Да здравствует король! (СИ)

— По частям?
— Ну да, ноги тебе оторвало, и полруки. Хорошо, что вытащили быстро и жгуты наложили, а то бы кирдык тебе, кореш, пришел.
— Нет. Нет! Не может быть!
— Да не ори ты! А то щас врачиха прибежит. Чё орать то? На вон, сам посмотри!
С этими словами, мужик подошел к моей кровати, и сдёрнул простыню, которой я был укрыт. Я вытянул шею и увидел вместо своих ног короткие обрубки, перетянутые бинтами.
— Нет! Не-е-е-т!!!
— Что, не нравится? — Мужичок уселся на моей кровати, с улыбкой наблюдая за моими мучениями. — Думаешь, мне понравилось, когда ты меня сжег?
Сосед уже не улыбался. Его лицо искривило ненавистью. Я с ужасом наблюдал, как его глаза проваливаются внутрь, и в глазницах разгорается адский огонь. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, вывалив наружу чёрный язык. Кожа на голове истлела, и отваливалась пластами, обнажая кости черепа.
— Тс-с-еперь тс-с-ы будеш-ш-шь с-страда-а-т-с-сь веч-ч-но-о-о… — прошипел монстр, уже окончательно переставший быть человеком. Он протянул свои лапы с черными, загнутыми когтями и схватил меня за горло.
— А-а-а-а-а!!! — сдавленно заорал я.
И проснулся. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Господи, так ведь и отъехать можно. Сон. Это только сон. Но какой же, сука, реальный!
Ноги! Я сбросил с себя покрывало. Слава всем богам, человеческим, эльфийским, гномьим, всем подряд! Ноги были на месте. Я пошевелил пальцами и облегчённо выдохнул. Фух… Приснится же такая хрень. Было темно, шторы на окнах были плотно закрыты, на пропуская ни одного лучика света, так что я даже не знал, день сейчас, или ночь. Я привычно потянулся левой рукой к шраму на лице, и не смог. Моя рука! Воспоминания хлынули в мой мозг, как водопад. Я вспомнил всё: жуткую монстрилу, в которую превратился труп вампира, развороченную грудь Телхара, Эримиэля, бросившегося мне на помощь.
И свою руку, исчезнувшую в пасти чудовища. Я ощупал культю, замотанную бинтами, целой правой рукой. Ничего не болело, наверное, Эримиэль опять наколдовал со своими снадобьями. Кстати, как он там? Привязался я к этому, часто занудному донельзя, эльфу. Как он наперерез твари-то кинулся? Такое не забывается. Я встал со своего королевского ложа, прошлёпал босиком до окна и отдёрнул штору. Было раннее утро. Солнце только начинало всходить, ещё несмело освещая своими лучами прилегающий к замку парк. Я увидел какое-то движение внизу и инстинктивно отдёрнулся. Два покушения на меня уже было, и боюсь, что третьего точно не переживу. Но это был всего лишь страж, стоявший под деревом. Он переступил с ноги на ногу, и это его движение я и заметил.
Я посмотрел на свою изуродованную конечность. Может, ещё отрастёт? Чёрт его знает, какая регенерация у этих эльфов? Вдруг, как у ящериц? Оторвали хвост, а он снова вырос. Хорошо бы… Надо спросить у Профа. Да, а где он? Света по-прежнему не хватало, и я почти что наощупь стал пробираться к столу, чтобы вызвать прислугу. Чёрт, больно! Мизинцем правой ноги я заехал по ножке кресла так, что слёзы из глаз брызнули.
— Уй-й… твою… за ногу… кто тут эти… кресла… расставил! — вспомнил я великий и могучий.
— А? Кто здесь? — услышал я знакомый голос. Проф вскочил из кресла, в котором он, по всей видимости, спал, и направил в мою сторону уже знакомо полыхнувший синим амулет.
— Э-э, Проф, это я! Смотри, не поджарь меня случайно! — я выставил вперёд руки, а то, похоже, Эримиэля поднять подняли, но разбудить забыли.
— Ваше величество, вы очнулись! Слава Великому Дереву! Как вы себя чувствуете? Немедленно ложитесь, мне надо вас осмотреть.
— Как скажешь, папочка, — улыбаясь, пробурчал я, ложась обратно на постель. Приятно, всё-таки, когда о тебе заботятся. Проф засуетился вокруг меня, осматривая со всех сторон, простукивая, прощупывая, и даже, кажется, обнюхивая.
— Хорошо. Рёбра срослись. Яд оборотня нейтрализован. Жить будете, — успокоил меня Эримиэль.
— Чей яд? — вытаращился я на Профа.
— Оборотня. Жуткая тварь, редкая, и крайне ядовитая. Но об этой гадине вам подробнее Нарви расскажет.
 
— Так он жив?
— Жив, жив. Помяло его хорошо, когда его оборотень в стену впечатал, но гномы — народ крепкий, быстро встал на ноги.
— Телхар? — с надеждой спросил я, но видя, как омрачилось лицо Профа, понял, что спросил зря. С такими ранами не живут.
— Понятно. Сколько я провалялся?
— Два дня. Организм боролся с ядом. Плюс ещё потеря крови. Честно говоря, я боялся, что вы не очнётесь, — Проф отвернулся, но я готов был поклясться, что в его глазах блеснули слёзы. Да не, не может быть. Наверное, мне показалось. Проф — кремень! С чего бы такие сантименты?
— Бросьте, друг мой, подумаешь, яд какой-то занюханого оборотня! Я эльф крепкий, меня этим не проймёшь, — попытался я перевести разговор в шутку. Но Эримиэль даже не улыбнулся.
— Вы ещё не все знаете. Яд, или потрясение от увиденного, но… — профессор замялся, не зная, как продолжить. — В общем, сами смотрите.
Эримиэль подошёл к висящему напротив зеркалу в вычурной деревянной оправе, снял его со стены, и поставил на постель, возле меня. Уже достаточно рассвело, солнце заполнило комнату, и я увидел своё отражение во всей красе.
Фу ты. Я уж думал, что там что-то серьёзное. Хотя, видок, конечно, не ахти — мешки под глазами, бледный, как стенка, лицо осунулось, в общем, не красавчик. Далеко не красавчик. Плюс еще шрам через всю рожу.
— Ну? — непонимающе посмотрел я на Профа, — Что не так-то?
— Ваши волосы. Они… Седые.
Оу. Точно. Я покрутил головой, рассматривая свою спутанную гриву со всех сторон. Да, белые, как у альбиноса. Была б моя воля, так вообще бы состриг этот хаер, дома я привык стричься коротко, чтоб ничего не мешало. Но здесь не поймут — традиции, и всё такое.
— Да и подумаешь. Не смертельно. Забейте, Проф. У меня сейчас есть проблема посерьёзнее, — я продемонстрировал Эримиэлю свою забинтованную культю. — Это так и останется? Вы же самый сильный маг королевства! Сделайте что-нибудь!
— Боюсь, что это невозможно, ваше величество, — опустил глаза Эримиэль. — Если бы вашу руку, к примеру, отрубили, то я бы смог сшить нервы, сосуды, связки и сухожилия, срастить кости, но от вашей руки ничего не осталось после того, как вы уничтожили оборотня. А отращивать конечности мы так и не научились, и никакая магия тут не поможет. Простите. Это только моя вина, что всё так случилось. Я должен был проверить труп вампира, но не сделал этого. Из-за меня погиб Телхар, и чуть не погибли вы.
— Хватит себя корить! Решили всю вину на себя взять? Может, ещё в отставку подадите? Чтобы я тут совсем один остался? — набросился я на Профа. — У вас совесть есть вообще?
— Но…
— Никаких но! И слушать ничего не желаю! Мне не нужен соратник с постоянным чувством вины, да ещё когда на носу война. Я сказал — забить. Это приказ! Вы эльф, или где? Вы на службе, или кто?
— Вы иногда очень странно выражаетесь, ваше величество. Но общий смысл я понял, — распрямил плечи Эримиэль.
— Вот то-то же. Приказы начальства не обсуждаются, — улыбнулся я. — Да что там за шум?
За дверями спальни раздавались приглушённые звуки борьбы и ругань. Я прислушался, и моё лицо ещё больше расплылось в улыбке. Скандалили гномы.
— А я говорю, что не положено! — пытался остановить вторженцев стражник, но он явно проигрывал перед превосходящими силами противника.
— Чего? Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, морда ты остроухая? Я лучший друг короля! Он сам мне это сказал, при свидетелях! — гулко пробасил один голос.
— Дядя, да что ты с ним разговариваешь? Дай ему в глаз, сразу поймёт! — раздался второй голос.
— Я помощник посла Фундина. И я требую, чтобы меня немедленно пропустили к его величеству!
О, вот и Нарви нарисовался. Похоже, что эту троицу только танком остановить можно.
— Эримиель, друг мой, окажите любезность, впустите их, а то я их знаю, они ведь так дверь выломают, — посмеиваясь, попросил я Профа.