Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Повезло…
Наверное повезло, что ее активированный на прием любых каналов комм поймал рассылку расположенного на том же континенте гига-предприятия ВестПик, где расположилось одно из исследовательских подразделений корпорации Атолл Жизни. Корпорации срочно требовались сильные и здоровые добровольцы для участия в социально-медицинско-биологических экспериментах. Предлагалась щедрая оплата, полное обеспечение на время пребывания, а затем, после завершения экспериментов, отправка в убежище Франциск II.
Такая вот история…
— Сигарой угостишь?
Уловив мой кивок, привставший Каппа выдвинулся из-за моего плеча, передал наемнице сигару и столь же молча вернулся на свое одеяло.
— Такая вот история? — повторил я — А дальше что? Какие эксперименты?
— Я не помню — наемница развела руками — Вообще ничего.
— Последнее воспоминание?
— Я сажусь на старый харли. И по пустому двенадцати рядному шоссе двигаюсь к ВестПик. Следующее — я очнулась на стальном столе, надо мной ты, сбоку кого-то жрут.
— Больше ничего?
— Больше ничего. Еще вопросы?
— Имя?
Имя простое и человечное — Балэни.
Что за имя?
Тут все просто — ее назвали в честь боевого экзоскелета матери. А она была пилотом Балэничепса — он же Китоглав, он же похожий на огромную уродливую птицу продвинутый разведывательный экзоскелет с массивным «клювом». Боевая мощь невелика, а вот в качестве разведки в глубокому тылу врага… Если бы в тот роковой день к ее мнению прислушались бы, дав ей еще пару часов на изучение АЭС, она бы поняла, что там нечисто. Ее отец, кстати, а он был черным как смола жестоким бойцом, хотел, чтобы дочь назвали как-то «на их лад» и даже нашел какое-то странное имя вроде Сванхилдер, но мать подняла его на смех, а затем настояла на своем. Дочь назвали Балэни.
— Есть проблемы? — с вызовом спросила наемница, явно гордящаяся своим имечком.
— Мне срать — пожал я плечами.
— Ок. На сколько еще вопросов мне дать ответ, прежде чем смогу получить сетку от москитов, трусы, шорты и нож?
— А футболку? — удивленно вякнул Хорхе, взявшийся за смешивание коктейлей.
Камино уже спал. Да и на меня накатывал сон, но я пока еще мог ему сопротивляться.
— Футболку — задумчиво произнесла беловолосая, бросив сначала взгляд на свою грудь, а затем на внушительные для женщины мышцы и зло скривившись — Ублюдки убили мое тело! Тикас’итур! Как с этим жить?
Покосившийся на свое дерьмовое тело Хорхе скривился и поспешно натянул майку, скрывая обвисшую кожу брюха.
— Выдай ей из наших запасов — кивнул я советнику и повернулся к наемнице — Дробовик и мачете?
— Возьму. Пока дают — бери. Еще вопросы, Оди? Я правильно запомнила? Ты Оди. Это Хорхе. А он Каппа. Вон тот мелкий — Камино. Остальные не из ваших.
— Верно. И да — еще вопросы.
— Я не слишком умна. Сразу скажу. И у меня амнезия. Умственных подвигов от меня не жди.
— В жопу умников. А амнезии у тебя нет — память тебе просто стерли. Тату у тебя на спине. Расскажи о нем.
— История личная.
— Совсем?
— Да.
— А если я добавлю к твоим пожиткам старый, но крепкий рюкзак, пистолет с полной обоймой и десяток патронов к дробовику.
— История не такая уж и личная… Как насчет аптечки? Пусть даже старой, но такой, что вколет нормальный обезбол, а если надо и боевой коктейль…
— Нет. Это только моим бойцам.
— Ага… — понимающе кивнула беловолосая и зыркнула в сторону внедорожника — Дорогое и редкое — только своим. А дробовиков и мачете тут хватает. Верно?
— Ага.
— У тебя револьвер лежит на бедре.
— И что?
— Редко кто выберет револьвер… Игры в барабан только для мальчишек любящих стрелять по-ковбойски. А ты вряд ли станешь палить от бедра…
— Не понял вопроса.
— Почему револьвер? Даже отсюда вижу, как идеально он вычищен.
— Револьвер — опустив глаза на бедро, я посмотрел на заряженное оружие и пожал плечами — Не знаю. Моя память стерта. Но револьвер для меня нечто большее, чем просто оружие.
— А что ты знаешь про револьверы, каппи?
— Многое. Так что насчет твоей истории?
— А как попасть в ряды твоих бойцов?
— Такой как ты — достаточно просто захотеть.
— Я хочу.
— Уверена?
— Да. Я всю жизнь ходила под кем-то. Всю жизнь выполняла приказы грамотного командира. И выжила. А когда впервые оказалась одна и решила принять самостоятельно решение… оказалась голой на металлическом столе морга ни хрена при этом не помня. Дерьмовый из меня сам себе лидер, да?
— Я сам бывал в такой ситуации. И тоже нихрена не помню. Так что не мне тебя судить. А позже, расспросив здешних, ты узнаешь — тут все такие. У всех тотальная кастрация воспоминаний. Так что тебе еще повезло, Балэни.
— Так что? Берешь?
— Беру. Но учти — с таким как я тебе работать еще не приходилось. Я не из тех грамотных командиров, кто думает только о заработке и выживаемости.
— Тогда какова цель, командир Оди?
— Называй меня лид.
— Лид — повторила она — Так какова цель?
— Найти виновного — оскалился я в мрачной усмешке — Найти того, кто виновен во всем этот мудреном вонючем дерьме.
— И затем? Убить?
— Само собой. Но не сразу… Балэни — слишком долго. Как тебя называли в прошлом?
— Ссака — тут же ответила беловолосая — Я Ссака. Я под тобой, лид?
— Да.
— Снаряга? Аптечка? Автомат? Что насчет стрельб?
— Полностью снарядим и вооружим. Еще пожелания?
— Под конец службы я была вторым помощником командира. Не знаю справлюсь ли я с этим узкоглазым — беловолосая задумчиво смерила взглядом Каппу — Сейчас точно не справлюсь, но дай мне восстановиться…
— И?
— У тебя кто круче — тот и главнее?
— Примерно так — кивнул я — Хочешь стать сержантом? Взять под себя десяток сырых бойцов?
— Хочу.
— Зачем?
— Соратники — не задумываясь, ответила она — Верные соратники. Как жопой не верти — однажды поймаешь пулю. Аптечка истощится и сдохнет, даже пробитый экз упадет и не встанет. И вот тогда надежда только на тех, кто вытащит тебя из боя, прижмет к шкуре новую аптечку, вольет тебе стакан собственной крови и поможет отбиться, пока ждете эвакуацию или подкрепление. И за годы участия в детских разборках этих игрушечных однодневных корольков я поняла — под боком всегда должно быть два-три реально верных и живучих бойца.
— Ты точно тупая? Говоришь вроде как умно…
— Я тупая. Но память хорошая. И выживать умеешь.
— Покажешь себя — будет тебе десяток.
— Есть.
— История — напомнил я — Что не так с этой татуировкой? Она выглядит живой. Особые чернила?
— Особое мастерство — покачала она головой и, проведя по растрепанным волосам, поморщилась — Надо вымыться. И заплести косы. А татуировка… ее делал он. Тот мелкий у стенки, что дважды выстрелил мне в спину. Он… этот молчаливый дебил-художник… он отсталый что ли… врачи таких как они называют особыми детьми, что живут не в нашем мире… или они говорят, что они видят мир иначе… не знаю. Но татуировку сделал он — лет через пять после той истории. И все эти десять лет он меня донимал каждый день! Мелкий сученыш! Каждый день об одном и том же — дай выбью тебе тату… мне надо нарисовать… нарисовать на твоей спине… я должен…
— И ты сдалась?
— А ты бы не сдался? сем лет! Пять лет он изо дня в день талдычил одно и то же… И я сдалась. Хотя меня так впечатлил его страшный альбом… что я поняла — не прогадаю. И ведь это я еще схуднула. Когда наберу утерянные — она оглядела себя, провела ладонями по ребрам, шлепнула по бедрам и кивнула — Когда верну свои ушедшие пятнадцать килограмм мышц, ты поймешь, о чем я говорю — татуировка оживет по-настоящему.
— Ее делали тебе по широкой накачанной спине?
— Да. Сейчас татуха искажена чуток. Поэтому эффект не тот…
— Ты ведь ее еще не видела — прищурился я — Зеркал тут нет. Как увидела тату у себя на спине и поняла, что она искажена?
— Не знаю — удивленно призналась она — Да… Не видела еще. Знаю, что она там, знаю, как она выглядит, но…