Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Жри фрукты. – рыкнул я и повторил, ткнув пальцем в содержимое корзины: – Что за хрень?
– Педро и его камрадос забирали не только у меня, сеньор Оди.
– Ясно. – кивнул я, запихивая все обратно и поворачивая голову к неслышно, как ей казалось, подошедшей старухе в черных одеяниях. – Тут и твое есть?
– Да… небольшой стеклянный образок с изображением святой…
– Мне похер. Забирай все. И раздай каждому его дребедень.
– Спасибо. – старуха проворно уцепилась за ремень, стащила корзину со стола и добавила: – Спасибо, сеньор.
– Да в сраку. Этот мусор никому кроме вас не нужен. – отмахнулся я и, вытащив из поясной сумки нож, воткнул его в один из фруктов, с хрустом разворотил, обнажая сочную сердцевину. – Хреновый ты носильщик, Нечор. Приносишь всякое дерьмо. Мусор.
– Кому мусор, а кому…
– Сокровище. Ну да. Слышал уже эту чушь не раз. Этот Педро… он чувствовал себя королем?
– Прямо в точку, сеньор. Он, перебрав мескаля, порой кричал, что Новая Матушка – его личная шлюшка и помощница во всех делах.
– Ясно. Сколько раз он уходил грабить на сумрачные тропы?
– При мне раза три.
– И каждый раз возвращался с добычей?
– Почти. Последний раз они вернулись не гордыми львами, а окровавленными побитыми шавками. – рваные губы Нечора тронула кривая злая усмешка. – Трусливо скулили, порыкивали как шакалы, все время глядя на край джунглей за стеной. Они ждали погони.
– И кто их так?
– Дивинусы. – уверенно отозвался Нечор, и по его лицу пробежала целая серия нервных тиков. – Следы когтей, двое умерли, их отправили на Декансо – в умелые руки дырявой Моксы.
– Еще раз.
– Кладбище.
– Про другое.
– Дырявая Мокса. Да, сеньор. Не поверите, но у нее дыра в голове, дыра в животе – и все они прикрыты заплатами из металла. Даже не заплатами, а будто пробками.
– Ага. – хмыкнул я и махнул рукой одному из успевших пожрать гоблинов. – Эй! Как тебя зовут?
– Бурро, сеньор.
– Тащи сюда остальные корзины и ящики от навеса Педро.
– Уже несу!
– И другие пусть помогут.
– Да, команданте Оди! Они помогут с радостью!
– И не забудьте про сраную сиесту. – добавил я, глянув на раскаленный шар солнца, что пытался пробить своими лучами густую тень под уцелевшими старыми деревьями – К работе вернетесь через пару часов. Передай всем.
– Да, команданте!
Пока у стола один за другим появлялись ящики – деревянные, пластиковые, стальные – я продолжал беседу Нечором:
– Дивинус тогда убил кого-то? Из кодлы Педро.
– Ушло семнадцать. А вернулось семеро.
– Вот почему так легко кончилась его власть. – рассмеялся я.
– Так бы могло и не получиться у вас, сеньор… – робко кивнул Нечор. – У вас экзоскелеты, но у них раньше было несколько пушек, способных пробить даже толстую броню…
– Не-е-е. – покачал я головой и с презрением глянул на трупы у стены. – Просто потратил бы парой минут больше.
– Вы очень уверены в себе, сеньор Оди.
– То есть, отряд у Педро был крутой?
– Да, сеньор. Ему не повезло, что он потерял так много умелых бойцов.
– И раз его отряд был настолько крутым и хорошо вооружённым… почему они не выполнили задание системы?
– Я не понимаю, сеньор.
– Технический колодец АБ24. – произнес я, и Нечор вздрогнул как от пощечины. – Слышал о таком?
– Педро… хотел заставить меня разгребать… как раз сегодня. Если бы не вы, сеньор – я бы уже сдох.
– С чего ты взял?
– До меня он заставил уже двоих. Они оба взяли мотыги и пошли к тому месту.
– И?
– И умерли, сеньор.
– Как?
– Насекомые. – в расширенных серых глазах скальпированного гоблина плескался чистый ужас. – Огромные насекомые, сеньор. Эти твари убили и уволокли тех двоих бедолаг под землю, сеньор… Мы видели это… бедные парни не успели и пяти раз ударить мотыгами… будто призвали собственную смерть – приди и возьми нас…
– Да ты поэт. – рассмеялся я, поднимаясь и откидывая крышку первого попавшегося ящика. – Давай смачные подробности, калека.
– Сеньор… не ходите туда! Эта чаша наполнена кровью до краев!
– Чаша?
– Ну… – помассировав бугристую кожу, что облегала его ободранный череп как дешевая имитация, Нечор заговорил, причем заговорил быстро, излагая суть, не забывая при этом вставлять ненужные страшилки – но тут я сам виноват, раз уж попросил смачных подробностей.
 
В полукилометре отсюда, за грудами ломанного железобетона, имелись густые, но при этом невысокие заросли, представляющие собой настоящее месиво из плотно сплетенных лиан, мелких деревьев и густых кустов. Ничего действительно высокого там не росло, а если росло – рано или поздно падало во время сильных ветров. Деревья вообще часто падали на территории бывшей гигафабрики. И никакой мистики тут нет – выживали лишь тебе, чья корневая система тянулась в стороны, а не вглубь. Ведь под упавшими деревьями оставалась вывороченная неглубокая яма, чье дно представляло собой сплошной каменный или бетонный монолит. Местность там была чем-то вроде оплывшего овальной формы углубления с поросшими сорными травами склонами. Ближе к краю – и ближе к нам, если взять за ориентир текущую позицию за кухонным столом – имелись небольшие руины. Смесь бетона, кирпича, железа, пыли и костей. А сверху все прикрыто плотным пологом из лиан и ветвей. Там царит вечный сумрак – и это сказано не для красного словца. Там реально постоянно темно, ведь полог спускается почти до земли. Пусть снаружи яркий жаркий полдень – у тех руин всегда ночь. Поэтому толком разглядеть, что случилось с посланными землекопами-бедолагами не удалось, хотя старались все зрители без исключения.
Но кое в чем уверенность все же есть.
В том, что посланные несчастные погибли. В том, что их убили насекомые, очень похожие на крупных пауков – высотой чуть ниже колена взрослого человека. Но если это и были пауки, то какие-то странные – со слишком прочными и крепкими лапами. Пауки с поведением муравьев – работа сообща, включая отрезание пути к бегству, держание бьющихся жертв за руки и ноги, а затем и утаскивание их во тьму.
Как быстро все случилось?
Долго. Мерзко, тошнотворно, громко, страшно и долго.
Пауки сразу начали жрать конечности жертв, жадно подбирая кровь с травы и земли – один из бедолаг почти успел выбраться из-под полога, и его настигли на границе света и тьмы. Так что его мучения стали настоящим блокбастером для обомлевших зрителей, стоящих на камнях на краю этой страшной чаши. Затем, чуть насытившись, пауки уволокли бьющихся парней в темноту и на этом все кончилось.
– Уволокли кому? – деловито поинтересовался я, крутя в руках винтовку с разбитым прикладом и чуть погнутым стволом.
Эта винтовка снова напомнила мне о главном. Да… кое-что придется поменять в нашей стратегии действий. Причем немедленно.
– Кому? – не понял меня Нечор.
– Своей матке? Куда уволокли и зачем? Почему не сожрали прямо на месте?
– Я… я не знаю, сеньор. Никогда и не думал об этом… вот до сейчас…
– Вот до сейчас. – повторил я, со щелчками расставляя на столешнице разнокалиберные патроны. – Опиши пауков подробней.
– Четыре толстые лапы.
– А?!
– Лапы…
– С каких пор у пауков всего четыре лапы, калека?
– Но это пауки, сеньор! Выглядят именно так! Ну… сильно похожи!
– Опиши их. – повторил я, отшвырнув опустевший ящик и взявшись за пузатую перекошенную корзину.
Отброшенный мной ящик тут же подобрал подбежавший садовник и радостно уволок к одному из навесов. Мельком оглядевшись, я убедился, что девяносто процентов всех гоблинов в жилой «кляксе» уже погрузилось в послеобеденную дрему.
– Большие, четыре лапы… большие паучьи мрачные жопы!
– Большие паучьи мрачные жопы. – снова повторил я. – Да… ты все же поэт, калека. Пасти? Какие? Жвалы? Зубы? Что у них там?
– Я… этого не разглядел. Да и никто не разглядел, сеньор. Никто кроме Педро – у него было это. – калека кивнул на новый предмет в моих руках. – Но Педро сдох и быстро разлагается на солнышке.