного табына.
Взрослые почему-то хранили молчание, и Рычков решил начать первым, поинтересовавшись, сколько Салавату лет.
— Четырнадцать.
— Что вы говорите?! — изумленно воскликнул гость. — Значит, он порядком моложе моего самого младшего сына — Коленьки. — А с виду и не скажешь, здоровый у вас, однако, джигит!
— Да, слава Аллаху, сыночка моего он силой не обидел. Вот только бы счастьем не обделил.
— Ваш Салават где-нибудь учится?
— В медресе.
— А в Оренбург или Санкт-Петербург отправить не думали?
— Пускай сперва медресе закончит. А там видно будет.
Не смея участвовать в разговоре старшины с академиком, акхакалы помалкивали, но услыхав ответ Юлая, стали перешептываться:
— Что задумал этот урыс?
— Неужто он из нашего Салавата кафыра сделать собирается?
Заметив недовольство Юлая, мужчины опять притихли.
Позавтракав, всем табыном перебрались в тень раскидистого дерева, после чего Рычков стал расспрашивать хозяина об обычаях и жизненном укладе башкирского народа, о родовых подразделениях. Видя его неподдельный интерес, Юлай понял, что у гостя нет дурных намерений и, успокоившись, принялся охотно и подробно обо всем рассказывать.
 
— Прелюбопытное, однако, название у вашей волости — Шайтан-Кудей, — заметил вдруг Рычков. — Вы сами-то знаете, откуда оное есть-пошло?
— Так называется наш род. Издавна, с незапамятных времен.
— А его история где-нибудь записана?
— Нет, никаких записей я не встречал, — покачал головой Юлай. — История нашего рода и его названия передается устно из поколения в поколение. И, как сказывали старики, без шайтана тут не обошлось.
— Шайтана? — переспросил Рычков. — В самом деле?
— Ну да.
Черкнув что-то в толстой тетради, Петр Иванович снова устремил свой взор на Юлая.
— Ради бога, прошу вас, продолжайте!
Молодежь тоже заинтересовалась.
— Атай, расскажи! — попросил Салават.
Юлай не заставил себя упрашивать.
— Ну что ж, тогда слушайте… — начал он. И все присутствующие услышали такую легенду.
…Когда-то давным-давно жил-был один старый башкир. Отправился он как-то в лес. Понадобился ему для деревянных вил длинный и прямой ствол молодой березы. Ходит он по лесу, ищет подходящее дерево, а навстречу ему — охотник. Пошли они вместе. Пока шли, подружились и уговорились вместе заночевать. Как стемнело, старик вдруг заподозрил неладное. Ему показалось, что его товарищ ведет себя как-то странно. Сказав, что ему захотелось пить, охотник пошел к речке, а старик тем временем быстренько накинул на кучу хвороста свой секмень и, решив про себя — будь что будет, спрятался в кустах.
Вернулся охотник. И вдруг старик увидел, как из его рта вырвалось пламя, которое тут же охватило секмень, которым он прикрыл хворост. Убедившись в том, что это был шайтан, старик прицелился и выстрелил в него из лука. Раненый шайтан, припадая на одну ногу, бежал прочь. Старик стал его преследовать. Добравшись до берега, шайтан скрылся в пещере. Тот последовал за ним. Увидав в пещере двух плачущих навзрыд шайтановых жен, старик удивился.
— А где хозяин? — спросил он.
— Нашему хозяину неможется, — всхлипывая, отвечали жены.
— Пускай выходит. Дело у меня к нему.
— Он не может встать.
И тогда старик решил схитрить:
— Так ведь я за тем и пришел, чтоб его вылечить. Ну-ка, показывайте, где он.
— Сейчас, сейчас, покажем, — засуетились, обрадовавшись, жены и повели старика в глубь пещеры.
Смертельно раненный шайтан лежал, корчась от боли, и стонал. Старика он не признал.
— Ты кто? — слабым голосом спросил он.
— Человек. Хочу тебя убить.
— За этим ты сюда и явился?
— Да. Но если ты отдашь мне свою молодую жену, я тебя вылечу.
— Так и быть, забирай. Бери что хочешь, только вылечи меня.
Столковавшись с ним, старик вывел его жен из пещеры и после этого вернулся назад и расправился с шайтаном. Поджидавших снаружи женщин он решил обмануть.
— Хозяин заснул. Он будет долго спать. Тревожить его, пока сам не проснется, нельзя, — предупредил старик старшую жену шайтана и, забрав младшую, вернулся в свой аул.
С того момента стали они жить вместе. Все бы хорошо, да не давала старику покоя одна тайна: жена почему-то скрывала у себя что-то под мышкой, запрещала трогать.
Он какое-то время терпел, но в конце концов не выдержал. Однажды ночью, когда та крепко спала, он пощупал у нее под мышкой. Там оказалось отверстие, в которое можно было просунуть руку. Так он и сделал. Вытащил через него сердце, посмотрел и засунул обратно. И никому об этом ни словом не обмолвился. После того случая один за другим родились у этой пары четыре замечательных сына-батыра — сильные, ловкие да умные. Их потомство — Шайтан-Кудейский род — заселило земли между реками Юрюзань и Ай…
 
Вот о чем поведал Юлай своим гостям. Когда он кончил, Николай предложил отцу сходить на речку. Но тот не согласился и попросил Салавата проводить его.